День нулевой, ночь: Главный зал (1)

— Слышала, будто нашлись те, кто так и не сумел разгадать загадку... — что ж, оставив Амаги в покое, Тама обращает свой холодный, спокойный взор на Дурня и Мокусэя-сана. Она пристально разглядывает их, и в этом прищуре вновь проскальзывает нечто кошачье.

— А? Ох, и правда! Точно! Я же пришёл сюда, так и не разобравшись с механизмом!

Именно в это мгновение Дурня осеняет догадка: «Вот оно что! Видимо, всё началось с объявления о том, что среди нас до сих пор есть люди, не решившие задачу!»

— Не решил?! Но как же тогда твой ошейник?! — Кайто задаёт сей вопрос с явным содроганием.

— Я его просто разорвал! А дверь вышиб плечом, навалившись всем телом! — бодро рапортует он в ответ на испуганный возглас товарища.

— Вышиб, значит... Что ж, это объясняет, отчего дверь в соседней с моей комнате оказалась разворочена. — подаёт голос Цутия, подтверждая сей факт.

— Да-да! Это я её разломал! — воодушевлённо провозглашает глупец.

Сия новость наполняет его радостью. Когда Цуёси берёт препятствия на таран, очень помогает, если находятся свидетели, способные подтвердить: «И впрямь, та дверь была разбита в щепки». Однако...

— В таком случае, по какому принципу ты выбирал, в какую именно дверь ломиться? — Амаги буквально пронзает того своим тяжёлым, колючим взглядом.

— Чего-о?

— Если бы тебе нужно было просто выбраться, подошла бы и соседняя комната. Но ты почему-то проигнорировал ближайшие двери и выломал ту, что находится в стороне.

Дурень в недоумении склоняет голову набок, не совсем понимая суть вопроса. В то же мгновение в его памяти всплывает яркая вспышка: «Ой! В прошлый раз Кайто за меня придумал оправдание!». Но сейчас лучший друг не стоит рядом с ним. Напротив, взирает на болвана так, словно перед ним подозрительный незнакомец. Глупцу от этого становится невыносимо одиноко.

— Похоже, ты выбрал ту дверь не «случайно». Из чего следует, что с большой долей вероятности знал, что ждёт тебя впереди и кто именно там находится, не так ли?

— Э? Ну да... — он согласно кивает, признавая правоту Амаги. — Понимаете, я знаю о вас всех. — осознав, что иного момента для объяснений не представится, решается заговорить. — Я прибыл сюда, начав всё заново! — в итоге он демонстрирует всем содержимое сейфа. Глядя на описание его необычайной способности, присутствующие застывают с неописуемым выражением на лицах. — Видите? Я ведь и правда вернулся назад во времени... Вот оттого и знаю про Мокусэя... хотя, если честно, его совсем не знаю...

Он сокрушённо вздыхает, мечтая о том, чтобы Кайто, как прежде, взял на себя бремя объяснений, однако тот лишь продолжает хранить молчание, настороженно и недоверчиво наблюдая за ним.

«Ах, заветная булочка с дыней кажется теперь такой недосягаемой!»

— Хм... даже без всяких «переигрываний» вполне может найтись тот, кому по долгу службы положено владеть подобной информацией. — Амаги, судя по всему, совершенно не намерен верить на слово. — Я говорю об организаторах сей игры.

— Только будучи на стороне устроителей, можно позволить себе столь вольные перемещения. Разве такой вариант не кажется более логичным?

— Э-э-э-э?! Вы мне совсем не верите-е?!

Сколько бы глупец ни сокрушался, указывая на содержимое сейфа, Амаги остаётся непреклонен.

— Данную бумагу можно счесть подделкой. По крайней мере, стиль изложения в ней разительно отличается от описания моей собственной способности. Это внушает подозрения.

— Да, тоже об этом подумала. — вставляет Бинас. — Как бы это выразиться... текст выглядит несколько... глуповато.

— Значит, не только я, но даже бумажка кажется дурацкой?!

«Выходит, описание моего дара и впрямь отдаёт скудоумием. Какая досада! Говорят, домашние питомцы со временем становятся похожи на своих хозяев — взять хоть аксолотля их старшеклассника, который вырос таким же заядлым бегуном, как и его владелец. Но чтобы даже сухая инструкция перенимала черты человека — сие воистину поразительно!»

— П-п-постойте! — тишину прерывает внезапный возглас Мокусэя. Дурень с мольбой во взоре смотрит на него сверху вниз, надеясь на поддержку, и тут... — Я! Я здесь ни при чём! Я — жертва! Самая настоящая жертва! Этот... тип внезапно ворвался в мою комнату... а я там был связан по рукам и ногам!

«Кто бы мог подумать, что он выкинет такое!»

— Э-э-э-э-э?! Мокусэй-сан?! Вы это о чём?! Почему?! Э-э-э-э-э?!

Дурачок поражён до глубины души. От изумления его глаза округляются так сильно, что, кажется, готовы выскочить из орбит. Нет, они едва не разлетаются брызгами от невероятного потрясения!

— И это не заслуживает доверия. Будь вы и впрямь жертвой, следовало бы просить о помощи сразу по прибытии сюда. — Амаги суров даже к предавшему товарища Мокусэю. Пожалуй, его взгляд, направленный на старика, кажется даже более ледяным, чем прежде.

— Н-нет, просто всё произошло так стремительно...

— Что бы вы ни говорили, оба кажетесь крайне подозрительными. Каждый по-своему. Я склонен согласиться с почтенным старцем. — подаёт голос Кайто.

— Э-э-э-э-э-э-э-э-э?!

Для Дурня это становится настоящим ударом. Ведь сам лучший друг смотрит на него с нескрываемой враждебностью и опаской!

— Кайто-о... — дурачок едва сдерживает слёзы.

Холодность братана ранит его в самое сердце. Ведь они так сдружились! Они же обещали друг другу играть в покемонов и обсуждать книги! Собирались вместе есть дынные булочки!

— П-почему ты так на меня смотришь? — Нептун в замешательстве хмурится, не понимая причин сей реакции.

Видя сие искреннее недоумение, он окончательно осознаёт: тутошний Кайто — совсем не тот человек, с которым он заключал уговор. Возникшая мысль приносит с собой острую, щемящую тоску. Ему хочется немедленно вернуться в предыдущий цикл.

«Как же одиноко, до чего же тоскливо!»

— Ну-ну, признаю, странностей хватает... Однако, несмотря на это, давайте для начала просто порадуемся тому, что все добрались целыми и невредимыми. — когда он уже готов разрыдаться, Цутия решает вмешаться и разрядить обстановку.

Глупец взирает на него с надеждой и благодарностью, безмолвно называя «дядюшкой Цутией», но тот лишь деликатно отводит глаза.

«О горе! Даже Цутия отворачивается от меня!»

— Да, вы правы. Фонарей здесь ровно девять... Из чего можно сделать вывод, что наличие десяти участников — вполне закономерный факт. — мягко произносит Мина.

— Хм?.. Если нас десять, то и фонарей должно быть десять, разве нет?

— Видите ли, если участников десять, то десятый фонарь, не требуется. Ведь если не останется ни одного выжившего, то правило об исполнении желания за счёт душ павших потеряет всякий смысл... — Мина терпеливо разъясняет ситуацию, и он вновь чувствует, как к горлу подступает ком.

«Какие же они всё-таки замечательные люди — и девушка и старичок-боровичок.»

— П-правила?!.. Точно! Правила! Объясните мне их! Я до сих пор не до конца понимаю, что это за игра! — вскрикивает Мокусэй-сан.

— О как. Ваш спутник утверждает, что «переигрывает» этот сценарий, уж он-то должен быть в курсе всех тонкостей.

— Но это ведь может быть ложью! Мне нужно услышать истинные правила из надёжного источника!

— Э-э-э-э... зачем же ты тогда расспрашивал... Мог бы и раньше понять, что объясняю из рук вон плохо... — бормочет болван.

Поскольку Мокусэй, судя по всему, решил окончательно порвать с ним все связи, он остаётся в полной изоляции. Как печально! А ведь так старался спасти Юпитера, а тот и не думает проявлять дружелюбие. Затем Тама, решив, что повторение не будет лишним, заново оглашает правила, благодаря чему Идэ наконец вникает в суть происходящего.

«Вот и славно, Мокусэй...» — думает дурак, хотя на душе у него всё равно скребут кошки.

После этого наступает черёд самопрезентаций. Цуёси испытывает облегчение от того, что может называть всех прежними именами. К слову, из-за того, что глупец то и дело выкрикивал «Мокусэй!», сие прозвище намертво приклеилось к спасенному. Это тоже приносит дураку толику успокоения, хотя сам «Юпитер» при этом скорчил весьма неоднозначную мину.

— Итак, раз уж с формальностями покончено, нам пора распределиться по группам... Какие будут предложения? Нас десятеро, так что логично будет разделиться на три, три и четыре человека. — Ё переходит к главному...

... и участники начинают украдкой переглядываться, присматриваясь к возможным напарникам.

— С этими двоими в одну команду не пойду. Думаю, остальные со мной солидарны. — первым рубит сплеча Кайто.

— А я так хотел быть с тобой в паре, Кайто...

— Т-ты что несёшь?! Отвянь от меня!

— Ладно... раз тебе так неприятен, то не буду... — болван окончательно поникает. Когда человек, которого искренне любишь, отвергает тебя с неприязнью во все своем естестве, это невыносимо больно. Он усаживается прямо на пол, обхватив колени руками и пряча большую голову с налитыми слезами глазами..

— И всё же... найдётся ли хоть кто-то, кто готов пойти с ним в связке? — задаёт вопрос Хината.

— Ну-у... ну либо кому-то одному придется идти с Кабасимой-куном в связке, либо придется разделиться на три группы в формате «4-4-2», иначе никак.

Все невольно косятся на Мокусэй-сана, но тот лишь отчаянно машет руками, заявляя, что ни за что не свяжется с глупцом. Изоляция становится абсолютной.

— Хм-м... Ну, если выбирать между беззащитными дамами и мужчиной, способным хоть как-то постоять за себя... то, выходит, это должен быть я? — Цутия с сомнением разглядывает болвана, на его лице отражается напряжённая внутренняя борьба. Даже для него громила выглядит крайне подозрительно.

— Прости, что повторяю за Кайто, но тоже категорически против. И не вздумайте приписывать к нам Хибану. Терпеть не могу таких типов. — заявляет Бинас.

— Что ты вякнула, коза?! — тут же взрывается второй из двойки Дзябара-кай.

Как и прежде, они разыгрывают свою привычную комедию ссоры. Наблюдая за ними, Дурень испытывает странное чувство, ведь он-то знает, что на самом деле они — душа в душу.

— Я... бы тоже предпочла, если возможно... оказаться в женской компании. — робко произносит Мина.

— О, тогда почему бы тебе не примкнуть ко мне, Мина? Если к нам добавится ещё один человек, получится идеальный состав.

— Вы не против? Тогда, может быть... господин Кайто пойдёт с нами? Условия Бинас-сан кажутся мне разумными...

— Я? Ну, если настаиваете, не возражаю...

«Похоже, в этот раз Бинас, Мина и Кайто окажутся в одной лодке. Как здорово.» — думает дурак, но тут же в его голове проносится тревожная мысль. — А если им достанется лабиринт с летящими стрелами? Им будет непросто. Хорошо бы к ним приставили Цутию, но...»

— У меня есть предложение. — подаёт голос Амаги, прерывая размышления простофили. А затем произносит. — Почему бы нам не убить его прямо здесь и сейчас?

«О горе... это же точь-в-точь как в самом первом цикле!»