День второй, полдень: Казнь козерогов (2)

Болван лишь вскидывает брови, не понимая, о чём речь.

— Что ж, раз мы начали делиться... — Мина берет слово. — Кабасима-сан и Ё-сан уже слышали мою историю в комнате с котлом, но для остальных повторю. Хочу, чтобы трагедии, унёсшей жизнь моего наставника, никогда не случалось. Тот пожар уничтожил множество зданий, покалечил людей... и забрал его жизнь. Но... — она запинается. — ... прекрасно понимаю, что моё желание не стоит чужой крови. Нельзя спасать одного, обрекая на смерть другого.

Тама и Бинас сокрушённо молчат. Бинас, несмотря на свою принадлежность к «Дзябара-кай», всё ещё способна на сострадание, и сие осознание, кажется, причиняет ей боль.

— На самом деле, пришла сюда, чтобы научиться смирению. — с грустной улыбкой продолжает она. — Это звучит странно, но просто не могла обрести покой. Надеялась, что дьявол поможет мне расставить всё по местам в моей душе.

Присутствующие замирают в изумлении.

«Использовать смертельную игру как сеанс психотерапии — такое под силу далеко не каждому!»

— Весьма неординарный способ использования адских контрактов. — подмечает Тама.

— Да, простите... звучит глупо.

— Нет, ты удивительная, Мина-сан. — другая молодая девушка подбадривает её тёплым взглядом.

Затем наступает очередь парочки влюбленных. Переглянувшись, они принимают негласное решение.

— Теперь я. — девица делает глубокий вдох. — Своим желанием хочу стереть саму «Смертельную игру» с лица земли. — слова её звучат столь масштабно...

— Стереть?.. Но как это возможно? — ... что дурачок распахивает рот от удивления.

— Намерена уничтожить её под корень. — отрезает она.

— Но почему? Ты ведь сама сейчас являешься её частью. — недоумевает Бинас.

— Месть. — коротко бросает «Земля», и в её голосе звучит такая сталь, что громиле становится не по себе. — И желание уберечь будущих жертв.

— Жертв?.. — переспрашивает Мина.

— А, я понял! — восклицает Дурень. — Это как раз то, о чём старик Цутия толковал! Мол, в последнее время участились странные смерти, и всему виной сия игра!

— Если ты не против... — Мина осторожно касается темы. — ... могу узнать, что именно заставило тебя так решительно настроиться против демонов?

— Я бы не хотела об этом говорить. — Тама заметно мрачнеет. — Это личное... — отводит взгляд...

... и Дурень чувствует, как его собственное сердце сжимается от боли. Видимо, за её внешней холодностью и кошачьей грацией скрывается глубокая рана.

— Тама-а-а... — тянет простак, не зная, как её утешить. Он лишь беспомощно водит руками в воздухе. Ему очень хочется верить, что когда-нибудь сможет по-настоящему поддержать эту сильную и в душе одинокую девушку.

— В общем, здесь ради той же цели. — вклинивается Ё. — Наши желания с Тамой едины, нам достаточно победы одного из нас.

Поскольку Бинас — единственная, кто не присутствовал при их прошлом разговоре, парень вкратце поясняет их ситуацию. И вот, наконец, наступает черёд самой роковой дамочки.

— Ну а ты? Что привело тебя сюда? — спрашивает возлюбленный Тамы.

— Я хочу изменить... своё рождение. — та опускает длинные ресницы и, перекинув ногу на ногу, тяжело вздыхает.

Мина, знающая подоплёку, внимательно слушает, а Дурень мысленно молит небеса, чтобы этот разговор помог им обеим.

— Да, именно так. Мой отец... скажем так, занимается не самыми чистыми делами. Благодаря его деньгам жила в роскоши, ни в чём не нуждаясь. Но со временем начинаешь понимать, откуда берутся эти средства. И понимаешь, что сбежать от сего просто так не выйдет. Вот и подумала: а не изменить ли мне всё с самого начала?

Дурень пытается представить, что чувствовала эта женщина, когда осознала правду, и почему она всё же решила работать на своего отца.

— Вы считаете меня эгоисткой? — оглядывает присутствующих с вызовом.

— Вовсе нет... — Мина пытается возразить, но замолкает, подбирая слова. — Хотя... простите. Немного — да.

— Справедливо. — Бинас горько усмехается. — Я годами пользовалась благами, добытыми грязным путём, затем пошла по стопам отца, а теперь пытаюсь искупить это за счёт чужих жизней в игре. Знаете... наверное, именно мне и стоит сдаться первой. — её голос звучит безжизненно...

... и болван вновь чувствует подступающую тревогу. Она выглядит так, будто готова расстаться с жизнью в любой момент, в точности как в прошлом цикле.

— Вы хотите... отказаться от борьбы? — шепчет Мина.

— Моё желание — лишь прихоть, попытка списать долги за счёт других. Да, мне определённо пора выйти из игры. — окончательно падает духом.

Дурень понимает: так дело не пойдёт. Если ничего не предпринять, история повторится. Но как переломить ситуацию? Что бы на его месте сделал Кайто? Ему до смерти хочется посоветоваться с другом, но тот сейчас в другой команде. Нужно разрушить эту атмосферу безнадёги! Разрушение — его конёк, значит, надо разнести в щепки не только игру и замыслы демонов, но и само уныние, поселившееся в зале!

— О-о-о-о-ох! — внезапно восклицает он.

— Что такое? — все взгляды обращаются к нему.

— Я тут вспомнил! Кроме игры и всей этой неразберихи, есть ещё кое-что, что страстно желаю сокрушить!

— И что же это?

— Дверь! — торжественно объявляет Дурень.

— Прости... что?

— Эти чёртовы двери в игровых комнатах! Я их и так, и сяк плечом таранил, а им хоть бы хны! Мой фирменный приём против них бессилен, а я терпеть не могу проигрывать! Клянусь, настанет день, когда одержу над ними верх!

Стоило Дурню закончить свою тираду, как лица его спутников приобрели на редкость ошарашенное и в то же время просветлённое выражение. Весь пафос момента испарился, абсолютно бесследно.

— Во-о-от как. Хм-м... Полагаю, вовсе не обязательно её ломать... — произносит один из присутствующих, впадая в глубокое раздумье.

— Если же в тебе горит столь непреодолимое желание сокрушить преграду, то, быть может, стоит прибегнуть к помощи инструментов, а не полагаться лишь на голые руки? — кротко вопрошает другой, деликатно подбирая слова.

— Если речь заходит об открывании дверей, на ум первым делом приходит топор. — подаёт голос спутник.

— Ну, или, к примеру, молот. Словом, кабы нашёлся предмет, которым ты, дуралей, способен размахивать, и притом достаточно прочный, то, вполне вероятно, тебе покорилась бы даже самая неприступная твердыня. — добавляет ещё один участник беседы.

Лица присутствующих выражают полнейшую прострацию, однако каждый из них со всей серьёзностью даёт свои наставления. Все они — люди исключительной доброты. Именно ввиду их душевности совсем не хочется, чтобы кто-то из них погиб. К тому же в сердце Кабасимы вскипает азарт: страстно желает одержать верх над той злополучной дверью. В сей миг простак преисполняется решимости!

— Точно! Всё понял! Нечто невообразимо крепкое, чем можно размахивать... Пойду искать!

— Для начала обрати внимание на сей сейф... Кабасима, даже тебе не удалось его вскрыть, из чего следует, что вещица сия весьма добротная. Отчего бы тебе не воспользоваться данным предметом?

— А можно?! Неужто вправе швырнуть сейф?! — воодушевлённо вопрошает парень, глаза его загораются неподдельным восторгом.

— Да. Сделай это.

Дуралей широко улыбается, про себя отмечая, что Тама порой бывает удивительно решительной и даже суровой. Посему вознамеривается дождаться звона колокола, дабы испытать в деле свой новый план: сокрушить дверь не обычными камнями, а самым настоящим стальным сейфом!

— Времени ещё предостаточно. Послушайте, мне бы хотелось кое-что уточнить. — произносит Тама, продолжая начатый разговор, пока Кабасима увлечённо грезит о метании тяжестей. — Речь о человеке по имени Идэ Кёта.

— Это ещё кто?! — восклицает простак, хлопая глазами.