День первый, ночь: Главный зал (1)

— Мокусэй-са-а-а-ан... — по-японскому определению планеты обратился мольбой к неизвестному человеку Дурень.

Известие шокировало больно эмоционального паренька, опустошило, раздавило под ноль. Он искренне верил, что первый день игры завершился без единой жертвы, но реальность оказалась жестокой: некто помер, или, по крайней мере, его душа оказалась в кантере!

— Ну, если этот человек действительно испустил дух, то могу вздохнуть с облегчением. — с этими словами Амаги лишь высокомерно фыркает. — Подобный исход куда предпочтительнее мысли о том, что где-то затаился таинственный враг, жаждущий наших жизней. Разве ты не согласен?

— У-у-у... Но ведь... всё равно... когда люди умирают, это так печально-о-о...

Мокусэй — человек, чьего лица дурак никогда не видел и чьего настоящего имени не знает. Тот, с кем ему не довелось встретиться ни единого раза. И всё же сей Мокусэй почему-то мёртв!

«О-о-ох, Мокусэй!» — сокрушается и горько оплакивает потерю он.

Оставим, впрочем, рыдающего дуралея в покое, ибо собрание продолжается.

— Хм... Весьма странное происшествие. Как сообщают Кабасима-кун и Кайто-кун, комната его оказалась совершенно пуста...

— Да-да, именно так! Совсем пустая-а... Мы и под кровать заглядывали, но там никого-о...

Он изо всех сил старается воскресить в памяти детали тех мгновений. Как он ни пытается, образ Юпитера так и не всплывает, ведь того там действительно не было. Более того, складывается впечатление, что в помещении не осталось вообще никаких следов его пребывания. Если хорошенько поразмыслить, то даже ошейника нигде не обнаружилось, отчего версия о том, что этого человека изначально не существовало в данной игре, казалось ему наиболее убедительной.

— А не могли ли вы двое, Кайто и Бакасима, сами лишить жизни Мокусэя? — стоило Амаги озвучить сию догадку, как в зале поднялся невообразимый шум.

— Э-э-э-э-э?! Мы-ы-ы?! — вопит от изумления болван. От избытка чувств издаёт настолько оглушительный крик, что у окружающих невольно рождается подозрение: «Пожалуй, этот олух способен убить человека одной лишь силой своего голоса». Репутация его как человека недалёкого и не умеющего вовремя промолчать лишь подливает масла в огонь. — Да нет же! Я этого не делал, и Кайто тоже не делал! Даже если допустить, что мог совершить нечто подобное по неосторожности, Кайто никогда бы так не поступил! Он ведь умный!

— Хватит уже рыть самому себе могилу, идиот. — обрывает его напарник.

Дурак отчаянно пытается оправдать лучшего друга, но в своём рвении помочь лишь всё глубже загоняет их обоих в ловушку подозрений. Взоры присутствующих становятся всё более суровыми и недоверчивыми.

— Впрочем, для нас с этим олухом очевидно, что мы ни при чём. Даже если рассматривать версию о несчастном случае — скажем, что мы раздавили кого-то дверью, когда выламывали её — исключено. Мы осмотрели комнату самым тщательным образом.

— Вот именно! Мы проверили и шкафы, и под кроватями, но никакого трупа не нашли! Может, Мокусэя там вообще с самого начала не было-о!

— Тем не менее у нас нет никакой возможности доказать это. Как верно подметил Амаги-сан, для всех остальных версия о том, что именно мы расправились с Мокусэем, звучит вполне правдоподобно. — романист обречённо вздыхает и бросает короткий взгляд на дедулю, тот продолжает зырить на них с читаемым недоверием.

Но не только Амаги настроен скептически: Тама и Ё пристально наблюдают за бестолочью и умной главой третьей группы. Мина смотрит на них с нескрываемым беспокойством, и тут...

— Знаете, всё же полагаю, что Кабасима-кун этого не совершал. — произносит Цутия.

— Значит, по-вашему, убийца — я? — с опаской уточняет Кайто, пытаясь разговорить собеседника.

— Нет-нет, вовсе не это имел в виду. Э-э... — Мистер Сатурн лишь неловко улыбается в ответ. — Прошу прощения за прямоту, но не кажется ли вам, Кайто-кун, что лишить жизни другого человека для вас задача непосильная? Конечно, многое зависит от ино, но...

— Понимаю. Хотите сказать, что выгляжу слишком хилым для таких дел. Что ж, не стану отрицать. В конце концов, всего лишь бледный комнатный росток. — тот уже готов было впасть в уныние от осознания собственной невзрачности...

— Точно! Ростки — это же так вкусно! — ... но тут подаёт голос дурья башка.

— Не неси чепухи, за которую в школе ставят двойки, придурок!

Услышав сие нелепое замечание, Кайто немного приободряется. Всегда утешительно знать, что есть кто-то, кто стоит на ступень ниже тебя.

— Согласен. Не верится мне, что эти двое способны на убийство. — неожиданно вступается третий из группы их.

— О-о! Хибана, ты тоже так думаешь?

— Пфе! Не обольщайся. Я лишь говорю, что недоумку и «ростку» такое не под силу. Особенно тебе тупице — убей ты кого-нибудь сознательно или по ошибке, да тебя бы муки совести из души бы задрали. Настроение постоянно скачет, то счастлив, то грустишь, прочитать можно, о чем думаешь, как по открытой книге.

— Вот оно как. Впрочем, склонен согласится, Кабасима-кун производит именно такое впечатление... — Цутия удовлетворённо кивает, словно сделав для себя важное открытие.

Дурень, сияя от радости, смотрит на Хибану с немой благодарностью: «Спасибо, друже!». Кайто же, судя по всему, испытывает весьма смешанные чувства, всё ещё переваривая сравнение с овощем.

— Лично убеждён, что дело рук демона. — торжественно провозглашает старичок, начиная свою речь. — Перед нами хитроумная уловка организатора игры, призванная подтолкнуть к новым убийствам. Когда на кону стоит возможность исполнить любое желание, борьба за это право неизбежно порождает распри. Если одно убийство уже произошло, то порог для следующего значительно снижается. Подобное коварство — как раз в духе существ из преисподней, не находите? Что скажете на сей счёт? — онобводит присутствующих взглядом.

Амаги кривится, словно проглотил нечто горькое...

— Я... тоже так считаю. — ... но тут руку поднимает Мина: собравшись с силами тихо произносит. — Цутия-сан упомянул, что по пути в зал видел выломанную дверь. Следовательно, если бы внутри кто-то погиб, это сразу стало бы очевидно. Стали бы Кабасима-сан и Кайто-сан убивать Мокусэя в ситуации, когда любой мог стать свидетелем их деяния?

Цуёси не до конца улавливает тонкую нить рассуждений девушки, однако понимает главное: она защищает их. Кайто, стоящий рядом, заметно расслабляется, и на его лице проступает облегчение.

— Хм, пожалуй... В этом есть смысл. — задумчиво тянет Бинас. — Учитывая, что дверь разнесена в щепки, совершить в сей обстановке тайное убийство — всё равно что оставить записку: «Убийца — Дурень-кун».

Болван, хоть и не всё понимает, согласно кивает. В конце концов, выламывание дверей — его коронный номер!

— Будь там один Кайто, он наверняка бы придумал, как замести следы. — не унимается Амаги.

— Какая грубость. Если бы я замышлял подобное, уж точно не стал ломать двери. — он решительно парирует выпад, не желая отступать. — Более того, если бы мы решились на убийство... то первой жертвой стали бы вы, Амаги-сан.

— Что ты сказал?! — старик невольно вздрагивает от его слов.

— Посуди сам: болван пробрался в мою комнату, пробив стену в своей. Если бы мы сговорились заранее, чтобы убить кого-то не привлекая внимания, идеальной целью бы стал мой сосед, а не его: ибо зачем далеко ходить, когда можно дальше проход наперед рубить. — умник вошел в раж, его аргументация самому пришлась по вкусу и нашла отклик: самый громкий противник, Амаги, гулко сглотнул слюну да примолк. — Ничего бы не стоило разбить стену в комнату Урана, убить тебя... а затем правильно разгадать загадку моей комнаты и выйти наружу, тихонько прикрыв дверь. В таком случае со стороны коридора всё выглядело бы безупречно. Именно так поступил бы я, если бы преследовал цель устранить соперника в самом начала игры. Однако... — он вздыхает и отводит взгляд, словно сигнализируя об окончании спора. — У меня нет ни малейшего желания лишать вас жизни. Оттого вы и живы. Это же очевидно.

После такого довода Амаги, кажется, лишается дара речи. Он лишь поджав губы взирает на болвана. В ответ тот одаривает его самой широкой и добродушной улыбкой, на которую способен, но старик лишь сердито цыкает и отворачивается.

«Может, у меня какая-то странная улыбка?» — растерянно думает бедолага.

— Ладно, гадать об этом и дальше — пустое занятие. Даже если там и были какие-то улики, всё это уже на дне. — подытоживает кто-то.

— О? Хотите, нырну и достану? Если там что-то нужно найти, мигом! — вызывается болван.

— Не усложняй и без того запутанную ситуацию, балда. — умник отвешивает ему звонкий подзатыльник, который, впрочем, не причиняет громиле ни малейшего вреда. Зато рука самого «драчуна» начинает побаливать.

Вот она, жизненная несправедливость! Дурень же, не теряя энтузиазма, принимается тайком делать разминку перед погружением.

— Как бы то ни было, остальным, кроме Кабасима-куна, лучше воздержаться от прогулок по затопленным коридорам. А если пойдёт он один, то встанет вопрос о доверии к его словам, и мы снова вернёмся к началу.

— Вот именно, так что забудь о нырянии. Понял?

— А, ну ладно...

Он уяснил урок: в затопленные переходы соваться не стоит. Послушно прекращает свои тайные упражнения.

— У меня есть много мыслей по поводу Юпитера и огней в фонарях, но не пора ли нам обменяться информацией? — берет слово Тама. — Расскажите, у кого какая комната была. На основе данных сможем лучше распределить команды на будущее.

Ё и Амаги выглядят слегка озадаченными сим предложением, но девушка держится уверенно, и они, не найдя весомых возражений, синхронно кивают.

«Наверное, Ё и Амаги — закадычные друзья. — думает простофиля. — Или же они оба находятся под каблуком у Тамы...»

— Начнём с нашей комнаты. Там... там был бык. — сообщает молодой парень.

— Бык!

Команда из влюбленных голубков и деда, оказывается, угодила в логово рогатого чудовища!

— Ну, точнее, существо походило на Минотавра. Мы использовали механизмы комнаты и как-то сумели одержать верх.

— Ого, и такие комнаты в игре есть. — удивляется Бинас.

— Вы... в порядке? Не пострадали? — Цутия обеспокоенно озирается на них.

«С парочкой всё лады, точно ничего не случится! — дурак в свое духе, улыбается по-дурному. — Они ведь оба, под стать другу другу, умняги. Да и дедок, скорее всего, не совсем безнадёжен. Для них использовать ловушки самой комнаты — пара пустяков.»

Однако реальность оказывается ещё интереснее...

— Да, всё обошлось. К счастью, у Амаги-сана как раз подходящее ино оказалось.

«Надо же! Выходит , их команда решила проблему грубой силой и просто одолела быка!»

— Э-э-э-э-э-э?! Старик Амаги, ты, оказывается, такой крутой!

— Хм, просто моя способность удачно подошла под ситуацию. — ворчит тот.

«Оказывается, старичок — настоящий боровичок, крепкий и жилистый, чего не стать по одежке! — Дурень внезапно проникается к дедку огромным интересом. — К тому же он так старался ради Ё и Тамы, спасибо ему за это! Огромное спасибо!»

— В общем, у нас на этом всё. — улыбается лидер первой группы.

Цуёси, толком не понимая всех тонкостей, просто начинает восторженно хлопать, попутно думая о сочных стейках из говядины, от которых у него уже начинает сосать под ложечкой.

— Понятно... весьма познавательно. Что ж, тогда позвольте мне, Мине-сан и Бинас тоже рассказать о наших приключениях. — мужичок берет слово от лица своей группы. — В нашей комнате стояли гигантские весы, на которые нужно было складывать монеты. — Кабасима мгновенно вспоминает: это же та самая комната, в которую он впервые попал вместе с Кайто! — Суть в том, что люди встают на чаши весов, а затем на одну из них складываются монеты разного веса...

— И как же вы справились? — уточняет Кайто.

— Да в общем-то ничего особенного... Мы просто называли веса, монеты ложились на противоположную чашу, наша сторона поднялась, и мы благополучно вышли.

— Честно говоря, если бы мы захотели, то могли бы устроить там настоящую бойню, рассадив людей по разным чашам. Под весами — кипяток. Тот, кто опустится вниз, гарантированно сварится заживо. — добавляет Бинас.

Слушая объяснения преклонных лет человека и роковой дамы, Дурень про себя отмечает: «Выходит, Кайто тогда действительно хотел меня прикончить... Но ведь не смог! Значит, всё-таки хороший парень!». Он довольно улыбается своим мыслям.

Наконец настаёт черёд отчёта последней команды. Кайто излагает всё настолько чётко и гладко, что вопросов почти не остаётся. Однако, когда упоминает, как простак придушил демона, выбивая из него решение, Тама заходится в тихом смехе. Она прикрывает рот ладошкой и долго хихикает, что кажется болвану очень милым. Но главная часть их доклада впереди.