День первый, ночь: Главный зал (1)

За порогом распахнутой двери воцаряется гнетущая тишина, а непроглядный мрак скрывает всё, что находится впереди, не позволяя взору зацепиться хоть за какую-то деталь.

— О-о-ой... Дедуля Амаги-и... — Дурень пытается подать голос, однако в ответ не раздаётся ни звука.

Он делает робкий шаг внутрь комнаты, затем ещё один, и следом — второй. Постепенно впереди проступает очертание устройства, подобного тому, что он со своими спутниками видел в предыдущем помещении, но установленные в него сферы лишены сияния, да и узоры, напоминающие магические круги, утратили свой призрачный свет.

— Похоже, срок действия истёк. — произносит лидер, приближаясь к великану с крайне озабоченным видом.

Даже он, при всей своей незамысловатости, припоминает устройство данного механизма: насколько ему известно, сия машина функционирует лишь в дневное время, когда открыты двери из главного зала в остальные комнаты, и лимит её использования ограничен всего четырьмя разами. Следовательно, теперь данное приспособление окончательно пришло в негодность.

— Сферы... Ах. — Ё плотно смыкает губы, разглядывая установленные в аппарат шары.

— Четыре штуки... Хм-м... — подошедший следом Цутия тоже взирает на них, и лицо его искажается в горькой гримасе.

— Послушайте, это точно нормально? Входить-то можно, нам ничего не грозит?

— Да... Пока что ничего подозрительного, Бинас. Пожалуй, здесь безопасно. — отвечает Цутия.

Тем временем в комнату осторожно проскальзывает роковая женщина, а за ней тянутся Мина, Тама, Хибана и Кайто.

— Ну и где старый хрыч Амаги?

— Его до сих пор не нашли. Однако, пожалуй, нам стоит подготовиться к самому худшему развитию событий. — Цутия с тяжёлым вздохом указывает в сторону механизма, а «Марс», проследив за его жестом, понимающе кивает.

— М-может, мы ещё успеем... Возможно, ещё не поздно! Давайте искать!

— Разумеется. Что ж, пройдёмте дальше.

Видя, как «Меркурий» и «Сатурн» поспешно устремляются вглубь помещения, остальные бросаются вдогонку. В какой-то момент Кабасима решает возглавить шествие: пускай впереди поджидают ловушки или рыскают свирепые львы, если он будет первым, то со всеми бедами непременно сладит. Миновав лестницу и пройдя немного по коридору, группа замирает.

— Это же...

— Дедуля! Дедуля! Эй! Очнись, приди в себя!

Кто-то застывает на месте как вкопанный, кто-то бросается вперёд. Дурень, само собой, оказывается среди вторых. Он подбегает к креслу, расположенному в самом центре комнаты, где сидит крепко связанный Амаги, и, схватив старика за плечи, начинает неистово трясти его. В этот миг с лица мужчины соскальзывает некое подобие противогаза.

И тут наступает осознание.

— Да быть не может... Дедуля...

Амаги мёртв. Перед самой кончиной его вырвало кровью. Дурак порывисто пытается нащупать пульс, ведь даже в его пустую голову забрели элементарные знания о том, как это делается. Но биения жизни нет.

«Может, я просто неумеха?» — проносится в его мыслях...

... и он судорожно прижимает пальцы не только к запястью, но и к шее, однако результат остаётся неизменным. Кабасима совершенно теряется, не зная, что предпринять.

— Скорее, нужно лечение! — вклинивается Мина.

Из её ладоней мягко разливается лазоревый свет, который призрачной дымкой впитывается в тело пожилого человека, однако тот не шевелится.

— А-а-а... Как же так...

— Слишком поздно. — Цутия, подошедший позже, с горьким видом опускает голову...

... а дева, пытавшаяся помочь, бессильно оседает на пол.

— Госпожа Мина, что это было?

— Я... хотела исцелить его. Использовала своё ино... — лишь это выдавливает из себя она в ответ на вопрос Тамы, после чего окончательно поникает. Вид мёртвого Амаги, находящегося в непосредственной близости, наносит ей сокрушительный удар.

— Значит, он всё-таки... мёртв...

— Человек он был, прямо скажем, ни капли не склонный к сотрудничеству, но видеть его труп — удовольствие сомнительное.

Кайто и Бинас взирают на усопшего с нескрываемым прискорбием.

— Я ведь так хотел спросить у дедули Амаги, за что он меня так невзлюбил... — Дурень же пребывает в полнейшем унынии.

В представлении Цуёси Амаги оставался человеком, который питал к нему неприязнь без всякой на то причины. Конечно, старик казался ему ворчливым и порой чрезмерно эгоистичным, но в глубине души теплились иные чувства.

— Мы ведь могли бы подружиться...

Он искренне надеялся, что люди, оказавшиеся в одной лодке, смогут найти общий язык. Дедуля, вызывавший у него наибольшее любопытство, ушёл навсегда, оставив в душе великана странное чувство незавершённости. Ссутулившись, замирает рядом с потрясённой Миной, не в силах поднять глаз.

— Интересно, что же здесь произошло на самом деле? — пока «главная мышечная сила группы» предаётся печали, Тама уже приступает к осмотру.

Услышав её слова, тот тоже обводит комнату взглядом. В помещении стоят четыре стула, расставленные по кругу спинками друг к другу. В центре сей композиции находится огромный сосуд, от которого тянутся трубки, оканчивающиеся теми самыми масками-противогазами, одна из которых только что упала с лица Амаги. На столе в середине лежат пять стеклянных бутылей с разноцветными жидкостями, а рядом с ними — пять абсолютно пустых флаконов.

— Да уж, ничего не разобрать.

Дурень решительно не понимает сути происходящего. Будь он хоть чуточку сообразительнее, возможно, истина открылась бы ему.

— Его что, отравили? — подаёт голос Хибана.

— Скорее всего. Судя по всему, нужно было разгадать какую-то подсказку, смешать содержимое пяти флаконов в общем сосуде, а затем либо вдохнуть, либо выпить получившуюся смесь. — Тама анализирует ситуацию с поразительной точностью, на которую пустоголовый совершенно не способен.

— М-да... Похоже, суть «игры» кардинально меняется в зависимости от того, один ты или вас четверо. Возможно, в некоторых испытаниях одиночество даже даёт преимущество. — рассуждает Цутия.

Дурень же, слушая это, отрешённо думает: «А я бы один вообще ничего не смог». Взглянув на бездыханного Амаги, вновь проникается грустью: ведь будь старик не один, мог бы спастись.

— Что ж... Давайте попробуем освободить его от сих пут. Оставлять тело в таком виде, пусть даже это лишь бренные останки, просто невыносимо.

— Точно... Ну-ка, взяли!

Следуя призыву Цутии, Дурень принимается за дело. Оковы представляют собой нечто вроде металлических колец, и когда великан с силой тянет их, они с утробным скрежетом и треском ломаются под его пальцами.

— Вот так, готово.

— Поверить не могу...

— Ты... ты серьёзно сделал это голыми руками?! Невероятно!

Цутия и Бинас реагируют так, будто увидели нечто запредельное. Кайто, кажется, вот-вот лишится чувств. Мина тоже поражена, хотя скорбь в её сердце всё ещё сильнее изумления.

— Этот парень и железные решётки тараном прошибал, да и льва завалил. Чему вы удивляетесь? — фыркает Хибана.

— О, я бы очень хотел услышать подробности! Да и об Амаги нам есть что обсудить... Голова кругом идёт от всего...

— Послушайте, а куда мне отнести дедулю?

— Давай для начала поднимем его наверх. Если порыться в грудах хлама, наверняка найдётся какая-нибудь кровать или софа.

Громила бережно подхватывает усопшего на руки и под руководством девушки из своей группы направляется к выходу. Но прежде оборачивается.

— Ё, ты как, в порядке?

Он замечает, что лидер выглядит не менее подавленным, чем Мина. Сия мысль не даёт ему покоя, ведь «Солнце» — парень умный, но даже он пасует перед нахлынувшими чувствами.

— А... да, прости. Похоже, и впрямь поддался шоку... — едва слышно шепчет в ответ. — Как жалко я выгляжу.

— Ничего не жалко. Ты ведь общался с Амаги больше всех нас. — он пытается ободряюще улыбнуться, но на полноценную улыбку сил не хватает. — Не кори себя. Мой наставник всегда говорил: «когда грустно — надо грустить, и нечего из себя героя строить».

— Вот как... Да, спасибо. Знаешь, до сих пор не могу окончательно смириться с тем, что мы стали участниками безумной игры.

— Да всё наладится! Давай немного передохнём. Наверху точно найдётся какое-нибудь кресло, его мигом притащу, только скажи!

Улыбнувшись чуть шире, Цуёси спешит за остальными. Ё следует за ним, и вскоре вся группа возвращается на верхний ярус, в просторный холл с открытой планировкой. Вскоре в завалах старья, что обнаружились в комнате с устройством детоксикации, Цутия находит некое подобие походной кровати, на которую и укладывают тело Амаги.

— Эх, дедуля... — Дурень вновь сникает, глядя на покойного.

— Так, слушайте. Как бы жестоко это ни звучало, мы не можем вечно здесь стоять. Через шестьдесят минут начнётся следующая игра. — слова Бинас возвращают всех к реальности.

Великан бережно укрывает Амаги найденным в хламе одеялом и вместе со всеми возвращается в главный зал.

— Итак... Обстоятельства изменились, так что давайте обменяемся информацией о том, что произошло с каждой из групп.

Все собираются в круг. Настаёт время откровений.

— Значит... Кабасима-сан одолел льва голыми руками и протаранил железную решётку, я верно понял?

— А? Ну да, так и было!

— Расскажи подробнее! Объясни нормально, потому что это звучит как полнейший бред! — Кайто буквально набрасывается на Дурня с расспросами.

Тот чешет затылок, не зная, с чего начать...

— В том месте, куда мы отправились, был лабиринт из железных прутьев, в котором заперли льва. — ... но на помощь приходит Тама. — Животное находилось в ярости и бросалось на любого человека. В нескольких местах, включая сам лабиринт, располагались рычаги. По задумке, дёргая за них, можно было двигать стены решёток, меняя маршрут, чтобы спастись от зверя и добраться до цели.

— Но Дурень просто забил льва кулаками, а потом вынес решётку плечом. Вот так мы и оказались у финиша без всяких хлопот. — ворчливо добавляет Хибана, завершая рассказ.

Действительно, благодаря действиям олицевторитела присказки «Сила есть ума не надо» объяснение вышло на редкость коротким.

— Понятно... Стало быть, ваша группа справилась со значительным запасом времени.

— Да. А у вас, судя по всему, всё было иначе?

Теперь наступает черёд группы Цутии, но Бинас не намерена ждать.

— Ещё бы! Было ужасно! Представляете, этот... Кайто оттолкнул Мину прямо перед аппаратом детоксикации! Всё для того, чтобы усесться туда первым!

Атмосфера в зале мгновенно накаляется. Дурню становится не по себе, и он втайне мечтает, чтобы все просто жили дружно.