День первый, полдень: Водолейский сосуд отравления и спасения (1)

По ту сторону закрытой двери Дурень и Амаги оказываются лицом к лицу. Старик застыл в немом оцепенении, а болван тяжело дышит после резкого рывка — сказывается нервное напряжение.

— Уф... успел.

«Слава небесам, успел. Впервые удалось предотвратить уход Амаги в никуда.»

— Зачем... ты пришёл сюда?!

— Ну... мне показалось, если оставить тебя одного, обязательно умрёшь...

Судя по всему, Амаги не в восторге от появления незваного гостя. Что ж, это логично — вероятно, жаждал уединения. Но болван не мог поступить иначе. Один Амаги непременно погибнет — в этом цикле, столь похожем на первый, предчувствие было особенно острым.

— Ишь ты, умру, значит. Не намекаешь ли на то, что сам собираешься прикончить?

— Э-э-э-э-э-э-э-э-э-э?! Да нет же! Я не убийца! Честное слово... ох.

Настороженность дедулю всё ещё велика, дуралей буквально съёживается под его взглядом. Ну за что ему столько недоверия?!

— Хм, ладно. Раз уж явился — ничего не попишешь. Всё равно от твоего присутствия ни горячо, ни холодно. — наконец издаёт тяжёлый вздох и смягчается.

— Буду очень стараться быть полезным!

— Проблема не в этом. А в ошейнике.

«Ошейнике?» — тот в недоумении хлопает глазами.

— У тебя нет ошейника. — Амаги вздыхает вновь и принимается за объяснения. — А значит, формально тебе нет нужды участвовать в этой игре. Более того, в какой бы команде ты ни оказался — будь вас хоть пятеро — это ничего не меняет. Тебе ведь не нужен антидот.

Услышав это, расплывается в улыбке: «А ведь и правда!». Выходит, если бы Амаги ушёл один, оставшаяся пятёрка участников (включая Дурня) и четвёрка в другой группе вполне могли бы распределить антидоты без потерь.

«Надо же, а я-то думал, дедуля по ошибке один зашёл, а он всё заранее просчитал.» — восхищается Глупец.

Однако...

— Именно так, тебе не нужно в этом участвовать. Так почему же всё равно лезешь в пекло? — Амаги вновь сверлит дурака подозрительным взглядом.

«Осторожность сия непоколебима!»

Но на этот вопрос у него ответ готов всегда. Сие чувство живёт в его сердце долгие-долгие циклы. Облечь его в слова совсем не трудно.

— Потому что хочу, чтобы все остались живы! И ещё потому, что мы обещали друг другу: когда выберемся, обязательно пойдём есть мороженое в «Mini-Stop»! — провозглашает это с такой гордостью, что его решимость крепнет в разы.

Здоровяк представляет себе счастливое будущее: как они все вместе сидят, едят мягкое мороженое и весело болтают. Он хочет повторить все те разговоры, что канули в лету из-за бесконечных «откатов». Снова со всеми подружиться... Смеяться вместе — это было бы просто чудесно. Дуралей верит в сие всей душой, но...

— Хм, какая нелепица. — отрезает дед. — Кто-нибудь всё равно умрёт. Скорее всего, к тому моменту, как мы покинем комнату, одного-двоих уже не будет в живых. Спасти всех невозможно. У каждого здесь есть желание, ради которого он готов на всё. — слова мужчины холодны, от них веет ледяной стужей.

Но Дурню кажется, что самому Амаги, произносящему это, холоднее всех на свете.

— Послушайте, а какое желание у вас? — любопытство Дурня берёт верх. — Раньше вы говорили что-то про «девятилетнюю проверку».

— Постой. Что ты сказал?

— Э-э... ну... «проверка и девять лет», кажется!

Чем больше пытается объяснить, тем мрачнее становится лицо Амаги. Похоже, глупец опять всё перепутал, но в силу своей природной ограниченности не понимает где именно.

— Может... «Месть и Спасение»? — после недолгих раздумий спрашивает дедуля.

«Невероятно! Он, кажется, научился переводить с 'глупого' на человеческий!»

— А?! Не знаю! Не знаю, но, наверное, именно это!

Простак искренне радуется: «Надо же, какой дедуля умный!». В этот момент ему кажется, что будь здесь Бинас, она бы непременно съязвила: «Да тут почти каждый умнее тебя, Дурень-кун». Глупец довольно хихикает.

— Ну да, вы именно так и говорили... А что это значит?

— Кто знает... — тот демонстративно отворачивается.

«Эх, видать, без котелка с похлёбкой нам не подружиться.» — печалится громила. И тут же решает: в следующий раз надо обязательно затащить Амаги и Мокусэя в комнату с набэ!

Пока Глупец увлечённо грезил о еде, Амаги перешёл к делу.

— Сначала нужно разобраться с этим. — подходит к странному аппарату: огромному сосуду, от которого тянутся шланги с масками. — Судя по всему, это правила.

ООн поднимает лист бумаги и начинает читать. Дурень бесцеремонно заглядывает через плечо.

Правила гласят следующее:

Чтобы открыть дверь, один из участников должен занять кресло и нажать кнопку на подлокотнике. После нажатия раздастся сигнал, и через девяносто секунд сидящий будет прикован к креслу. Одновременно с этим в комнату на пять минут начнёт поступать ядовитый газ. Сидящий в кресле может воспользоваться газовой маской, соединённой с сосудом.

Состав газа в маске зависит от химикатов, добавленных в сосуд. В сосуд можно добавлять любое количество реагентов. Однако если оставить его пустым, газ в маске будет смертельным. Через пять минут после нажатия кнопки включится вентиляция. Ещё через пять минут фиксаторы на кресле разомкнутся, откроется ящик шкафчика с лекарствами, где лежит ключ от двери.

Свойства химикатов указаны на их этикетках.

Дурень хватается за голову. Для него это слишком сложно!

— Ничего не понимаю!

— ... Оно и видно.

— А вы, дедушка Амаги, всё поняли?!

— Тут всё предельно ясно, если уметь читать. — он смотрит на него с нескрываемым прискорбием, но для простока это вопрос жизни и смерти — решительно не в силах постичь суть написанного. — Чтобы открыть ту дверь, нужно сесть в кресло и нажать кнопку. В комнату пустят яд, поэтому нам нужна маска. Но чтобы газ в маске не убил нас, нужно смешать правильные реактивы в сосуде. Иными словами, нужно подобрать верный состав для нейтрализации.

— Значит, надо просто засыпать лекарство?!

— Если засыпать наобум — подохнешь. Читай этикетки.

Послушавшись, Дурень подходит к шкафу и изучает надписи на флаконах. Но там — о ужас! — текста куда больше, чем в лозунге «Безопасность превыше всего».

— Ни слова не понятно!

Увы, сия задача глупцу не под силу. Будь там написано что-то вроде «Оронаин» или «Паброн» — он бы ещё справился, но эти научные изыскания...

— Даже не прикасайся к ним. Ты, очевидно, безнадёжен...

— Точно! Я — дурак, клянусь ничего не трогать! — он встаёт перед шкафом, заложив руки за голову. Поза «Ничего не трогаю!». — Ну, раз так, дедуля Амаги, оставляю всё на вас! Или, может, мне лучше дверь выломать? Мне кажется, с этой справлюсь! — от нечего делать уже примеривается для разбега...

— ...Прекрати. — ... но Амаги железной хваткой вцепляется ему в плечо. — Стой смирно. Не двигайся. Веди себя тихо.

— Ладно! Буду стоять здесь!

Амаги в холодном поту, с непередаваемым выражением лица, сверлит болвана взглядом, и тот жизнерадостно соглашается.

Так и повелось: пока Амаги сосредоточенно изучал содержимое полок, второй участник группы, не меняя позы с руками за головой, принялся увлечённо приседать, ожидая команды. Правда, вскоре лел рявкнул: «Да можешь ты хоть минуту побыть спокойным?!», так что пришлось глупцу сменить упражнения на смиренное сидение на полу в обнимку с коленями.

Амаги, погрузившись в глубокие раздумья, пристально взирает на аптечный пузырёк, и в таком безмолвии проходит около двадцати минут.

Дурень, доселе сидевший на полу, в какой-то момент поддаётся любопытству, отчего тоже решает взглянуть на то, что находится в руках старика, и подходит ближе.

На этикетках флаконов красуется множество затейливых и труднопостижимых надписей. Глаза разбегаются от предупреждений: «При смешивании с препаратом А образует токсин С», «Порождает яд B, однако нейтрализует отравляющее вещество С», «Только в сочетании с реагентами B и С подавляет действие яда E»... сии хитросплетения формул столь сложны, что голова бедного дурачка, кажется, вот-вот взорвётся от натуги!

— Дедуля, ты хоть что-нибудь в этом понимаешь?

— Хм.

Стоит ему в полном смятении обратиться к Амаги, как тот отвечает коротким и крайне холодным кивком, совершенно не располагающим к беседе. От сего приёма парень вновь поникает и чувствует себя совершенно несчастным.

Однако, вопреки внешней безучастности, руки и взор старика пребывают в непрестанном движении: он методично отбирает нужные сосуды, отставляя лишние в сторону. Наблюдая за процессом, Цуёси замирает в восхищении, мысленно восторгаясь тем, насколько же дед невероятен.

Вскоре Амаги, по всей видимости, завершает свой тщательный отбор. Удерживая несколько склянок, направляется к массивному кувшину с водой. Болван, словно верный пёс, семенит следом, во все глаза наблюдая за тем, как старик осторожно, каплю за каплей, вливает содержимое флаконов в общую ёмкость.

— О-о-о... И что же там происходит?

— Процесс нейтрализации.

— Нейтрализация! Ни черта не ясно, но звучит чертовски круто!

Воскликнув «Нейтрализация!» с особым восторгом, заглядывает внутрь сосуда. В кувшине колышется диковинная жидкость, цвета которой плавно и причудливо перетекают друг в друга, создавая воистину чарующее зрелище.

— Займи своё место.

— Слушаюсь!

Повинуясь приказанию Амаги, послушно усаживается в кресло. В ту же секунду старик нажимает на кнопку, расположенную на подлокотнике. Раздаётся низкий гул зуммера, и следующие девяносто секунд Дурень проводит в томительном ожидании. Системы фиксации намертво прижимают обоих к сиденьям, а лица скрываются под нагубниками газовых масок.

— Фм-м-м-м-м?

Он пытается что-то сказать товарищу, но голос вязнет в плотном материале маски, превращаясь в невнятное мычание. Амаги лишь бросает на него короткий взгляд, после чего закрывает глаза и замирает.

Видя старика столь неподвижным, дурак невольно начинает терзаться тревожными мыслями. Пусть Амаги и обладает недюжинным умом, пусть он и выглядит как умудрённый опытом герой, но ведь до сей поры каждый, кто входил в данную комнату — будь то в одиночку или вдвоём — неизбежно находил здесь свою кончину. Разум твердит, что такой человек не может ошибиться, но сердце его всё равно сжимается от дурных предчувствий...

И тут сие случается...

— Мм?

В тот самый миг, когда парень замечает неладное, в помещение начинает поступать отравляющий газ. С характерным шипением воздух вокруг становится каким-то иным, чужеродным на ощупь.

Одновременно с этим газ проникает и под маски. Дурень, ощутив приток вещества, с любопытством делает небольшой вдох и...

— Мм!

Его охватывает неподдельный ужас. То, что он только что вдохнул, вне всяких сомнений является смертоносным ядом!

Дурня захлёстывает волна паники! Ведь газ под маской должен был стать безвредным, но те крохи, что попали в его лёгкие, неопровержимо свидетельствуют об обратном.