День второй, полдень: Казнь козерогов (3)

— Речь идёт о человеке под знаком Юпитера.

— Ах, точно-точно! Вспомнил! — Кабасима, в силу своей природной забывчивости, совершенно выпустил из головы сию личность, однако благодаря напоминанию подруги память возвращается к нему.

«Действительно, судя по всему, настоящее имя господина Юпитерчика — Идэ Кёта.»

— Помнится, мы обсуждали, что о нем никому ничего не известно, верно?

— Именно. Вот почему мне необходимо раздобыть хоть какие-то сведения.

Похоже, у девушки созрел некий замысел. Конкретные детали остаются туманными, но Цуёси, признавая превосходство её интеллекта, не сомневается: у девчонки в голове зародилась поистине грандиозная идея. Он невольно выпрямляется, желая выказать должное почтение девичьей мудрости.

— Кабасима, ты ведь обходил комнаты остальных участников, верно?

— А, ну да. Открыл комнату Кайто, комнату Мины и комнату старика, Цутии... — парень старательно ворошит воспоминания, приходя к выводу, что в данный раз ограничился лишь этими тремя помещениями. В прошлом ему доводилось врываться в покои Хибаны и того же господина Юпитера. Кажется, в самый первый раз заглянул и к Бинас. Однако в текущий промежуток времени сии двери остались нетронутыми. И это хорошо!

— И в это время никто не видел тебя в коридоре?

— Хм, вроде нет.

— А посторонних шумов не доносилось?

— Ну... Думаю, вряд ли. Даже если бы сам ничего не заметил, Кайто, Мина или Цутия непременно бы что-то почуяли. Оттого и пребываю в сомнениях.

Сам простак не слишком уверен в собственной проницательности, но безмерно доверяет своим товарищам. Особенно это касается лучшего друга, с которым его связывают долгие (пусть и несколько односторонние) отношения. Литератор необычайно умен, следовательно, подметил бы любую мелочь, ускользнувшую от взора болванчика. Раз уж друг говорит, что ничего не знает, значит, никакой ценной информации больше добыть не вышло.

— Вот как. Весьма странно.

— А? — Кабасима мгновенно тушуется, заметив подозрительность в голосе Тамы.

Его охватывает паника, в голове проносится мысль: «Неужто опять напортачил?!» Впрочем, подобные тревоги оказываются напрасными.

— Ведь Мокусэй — буду и так называть его — мертв. Трудно представить, что он не смог выбраться лишь из-за того, что не сумел разгадать загадку.

Да, подозрения девушки направлены вовсе не на простака, а на личность покойного человека.

— Э-э, ну, я вот тоже в этих загадках ни черта не смыслю...

— Если бы в одной игре оказалось сразу двое таких олухов, как ты, это было бы уже чересчур. Даже дьявол, полагаю, обладает достаточным чувством меры, дабы не допустить подобного. — вставляет своё веское слово Бинас.

— И то верно. — покладисто соглашается Кабасима.

Одно лишь наставление со стороны Бинас заставляет его смиренно принять сей факт. Перед авторитетом этой женщины он окончательно пасует.

— К тому же в объявлении дьявола говорилось, что «есть участник, который не справился с загадкой». Услышав это, я решила, что речь о Кабасиме, который просто проигнорировал все правила и выбрался благодаря грубой силе. Однако теперь кажется вероятным, что и с Мокусэем ситуация обстояла похожим образом. — продолжает рассуждать Тама.

— По крайней мере, теперь очевидно, что обращение дьявола — всего лишь запись. Оно совершенно не учитывает реальную обстановку. Учитывая, что Кабасима проломил всё на своём пути одними мышцами, дьяволу стоило бы хоть словом об этом обмолвиться. — вступает в дискуссию Ё.

Вслед за словами влюбленных фигура неизвестного игра окутывается всё более густым шлейфом таинственности. Да, этот человек определенно вызывает подозрения!

— Именно. Если рассуждать подобным образом, то злополучное объявление было подготовлено заранее. То есть дьявол заблаговременно знал о том, что произойдёт. Ему было известно, что Мокусэй не сможет совершить побег. И в конечном итоге тот действительно оказался мертв. Следовательно, напрашивается вполне определённый вывод. — Тама делает паузу, обводя всех серьёзным взглядом. — Существует некий человек, условный преступник, которому дьявол велел убить Юпитера. Во всяком случае, склоняюсь именно к этой версии.

Смысл слов Тамы доходит до сознания Кабасимы не сразу. Однако он чётко осознаёт одну пугающую вещь: он не просто «умер», его могли «убить».

— Э-э?! Неужели господина Мокусэя... прикончили?

— Вероятность сего крайне высока. Хотя... не исключено, что он был мертв с самого начала. — задумчиво произносит Тама.

— В конце концов, перед нами смертельная игра. Такую возможность тоже стоит держать в уме. — добавляет Ё, кивая своей спутнице.

Наблюдая за тем, как эта умная парочка обменивается догадками, Цуёси лишь изумлённо хлопает глазами. Мысль о том, что человек мог быть мертв изначально, окончательно сбивает его с толку. Впрочем, громила и так пребывает в состоянии перманентного недоумения.

— Тем не менее, кабы мы имели дело с убийством, то злоумышленнику пришлось бы либо отпереть дверь снаружи, либо обладать некой сверхъестественной способностью для дистанционного устранения жертвы.

— Выбирая из этих двух вариантов, ставлю на ино. По крайней мере, убийца не попался на глаза нашему простофиле, который на бешеной скорости вынес дверь и понесся в комнату Кайто. Значит, преступник действовал скрытно. — рассуждает Бинас.

И впрямь, поскольку Кабасима покинул свою комнату, пожалуй, быстрее всех, кому-то другому было бы затруднительно перемещаться по коридору незамеченным. Дверь Кайто также была выбита, отчего любые шорохи в коридоре стали бы для него отчётливо слышны. Единственное, что приходит в голову болвану: злодей мог совершить своё грязное дело именно в тот момент, когда сам он с истошными криками ломился к Кайто.

— А не мог ли кто-то провернуть нечто подобное, проломив стену? — и тут Ё выдвигает новую теорию.

— Ой, брось, Ё. Не все же здесь такие, как наш дуралей.

— Да, твоя правда... Но нельзя полностью исключать существование и такого дара.

Версия о проломленной стене заставляет Кабасиму вздрогнуть от неожиданности. Ведь крушить стены — это как раз по его части!

— В таком случае под подозрение попадает обитатель соседней комнаты. Насколько помню, в комнату господина Цутии ворвался Кабасима, так?

— Ага! — бодро рапортует парень.

— Выходит, Хибана, чья комната расположена по другую сторону от комнаты Мокусэя, мог как-то воздействовать на соседа. — Ё криво усмехается, но тут же его лицо омрачается тенью сомнения.

— Нет, Хибана тут ни при чём! — тут же лениво возражает Кабасима.

— Отчего ты так в этом уверен? — вопрошает Тама.

— Ну-у... — простак запинается, не зная, как обосновать свою позицию.

Дело в том, что в прошлый раз он врывался в комнату Хибаны. Благодаря сему опыту точно знает, что братан не виновен. Однако в текущем цикле, к своему несчастью, в его покои не заходил! Следовательно, лишен возможности предоставить веские доказательства невиновности другалика. Ситуация становится затруднительной!

— Хибана говорил, что хочет исполнить желание ради своего благодетеля. А ещё упоминал, что му уже доводилось лишать людей жизни. — напоминает Ё, сгущая краски вокруг девушки.

— Так ведь то дело прошлое, разве нет? — Кабасима находит, что возразить. — Это не про сейчас... Стоп! Ведь правда не про сейчас?!

— А, ну да. Речь шла о делах минувших дней. — подтверждает Ё.

— Вот именно! Спасибо, Ё! Уф, а я уж испугался, что опять всё перепутал в разговоре!

Склонность впадать в неуверенность сразу после начала спора — черта, до боли характерная для нашего дурачка. Впрочем, с помощью амурного умника ему удаётся вернуться в нужное русло.

«Какое облегчение!»

— Лишить жизни... Понятно. Значит, для него убийство ещё одного человека может не представлять особого труда. — произносит Тама, погружаясь в тяжкие раздумья.

— Ну зачем вы так... — Кабасима вновь чувствует себя неуютно. Его попытки помочь ни к чему не привели. — Давайте лучше обсудим это в его присутствии. Нехорошо шептаться за спиной... — лепечет, впадая в совершеннейшее смятение.

— В самом деле. Разговоры о Мокусэе сейчас строятся лишь на догадках. К тому же нам стоит выслушать мнение ребят из соседней команды. Быть может, на сегодня закончим с этой темой? — предлагает Мина, озаряя присутствующих кроткой, но несколько печальной улыбкой.

Ё и Тама соглашаются с ней. Как ни крути, они люди разумные и добросердечные.

— Ну, тогда о чём поболтаем?! Может, о любимом мороженом?! Я вот обожаю мягкое мороженое из «Mini-Stop»! Особенно то шоколадное, что продавали раньше. Невероятная вкуснятина! — Дурень мгновенно переключается на новую тему, пытаясь развеять мрачную атмосферу.

— Послушай, дуралей, неужто нам больше нечего обсудить... — начинает Бинас, намереваясь его остановить...

— А я люблю «юки-ми дайфуку». — ... но Тама вдруг с тихой улыбкой произносит.

— О, тогда я за «папико».

— Ой, а мне... мне нравятся «пино»! — восклицает Мина.

— Вот это да! Вкуснятина же! Бинас, а ты что скажешь?!

Поток обсуждения сладостей, порождённый Кабасимой, подхваченный Тамой и взращённый Ё и Миной, безжалостно обрушивается на роковую девушку. И та, не в силах сопротивляться общему настрою, сдаётся.

— То, которое в пластиковой баночке в форме дыни! — выпаливает она, окончательно поддавшись течению беседы.

— О-о-о, оно классное!

— А ещё его очень недурно добавлять в сётю.. — со знанием дела замечает Бинас.

— Э-э-э-э?! Разве так можно?!

— Ещё как можно. Это, знаешь ли, привилегия взрослых.

Кабасима смотрит на Бинас, которая с гордым видом расправила плечи, с нескрываемым восхищением. Ему не совсем понятна суть её слов, но выглядит чертовски круто! Он начинает восторженно хлопать в ладоши. Таким вот образом их беседа плавно уплывает в русло мирных и совершенно бессмысленных материй.

Вскоре раздаётся колокольный звон, знаменующий окончание полудня. Под мерное «дин-дон, дин-дон» Кабасима первым проявляет бдительность, принюхиваясь, не пахнет ли газом. Убедившись в безопасности, группа выходит наружу.

— О! Вы тоже целы!

— Ура-а-а-а! Все живы! — вопит простак, не помня себя от радости.

Действительно, в этот раз снова обошлось без потерь. По неясной причине, но до вечера второго дня дожили абсолютно все. Если, конечно, не считать несчастного Мокусэя.