День первый, полдень: Девы-Близнецы (1)
— ... Итак, на этом объяснение правил окончено. Всё понятно?
— О да, разумеется!
— Ты действительно всё уяснил?
— Хватит пустых разглагольствований, давайте уже поскорее начнём, а? Хе-хе-хе...
Выслушав правила, умник лишь коварно усмехается, Хибана разражается громким хохотом, а Дурень и вовсе сияет, расплываясь в широчайшей идиотской улыбке.
Глядя на сию картину, демоницы испуганно переглядываются, вполголоса делясь друг с другом тревожными мыслями: «Как-то мне не по себе...», «Дурное предчувствие...». Однако отступать уже поздно, оттого что судьба оказалась предрешена в тот самый миг, когда сей простак ступил в данную комнату.
— Что ж, входите в клетку. Стоит вам всем оказаться внутри, как в корзине прямо перед вами возникнет ключ от выхода... Пожалуйста, заходите, не медлите.
— Если сумеете дать верный ответ, задав не более двенадцати вопросов, мы преподнесем вам особенную награду. Так что... ну, удачи вам.
Девы-близнецы натянуто улыбаются, и в их робких минах сквозит нескрываемое беспокойство, сквозь которое отчетливо проглядывает лишь жалкая попытка казаться сильными.
— Ладно, заходим.
— Живее, погнали уже.
— Идём! Идём!
В противовес встревоженным девам, троица с лучезарными улыбками бодро шагает прямиком в клетку. Дурень же и вовсе устраивает себе «самозаключение», заскакивая внутрь вприпрыжку, напевая что-то под нос. Наблюдая за столь причудливым зрелищем, близняшки вновь испуганно шепчутся о снедающей их тревоге.
— ... Что ж, мы начинаем. Мы загадали некий «продукт питания». Просим, задавайте свой вопрос.
Так берет своё начало игра... Но первый ход уже давно определён!
— Давай, Кабасима! Твой выход!
— Есть! Оп-ля!
— Э-э-э?
— А?
Внезапно Дурень ловким движением выскакивает из клетки.
— По-постойте, подождите минуту!
— Данный ключ невозможно заполучить, не участвуя в игре...
Пока девы в панике хватаются за ключ, Дурень решительно шагает прямо к ним.
— Вы уж извините, девчата! — и резко выбрасывает руки вперёд.
Используя всю мощь своих конечностей, разом обхватывает шеи обеих демониц, прижимая их к своей груди, и начинает безжалостно сжимать в стальных объятиях!
Так рождается «Мускульный треугольник», возведённый из могучих бицепсов, лучевых сгибателей запястий и крепких больших грудных мышц Кабасимы. Зажатые в сем нерушимом замке шеи дев-близнецов оказываются в ловушке, из которой нет спасения. Сия хватка подобна Бермудскому треугольнику, затянувшему в свои пучины несчастное судно. Дьявольская фигура... данный «Мускульный треугольник» по силе захвата оставляет далеко позади любые легендарные аномалии, неумолимо увлекая дев в небытие.
— Э-э?!
— Какого?!..
Близняшки пребывают в полнейшем замешательстве, что вполне естественно, ведь их шеи внезапно оказались в тисках, а капкан из мускулов не шевелится ни на миллиметр. Ужас мгновенно пронзает их сознание, выжигая способность к здравому мышлению.
— ... Прекрасно. Теперь вопрос от меня. — Кайто без тени жалости приближается к растерянным девам.
— Если жизнь вам дорога, наверняка дадите нам правильный ответ. И этот ответ — «дынная булка», ведь прав?
По лбам дев-близнецов катится холодный пот. Спустя некоторое время к ним возвращается толика самообладания, однако «Мускульный треугольник» всё так же непоколебим в своей мощи. Не чувствуя ни малейшей возможности вырваться, к тому же не могут видеть лица Дурня, удерживающего их.
Тем временем Кайто и Хибана пристально взирают на них холодными, лишенными всякого сострадания глазами. Техника пленения силой мышц затягивается всё туже, дюйм за дюймом.
Девы-Близнецы — демоны, они куда прочнее обычных людей, однако сие вовсе не означает, что бессмертны или не способны чувствовать боль. Тем более сейчас их шеи сдавливают не цепи, а живые мышцы. Всё, что они ощущают — жар чужого тела, прикосновение кожи и невероятную твердость скрытых под ней мускулов. Тяжелая пульсация — то ли в руках Дурня, то ли в их собственных зажатых шеях — пробуждает в них первобытный, инстинктивный страх, медленно просачивающийся наружу.
Хватка становится ещё крепче. дЕВИЦЫ без труда представляют, как эти мышцы рано или поздно просто переломят их шеи. Убедившись в безжалостной мощи сдавливающих их мускулов, наконец смиряются:
— Да...
— Вот как. Тогда официально заявляю ответ: это дынная булка.
— Верно...
— Отлично. Правильный ответ с первого же вопроса. Выдавайте ключ и полагающуюся награду.
Вот так ОНИ были благополучно побеждены!
---
Обе близняшки жалобно всхлипывают, причитая: «Я так больше не хочу...», «Это вовсе не похоже на игру...», в то время как Дурень рассыпается в извинениях: «Простите! Вам было страшно, да?! Простите-е-е-е!». Кабасима, будучи по натуре человеком добродушным, не может без сочувствия смотреть на то, как существа, пусть и демоны, но в облике юных дев, дрожат от страха. С другой стороны, стоит Кайто подстрекнуть его словами: «Они же демоны, разве стоит церемониться с теми, кто крадет человеческие души?», как Дурень тут же соглашается: «И то верно!», проявляя свою поразительную простоту, позволившую ему без колебаний исполнить роль «душителя».
— Что ж, ты отлично справился, Кабасима.
— О?! Отлично справился?! Правда?!
— Именно. Благодаря тебе мы смогли пройти игру без страха за жизнь.
Услышав похвалу от лучшего друга, Дурень радуется и шумит от восторга. Он невероятно прост, оттого-то он и Дурень.
— Кстати, а почему именно дынная булка?
— ... Потому что её люблю. У тебя есть какие-то возражения?
— Вовсе нет! Никаких! Тоже обожаю дынные булки! Они ведь такие вкусные!
Кайто, оказывается, любит дынные булки. Дурень помечает для себя этот важный факт!
— Ну и что нам делать с этой так называемой наградой? — подает голос Хибана, демонстрируя предмет в своей руке — куклу, изображающую Мину.
— Хм, кукла, значит... Даже не знаю, как с ней поступить...
Псиатель бросает беглый взгляд на громилу, поскольку уже слышал от него историю об сей вещице. Однако Хибана об этом ничего не знает, а потому...
— О-о, беленькие. — он бесцеремонно задирает кукле юбку, пытаясь заглянуть под неё.
— Ты... что творишь?!
— А? Да ладно тебе, какая разница.
— Хибана! Так нельзя! Даже если это кукла, нельзя заглядывать девочкам под юбку!
Кайто приходит в замешательство, а Дурень и вовсе впадает в неописуемую панику.
«Нельзя задирать юбки девочкам! — ему тут же вспоминается образ Наставника-Оякаты, который, обмотав бедра занавеской-норэн, стоял в позе великана перед соседскими мальчишками, поучая их. — Если уж хотите кому-то задрать юбку, так задирайте мою! Наставник был сильным, добрым и невероятно крутым! А еще с того самого случая школьники его до смерти боятся!»
— Качественно сделано, а. О-о-ох, смотри-ка, кажется, трусики тут снимаются...
Вследствие чего...
— Я же сказал — нельзя! Плохой мальчик!
*Бам!*
... Хибана благополучно растягивается на полу.
— ...Куклу госпожи Мины заберу себе. Полагаю, смогу вести себя с ней куда более по-джентльменски, нежели Хибана...
В итоге кукла девушки переходит к лидеру группы. Он достает носовой платок, бережно оборачивает им фигурку и, слегка смущаясь, убирает её в нагрудный карман рубашки. Дурень смотрит на это с восхищением: «Надо же, всегда носит с собой платок... Какой же Кайто молодец». Сам же Дурень обычно использует вместо платка заднюю часть своих штанов.
— Черт... Ну и приложил же ты меня, паршивец... и всё из-за каких-то кукольных панталон...
Хотя Дурень и ударил его кулаком, явно сдержал силу, так что Хибана вскоре приходит в себя и поднимается на ноги.
«С добрым утром!»
— Но ведь ты делал плохие вещи, так нельзя!
— Тьфу... Ну, погоди еще, получишь!
— Хорошоо, запомню!
Кажется, Хибана утратил всякое желание сопротивляться Дурню. То ли удар кулаком подействовал, то ли просто выбился из сил. Как бы то ни было, Дурень удовлетворительно кивает.
— Ладно, довольно. Давайте воспользуемся антидотным устройством и покончим с ядом. Времени у нас в достатке, но всё же...
— ... Согласен. У меня к вам тоже накопилась пара вопросов.
После этих слов Кайто и Хибана, превозмогая опасения, садятся в кресла устройства для детоксикации. Похоже, из ошейников действительно выдвигаются инъекционные иглы, отчего на лицах обоих проступает гримаса боли. Дурак, наблюдая за ними, мечется из стороны в сторону: «А-а-а, уколы — ведь так больно и страшно...». Он бы и рад поменяться с ними местами, но если Дурень ненароком примет удар на себя, иглы просто сломаются об его кожу, затея сия бессмысленна.