День первый, полдень: Девы-Близнецы (2)

* * *

Спустя некоторое время Дурень выуживает из кучи хлама несколько стульев, расставляя их так, чтобы друзья и он сам могли присесть.

— Ну-с... пора бы вам и заговорить. — Хибана, подавшись вперед, вонзает испытующий взгляд в Дурня и Кайто. — С какого перепуга вы знали, что в этой комнате нас ждут «Девы-близнецы»?

Всё верно. Ни Дурень, ни Кайто еще не успели поведать третеьму историю о том, как «не покладая рук трудится Дурень, наделенный даром странствий сквозь время». Но Хибане, по всей видимости, уже давно кажется странным и их внезапное появление в его комнате с предложением о помощи, и то, как ловко подготовились к встрече с девами, даже не видя их в глаза. Оттого-то...

— Ответ прост. — глупец, как и было оговорено с Кайто заранее, хранит молчание, предоставляя слово другу. — Этот простак прибыл из будущего. Чтобы спасти тебя и Бинас, которые были убиты. — стоило Кайто озвучить «одну из причин»...

— Что?.. Я... и госпожу Бинас?.. — ... как Хибана застыл, вытаращив глаза от изумления.

— Да. И со слов Дурня мне известно, что вы с ней знакомы уже очень давно. — пока умник продолжает свою речь, Хибана погружается в глубокое молчание. — ...И, судя по всему, недотёпа очень хочет вам помочь.

— Че?.. — услышав продолжение, он резко вскидывает голову. — Да на кой черт ему это сдалось?.. Черт, да сколько же всего вы знаете?!..

В выражении лица гоповитого парня читается явный испуг. Да, он боится. Возможно, его пугает Дурень, знающий будущее. Но еще больше, должно быть, страшит то самое будущее, где он и Бинас находят свою погибель. Именно так, Хибана напуган, а когда человек напуган, он начинает сомневаться... и, стремясь защититься, может дойти до убийства. Дурень невольно думает: «Всё-таки это совсем не дело». Согласно прошлому плану Кайто, он должен был запугать Хибану... нагнать на него такого страха, чтобы тот и думать забыл о нападении, уйдя в глухую оборону. Ведь иначе Хибана и Бинас наверняка захотят пролить чью-то кровь. Но... Дурню кажется, что это в корне неверно. Если люди действуют лишь ради того, чтобы убежать от страха — из сего вряд ли выйдет что-то путное. Всем людям лучше жить в спокойствии. И Дурень хочет, чтобы они выбирали правильный путь, опираясь на чувство защищенности, а не на ужас.

Да, в этот раз он решил, что не хочет пугать Хибану и Кайто еще сильнее. Пусть и идет вразрез с указаниями лучшего друга... балбес всё же решил подумать своей собственной, хоть и пустой, головой!

— Не бойся, Хибана! — посему решает оставить угрозы.

— Хочу, чтобы в этой игре никто не погиб! Не дам умереть ни тебе, ни Бинас! И даже когда игра закончится — тоже, защищу вас! Я попрошу помощи у коллег и бригадира, ссделаю всё, чтобы вы были в полной безопасности! — с замиранием сердца Дурень отчаянно взывает к отчаянному человеку. Тот выглядит совершенно растерянным, но Дурень продолжает пристально смотреть на него, словно умоляя. — Поэтому... ну, давай договоримся, что постараешься исполнить своё желание, никого не убивая, а?

— ...Что за бред. — Хибана пару раз изумленно хлопает глазами. Затем демонстративно отворачивается и сухо усмехается. — Какая вам-то от этого выгода?

— Ну-у... нет тут никакой выгоды или убытка. Тебе что, правда не будет грустно, если кто-то умрет?

— Да я об этом уже давным-давно забыл.

Слушая сей резкий отказ, простак понимает: «Всё-таки еще боится». Вероятно, Хибана в своей жизни натерпелся столько страху, что просто не может поверить в существование тех, кто готов ему помочь. И всему виной укоренившийся страх, лишающий покоя, туманящий думу и заставляющий отворачиваться от протянутых рук. Всё так просто!

— ... Слышь, придурок, ты ведь знаешь, кто мы с госпожой на самом деле? — наконец с тяжелым вздохом роняет Хибана.

— Ага! — Дурень усердно кивает, пытаясь вспомнить детали. —

Она доча главаря «Дшшш-дшшш»{Вместо названия клана Дзябара-кай, что переводится как «Клан Змеиного Живота» на звук шипения змеи.}, а ты её верный прихвостень!

— ... Уже начинаю сомневаться, что ты хоть что-то знаешь, честное слово... — лицо Хибаны принимает неописуемое выражение. Дурень же, напротив, гордо выпячивает грудь, уверенный, что попал почти в самую точку. — Ладно, опустим твою непроходимую тупость... Мы с госпожой из клана Дзябара. Проще говоря — якудза. Мы никогда не жили по совести. Ни я, ни она. — и он начинает свой рассказ. Раз заговорил... значит, хоть немного, но начал доверять им двоим. — Но... госпожа просто устала: ана вымотана жизнью, в которой приходится идти по головам других. Тем более когда её собственный отец — глава клана, и именно он заправляет всем этим дерьмом... — замолкает на полуслове.

Заглянув ему в лицо, Дурень видит там выражение такой тревоги и заботы, какой не видел у парня никогда прежде. Похоже, мысли о Бинас заставляют его сердце болеть от беспокойства.

«Значит, всё-таки добрый.» — думает он. — Те, кто тревожится за других больше, чем за себя — люди добрые. А значит, хорошие.» — вот так считает Дурень.

— Я хочу победить в этой игре и освободить госпожу. Это мой единственный способ отплатить ей за то, что она когда-то подобрала меня... Но ты прав, твердить о том, что она устала от жестокости, и при этом собираться убивать людей ради её спасения — как-то не вяжется, да? — Хибана измученно усмехается. — По крайней мере, не позволю ей убивать. Если придется — это сделаю я. Хотя госпожа и твердит, что сама со всем справится...

— ...Значит ли это, что прямо в данный момент Бинас может убивать Мину или господина Цутию?.. Вот ведь незадача.

— Да нет, вряд ли. Госпожа... она ведь еще никогда никого не убивала. Ей не хватит духу сделать это своими руками. И пусть так будет всегда. Ей ни к чему.

Слушая подручного дочери якудза, Дурень внезапно осознаёт кое-что важное. В тот раз Бинас, кажется, убила Цутию. А после, вероятно, её способность прикончила и Мину. Быть может, тогда решилась на это только потому, что Хибана уже был мертв? Значит, если напарник останется в живых, девушка так и не найдет в себе сил на убийство?

Пока он размышляет об этом, Марс тяжко вздыхает и снова свирепо на него косится.

— ...Короче, убивать буду я. Есть возражения? А?

— Ну-у-у... это же плохо... — на грозный взор дружбанчика он отвечает лишь самым нелепым и растерянным выражением лица. Пока мечется и сокрушается, тот, кажется, тоже теряет весь свой запал и вновь вздыхает. — Слушай, Хибана, слушай. А нельзя ли как-нибудь исполнить желание, не прося об этом демонов?

— «Сменить судьбу своего рождения»... Такое под силу только дьяволу, разве нет?

— Сменить рождение?! Ну, это и правда звучит непросто... Хм-м, неужели ничего нельзя поделать... Неужели нет способа обойтись без убийств...

Дурень мельком вспоминает о своей компании. Если бы Бинас и Хибана устроились в «Милый Красивый Ангел», он наверняка смог бы защитить их от любых плохих людей из группы «Джшшш-джшшш», но как заставить их в это поверить?

— Просто очень не хочу, чтобы кто-то умирал...

— Тогда, может, сам сдохнешь? А?

— И это мне тоже не нравится! Я ведь еще не съел сезонное мягкое мороженое в Мини-стопе...

— У тебя что, других причин нет?

Дурень не хочет, чтобы кто-то умирал. И сам умирать не хочет. Он обожает мороженое из «Мини-стопа» и в каждой командировке обязательно заходит туда, чтобы купить порцию и довольно улыбаться.

— А еще яне одолжил Кайто покемонов и не попросил его написать для меня роман...

— ... А кроме меня у тебя в жизни что-нибудь есть?

— Хм-м... — пока умник стоит с неописуемым лицом, Дурень продолжает раздумья.

— Еще я хочу отблагодарить коллег на работе, хочу показать Бригадиру, что научился всему, чему он меня учил, чтобы не волновался за дурачка своего почем зря... Хочу еще много работать, хочу снова пожарить и съесть форель... — в голову приходят самые обычные вещи.

Балбес думает, что Хибана и Кайто наверняка мечтают о чем-то похожем. Наверняка никто не хочет умирать. Это ведь так естественно, и ничего, кроме этих естественных вещей, Дурню на ум не идет.

— ... Эй, придурок, слушай внимательно. — Хибана с озадаченным видом прерывает его мысли.

— Уяснил, мочкарить других — не твоя тема. И также что для тебя не варик, чтоб и госпожа моя мокрухой себе жизнь похерила, но... заруби на носу, я следую своим принципам, и если решу, что поступаю правильно — пойду до попятного и плевать кто встанет на пути.

— О-о-о... но очень хочу встать на твоем неверном пути!..

Дурень в порыве чувств начинает носиться перед помощником Бинас челночным бегом туда-сюда. От скорости его движений начинают мелькать остаточные изображения, и кажется, будто болванов размножилось, стало аж три.

— Сядь и успокойся, идиот.

— Есть.

Поскольку он привык слушаться приказов, тут же затихает, и три Дурня снова становятся одним.

— Повторю еще раз. Сделаю всё, чтобы желание госпожи исполнилось. Любой ценой. И мешать мне не дам... Но есть к тебе одна просьба. Если пообещаешь её выполнить, так и быть, повременю с убийствами. — Хибана смотрит на Дурня на удивление серьезно. — Кабасима, ты объединишься с госпожой, сделаешь так, чтобы она не пострадала. Как ни прискорбно признавать... но ты, кажись, посильнее меня будешь.

Вследствие этого...

— Но если мы объединимся вчетвером — я, Кайто, Хибана и Бинас — то Мина и старик Цутия останутся вдвоем, им же будет тяжело!

— В таком случае можно распределить Мину и господина Цутию по разным группам. Разделимся на пять и четыре человека, и если отправить в команду из пяти человек Кабасиму, у которого нет ошейника, то антидотов на всех хватит.

— Но тогда либо старик Цутия, либо девка Мина с высокой вероятностью пронюхают о нашей связи с госпожой! На кой мне на это соглашаться?!

— Хибана, ты какой-то слишком капризный... Это не очень хорошо, знаешь ли...

Троица ломает голову над распределением по комнатам. Если Бинас и Дурень должны быть вместе, проще всего поменять Цутию на Дурня. Но тогда Дурень разлучится с Кайто! А это так грустно!

Если же отправить Мину в команду к Таме и Ё, а Амаги объединить с Цутией и Хибаной, оставив Бинас с Дурнем и Кайто... Дурень чувствует, что Амаги наверняка будет против. Он говорил, что раскрыл свои способности влюбленным, а значит, он захочет остаться с ними, как минимум из страха, что те растрепят его тайну. Как ни крути, ничего не выходит. Каабсима изо всех сил пытается соображать, но его способностей хватает лишь на то, чтобы запоминать предложенные Кайто и Хибаной варианты расстановки. И вот, когда головушка его уже готова взорвется от напряжения...

— ... Если мы так держимся за формат трех групп по три человека, возможно, нам с тобой стоит разделиться. — произносит лучший друг Цуёси!

— Мне будет одиноко!

— ... Ну-ка, отцепись. Не липни ко мне.

— Мне будет одиноко!

— Понял я, понял. Успокойся.

Дурень вцепился в Кайто мертвой хваткой. Он не собирается его отпускать! Они ведь только-только стали друзьями. Расставаться сейчас слишком печально, беда бедовая, никак нельзя!

— Но разделение на группу «ты, Хибана и Бинас», группу «я, Мина и господин Цутия» и группу «Ё, Тама и Амаги» — самый безопасный вариант.

— Э?! Неужели?!

«Безопасность — дело важное. Дурень это знает, ведь на его работе повсюду висят плакаты 'Безопасность прежде всего'.»

— Мы не можем гарантировать, что Хибана действительно никого не убьет. Но в группе с Бинас, которую никогда не тронет, и с тобой, которого просто не сможет одолеть, вероятность убийства сводится практически к нулю. Госпожа Мина останется единственной женщиной в своей группе... но, думаю, если она хоть немного привыкла к господину Цутии, не станет возражать. — Дурень слушает наставления умника, усердно кивая и считая людей по пальцам, пока наконец не уясняет план распределения.

— ... Ладно. Если Мина не будет против, согласен...

Оставлять Кайто одного тревожно, но Мина и Цутия — славные люди. По крайней мере, если дело не касается группы «Нёро-Нёро», Миночка никого не тронет. Дурень это знает, а потому пара её старичка кажется идеальным местом, чтобы пристроить выбивающегося из числа Нептуна.

— ...Да и вообще, точно ли нас тут девять человек? — мрачно вставляет Марс. — Может, кто-то уже того, копыта откинул?

— Ну зачем такое говоришь... Не надо...

Дурень отвечает Хибане, а сам чувствует, как подступает тревога. Ведь если подумать, среди девяти человек был тот, кто подвергался наибольшей опасности. Тот, о ком стоило беспокоиться не меньше, чем о Бинас и Хибане. Всё верно. Амаги всегда погибал во время игры в первый же день.

«В сей раз с ним птички-голубчики, но... какая судьбинушка ждать его будет? Пережил ли игру дьявольскую?»

*Бам-дон, бам-дон* — раздается колокольный звон.

— ... Что ж, пойдем проверим результаты.

Дурень и остальные в напряжении выходят из комнаты...

— О-о-ох, Кабасима-кун и вы тоже, смотрю, в порядке!

— А, и Цутия-сан, и группа Кабасимы — все целы. Какое облегчение.

... Итого собирается девять человек. Ровно девять. Никто не исчез, первый день, полдень, завершился без потерь!

— Ура! Получилось! — Дурень вне себя от радости.

Это случилось впервые! Уж не знает он, сколько раз пробовал — три, четыре или пять... в общем, много. И вот впервые, наконец-то, все до единого пережили полдень первого дня! Однако...

— Но... смотрите, огонь горит. — произносит Тама, указывая на канделябр.

И на канделябре... действительно ярко пылает один огонек. А это значит...

— Похоже... неизвестный со знаком Юпитера всё же погиб...

— Э-э-э-э?! ГОСПОДИН ЮПИТЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕР!!!

Дурень вскрикивает во весь голос.

«Значит, незнакомец, которого здесь и быть не должно было, всё-таки участвовал в игре! И где-то там испустил дух! Но как же так, как же так, господин Юпитер... Юпитер... ЮПИТЕР!!!!»