День нулевой, ночь: Главный зал (2)

— Эм, простите, можно и мне вклиниться?

— А, да. Извини, дядь...

В разговор вступает представительный мужчина средних лет, чьи волосы уже тронула благородная седина. Он производит впечатление интеллектуала, однако обладает довольно крепким телосложением. Этот человек выше Ё, хотя и немного ниже Кабасимы.

— В таком случае, буду зваться... пожалуй, Цутия.

— Мм? Это ваша настоящая фамилия?

— Нет, это псевдоним. Мой символ, судя по всему, Сатурн.

На камне Цутии красуется знак «♄». Цуёси лишь отмечает про себя, что сия закорючка выглядит довольно причудливо.

— Значит, осталось трое. Уважаемый старец, как насчёт вас? — Цутия обращается к тому самому пожилому человеку, который первым заговорил с Дурнем.

Вид у него весьма суровый, отчего громила-великан чувствует себя немного неуютно в его присутствии. Старик на мгновение погружается в свои мысли, сохраняя на лице всё то же тяжёлое выражение, но вскоре размыкает уста:

— Пусть моим именем будет Амаги. Моя планета — Уран. На этом всё.

Бросив сию лаконичную фразу, снова замолкает. Глупец, обуреваемый любопытством, осторожно приближается к нему и заглядывает на символ на ошейнике. Там выгравировано «⛢». Это похоже на знак Марса, только стрелка направлена строго вверх, а в центре круга стоит точка, как у Ё.

— А вы, юная леди? — следующей Цутия опрашивает скромную на вид девушку.

У неё каштановые волосы, заплетённые в косу набок, а одета она в простую блузку и длинную юбку.

— Ах, ну... я... тогда зовите меня Мина. У меня символ Меркурия, «водяной звезды», так что пусть будет «Мина», от слова «вода». Как вы... на это смотрите?

На камне девицы вырезан знак «☿». Он напоминает символ Венеры, только над кругом пристроены два небольших рожка.

— Отличное имя! Будем знакомы, Мина!

— А... да, взаимно. Надеюсь на вашу поддержку, Кабасима-кун...

Когда Дурень протягивает руку, Мина робко отвечает на рукопожатие. В этот миг в голове Дурня рождается простая мысль: «Она хороший человек!». В конце концов, натура у него бесхитростная.

— Похоже, остался только я? — последним слово берёт тот самый нервный парень. Его одежда выглядит весьма дорого, что наводит на мысли о хорошем воспитании и высоком происхождении. — Какое же имя выбрать... Мой символ — Нептун. Слово «море» сразу вызывает у меня ассоциации с повестью Хемингуэя «Старик и море», однако...

— А? Сестра... уэй?

Судя по всему, этот парень наделён недюжинным интеллектом, отчего Дурень совершенно не понимает, о чём идёт речь. Он озадаченно чешет в затылке, всерьёз опасаясь, что если имя будет слишком длинным, он попросту не сможет его запомнить.

— ... Впрочем, вряд ли сей примитивный разум способен осознать глубину классической литературы. Весьма прискорбно прибегать к столь очевидным решениям, но зовите меня Кайто.

Увидев замешательство Дурня, парень всё же выбирает более простое имя. Цуёси расплывается в улыбке, ведь такое имя ему под силу запомнить

«И он тоже славный малый!» — вновь думает он, подтверждая свою репутацию человека крайне простодушного.

— Так, ну а я... — наконец, когда настаёт очередь самого Цуёси представиться...

— Нет, твоё имя нам и так известно, можешь не утруждаться. Кажется, Дурнясима? — Кайто прерывает его с едкой усмешкой.

Дурень и впрямь несколько раз успел выкрикнуть: «Я — Цуёси Кабасима!».

— Не Дурнясима, а Кабасима. Впрочем, в школе и на работе меня частенько звали Бакасимой, а в последнее время и вовсе сократили до простого «Дурня{Обыкновенная игра слов с перестановкой слово. По-японски «Дурак, идиот, дурень» — Бака, а его фамилия начинается на «Каба». Но как, даже ради сохранения игры слов по сто раз на том вставляет вместо хоть сколько-то ложащегося на текст прозвища «Дурня», инородное «Бака», сделал легкую замену.}», так что зовите, как вам удобнее! Мне без разницы!

— ... Тебя что, на работе травили? — лицо Кайто, до этого выражавшее лишь презрение, вдруг принимает сочувственный вид, стоило ему услышать столь жизнерадостный ответ.

Дурень окончательно убеждается, что Кайто — добрый человек.

— Ну, раз ты не против, буду звать тебя Дурень. Приятно познакомиться!

— Ага! Взаимно, Бинас!

В отличие от сочувствующего Кайто, девушка под знаком Венеры лучезарно улыбается. А Кабасима и рад: когда его зовут по прозвищу, ему кажется, что они стали ближе.

— Э-э... ну, если самого Кабасиму это устраивает, то... наверное, всё в порядке? — Ё неловко смеётся, наблюдая за происходящим.

Тама и Цутия тихо вздыхают, Кайто же издаёт тяжёлый, полный разочарования вздох. Мина в замешательстве переводит взгляд с одного на другого, в то время как Хибана и Амаги хранят гробовое молчание.

— Отлично! Давайте ещё раз всё сверим! — завершив знакомство, Дурень решает окончательно закрепить в памяти, кто есть кто. — Итак, первым у нас идёт Ё — это Солнце!

— Да. Будем знакомы.

«Дружелюбный красавчик — это Ё. Запомнил.»

— Дальше у нас Тама — Земля!

— Угу.

«Девушка, похожая на кошку — Тама. Запомнил.»

— Вон тот задира — Хибана, Марс...

— Кого ты задирой назвал?! Нарывешься, а?!

«Хибана — шумный тип. Тоже запомнил.»

— Бинас — это Венера! Правильно?

— Именно так. Госпожа Бинас, богиня любви и красоты.

«Сексапильная красавица — Бинас. Это уж точно не забуду.»

— Дядя Цутия — Сатурн!

— Верно. Рассчитываю на тебя.

«Солидный мужчина — Цутия. Принято.»

— Э-э, как там... Уран? Дедуля Амаги!

«Старик — Амаги. Ответной реакции не следует, но раз никто не поправляет, значит, всё верно. Хорошо.»

— А ещё Мина — Меркурий!

— Да. Надеюсь на плодотворное сотрудничество, Кабасима-кун.

«Скромная девушка — Мина. Тут без ошибок.»

— И наконец... Нептун, Кайто!

— Да, это я. Ох, чувствую, с таким идиотом в команде нам придётся несладко.

«И сей ворчливый парень — Кайто. Идеально! Всех запомнил!»

— Так... а что мы теперь будем делать? Отдыхать?

— Пожалуй. Как только наступит полдень, нам придётся начать «игру»... судя по всему.

Уточнив дальнейшие планы у Ё, Дурень пытается осознать распорядок дня. До полудня — отдых. В полдень — участие в некой игре, которую нужно пройти. Вечером — возвращение сюда и снова отдых. Дела обстоят именно так. Но тут...

— У меня есть предложение. — подаёт голос Амаги. — Как вы смотрите на то, чтобы прикончить Дурнясиму прямо здесь и сейчас?

— Э-э-э?! За что?! — Цуёси впадает в полнейшее замешательство! Он искренне не понимает, что происходит!

«Шутка ли — получить прямое предупреждение об убийстве! Каким бы скудным ни был мой ум, когда речь заходит о покушении на собственную жизнь, я соображаю как надо, быстро-быстро.»

— Это... хм, довольно радикально, уважаемый. Почему вы пришли к такому выводу? — стоит Цутии вмешаться..

— Разве это не очевидно? — ... как Амаги лишь пренебрежительно фыркает в ответ. — У него нет ошейника. Почему? Вы и впрямь поверили в сказку о том, что он его разорвал? Какая нелепость. Ответ лежит на поверхности. — старый костлявым палцем без тени сомнения указывает прямо на Дурня. — Он — враг. На него изначально не надевали ошейник. Это значит, что он на стороне организаторов этой игры. Я не прав?

— Да как же так... я ведь правда ничего такого не знаю... — он окончательно теряется.

Обвинение в причастности к «стороне организаторов» выбивает его из колеи. Великан совершенно не понимает, о чём толкует старик, отчего чувствует себя крайне неуютно.

— Ты ведь приспешник дьявола, признавайся!

— Да нет же, говорю вам... ну что за дела, неужели нельзя было этот ошейник рвать?!

— Ну, если подумать здраво, то вообще-то нельзя... — Бинас одаривает его многозначительным взглядом.

— Хм, хотя если бы удалось уничтожить ошейник до введения яда, это было бы идеальным решением... однако... — Цутия тоже кривится в сомнении.

Бинас и Цутия смотрят на него с нескрываемым подозрением.

«Наверное, и правда не стоило этого делать, но ведь ключа-то нигде не было.» — сокрушается про себя Дурень.

— А как на это смотрят сами организаторы? Для меня Дурнясима тоже выглядит как некая аномалия. Раз его оставили в покое, версию о его связи с организаторами нельзя сбрасывать со счетов.

— Это ведь в корне меняет суть игры. У него нет ошейника, значит, он не умрёт, даже если не будет участвовать. Это идёт вразрез с желанием организаторов заставить нас убивать друг друга.

Кайто и Бинас подхватывают теорию заговора. Он лишь беспомощно топчется на месте, не зная, что возразить.

— А что, если всё это — часть их замысла? — внезапно подаёт голос Тама. — У Кабасимы-куна наверняка какая-то особенная способность, вроде «невероятной силы». Неужели демоны, даровавшие её, не предвидели, что он сможет сломать ошейник? Значит, эта смертельная игра изначально допускает подобный исход. Возможно, нам предполагается действовать именно с его помощью.

— В таком случае роль этого Дурнясимы становится слишком значимой. — услышав обладательницы символа Земля, Амаги мрачнеет и делает полшага назад. — С точки зрения «игрового баланса» это кажется маловероятным... — бормоча что-то себе под нос, «Уран» бросает на Цуёси беглый взгляд.

Однако тот выглядит настолько непонимающим, что старик не может почерпнуть никакой полезной информации.

— Знаете что... пожалуй, соглашусь со стариканом. — вперёд выходит Хибана. — Раз он может голыми руками рвать металл, значит, и человека пришибить для него — раз плюнуть. Мне как-то не по себе в одной компании с таким монстром.

Несмотря на внешность хулигана, Хибана рассуждает на удивление здраво. Однако для Дурня сия здравость оборачивается жестокостью.

— Сейчас нас восемь против одного, так? Почему бы не прикончить его, пока есть возможность? А?