День третий, ночь: Главный зал (3)

Пока дедуля отвлекает робота градом пуль, остальные спешат сменить позиции: Бинас, Хибана и Ё присоединяются к Кайто, Мине и Таме. Цутия продолжает удерживать щит, прикрывая Амаги, а Дурень всё еще стоит, завороженный стрельбой, но, по крайней мере, теперь большинство друзей находится в относительной безопасности.

— Мы тоже не будем сидеть сложа руки!

— Ну что, пришло время показать себя!

Бинас и Хибана одновременно активируют свои ино; Бинас призывает величественную мраморную статую, а Хибана окутывает её яростным пламенем, создавая в итоге могучего рыцаря в огненных доспехах.

— А! Я это уже видел! — восклицает Дурень, узнавая в этом создании того самого пламенного воина из своего первого цикла — плод совместных усилий двух членов Дзябара-кай.

— Слушай мой приказ: уничтожь робота-краба!

Огненный рыцарь устремляется в атаку, вонзая свой пылающий клинок в сочленения механизма, отчего движения краба становятся еще более дергаными и рваными; несмотря на ответный обстрел, наносящий воину урон, атаки достигают цели.

— Ну тогда и я тоже-е-е-е!

Разбежавшись как следует, Дурень бросается на врага, намереваясь нанести сокрушительный таранный удар. От его невероятного ускорения воздух вокруг него искажается, образуются турбулентные потоки, которые просто сдувают летящие в него стрелы. Не замедляясь ни на миг, прорывается сквозь обстрел и...

— Получай-й-й-й-й-й-й!

... со всей дури впечатывается в робота-краба!

Машина со скрежетом содрогается и откатывается назад, ведь в отличие от неподвижной двери, сей робот может перемещаться, следовательно, его можно сдвинуть с места. Впрочем, несмотря на глубокую вмятину в корпусе, всё еще функционирует, и совместные усилия Амаги, огненного рыцаря и самого громилы не приносят окончательной победы.

Внезапно робот-краб совершает резкий рывок — гораздо быстрее, чем когда-либо прежде, проскакивает мимо только что закончившего атаку Кабасимы, в щепки разносит щит Цутии и...

— Амаги-и-и-и-и!

... его гигантская клешня с лязгом смыкается на теле старика.

— Амаги... а?

Слышится неприятный, леденящий душу хруст.

— Что это?..

Однако клешня не перерезает Амаги пополам; напротив, из самого механизма начинает доноситься скрежет, будто металл сопротивляется некой неведомой силе, и внезапно...

*Ба-бах!*

С резким звуком та, удерживающая пожилого мужичка, разлетается на мелкие осколки, а Дурень, хоть и не понимает толком, что произошло, радостно вопит имя освобожденного бойца. Из обломков разрушенной клешни медленно выпадает тело несговорчивого мужчины. Болван в мгновение ока оказывается рядом, подхватывает его, а заодно подбирает и потерявшего сознание Цутию, после чего спешит вернуться к остальным. Цутия, кажется, полностью истощил свои силы в момент разрушения щита, а Амаги замер, совсем не двигается, потому здоровяк с легкостью подхватывает его и без сопротивления тащит к остаьным.

— Мина, исцели их!

Как только опускает раненых перед девушкой, те начинают приходить в себя, издавая приглушенные стоны.

— Так, держитесь! Сейчас применю «Исцеление»... Ой, но... кого же мне лечить первым?!

— Обоих сразу!

— Это невозможно-о-о-о!

Ино Мины позволяет исцелять лишь раз в день, и перед ней встаёт мучительный выбор: помочь обессиленному Цутии или Амаги, который только что побывал в стальных тисках.

— Прошу, займись Цутией. — произносит дедуля, с трудом поднимаясь на ноги с суровым выражением лица.

— Но, господин Амаги...

— Не стоит беспокоиться. Я лишь немного не рассчитал время активации своей способности, только и всего, рана пустяковая. — несмотря на бахвальную речь, старик явно пострадал, ведь даже если взорвал клешню изнутри, краб успел разочек конкретно сжать его.

— Нет... мне помощь тоже не требуется, госпожа Мина. — подаёт голос Цутия, криво усмехаясь. — Просто выбился из сил. Если господин Амаги отказывается, побереги свою ино до нужного момента.

Полицейский при падении наверняка получил сильные ушибы, но его настойчивое «просто выдохся» вызывает у Дурня искреннее восхищение стойкостью на вид хлипенького человека.

— Итак... главный вопрос в том, что нам делать с населенным духом крабом...

Все взгляды вновь обращаются к роботу, который только что окончательно разделался с огненным рыцарем. Машина разворачивается к ним; её движения стали еще более неловкими, броня кое-где оплавилась, но она всё ещё представляет смертельную угрозу, уцелевшей клешнёй нацелился на выживших.нацелившись на выживших уцелевшей клешнёй.

— ... Может, изначально предполагалось, что мы здесь все погибнем?

— Нет, думаю, сие не входит в планы организатора. Иначе зачем вообще устраивать «Смертельную игру»? Хотя, учитывая, как мало людей погибло до сего момента, может, он решил подвести итог в самом конце?

Слова Тамы и Ё заставляют всех вновь напрячься. Действительно, это игра со смертью, и её устроитель явно жаждет жертв, иначе какой смысл от проведения испытаний, если все (прости, Мокусэй) умудрились выжить.

— Проклятье, ну и силища у него... — Амаги раздосадованно стискивает зубы и бросает короткий взгляд на Дурня. — Эй, Кабасима. Как думаешь, сможешь одолеть его в бою?

— ... Не знаю.

Он всерьез задумывается: броня робота невероятно тверда, а удары клешней сокрушительны. Есть ли у него хоть шанс в честном поединке и как именно достичь победы?

— Его броня частично оплавлена. — подсказывает Тама.

Услышав её, Дурень включает голову, напрягает извилины, а взором серьезным-серьезным прожигает несраженного врага, равного или превосходящего по мощи главного соперника в жизни громилы — Мистера Дверь.

Да, после атак Амаги, пуль и пламенного меча корпус робота удалось повредить, даже отсечь путем плавления одну из клешней. Ситуация ныне гораздо лучше, чем раньше, при начале боя, отчего, в мыслях здоровяк зарождается надежда, что, всё-таки, сможет добить краба.

— Да. — поднимается в полный рост и принимает свою привычную стойку для тарана. — Я... одолею краба кусачего! — и, выкрикнув сие обещание, срывается с места, стремительно ускоряясь в сторону машины! После нескольких мощных таранов робот шатается, кренится и даже опрокидывается, но никак не желает ломаться окончательно. — У-у-у-а-а-а-а! У дедули Амаги получилось, а я не могу-у-у-у! Не могу его разнести-и-и-и! — Дурень продолжает свои атаки, едва ли не плача от досады.

Эта железка такая же крепкая, как та злосчастная дверь, а из-за того, что робот двигается и гасит инерцию ударов, разрушить его кажется задачей даже более сложной. Когда в очередной раз готовится к прыжку, на его плечо ложится рука Мины.

— Кабасима-сан, прошу, отдохни... на тебя больно смотреть... — из её ладоней струится мягкий голубой свет, впитываясь в тело Дурня — она всё-таки решила применить «Исцеление» именно на него.

— Эй, нет, Мина, нельзя! Ты же можешь использовать его лишь раз! — он в панике пытается остановить её, одновременно чувствуя, как силы возвращаются к нему...

— Нет. — ... но девушка непреклонна. — Так правильно: прежде всего нужно исцелить именно тебя.

Только сейчас он замечает, в каком состоянии находится его тело: всё оно покрыто ссадинами, порезами и глубокими кровоподтеками от бесчисленных столкновений с металлом, а то, что он принимал за пот, оказывается кровью.

— Э-э-э-э-э-э-э?! Когда это успел пораниться?!

— Ты и правда дурень, раз сражаешься, не замечая собственных ран... — вздыхает Бинас, вытирая кровь с его лба своим платком.

Больше чем за собственное состояние волнуется, что замарает платочек подруги, даже вслух высказывает опасение... за что получает от неё комариный щелбан.

«Ого, если она смогла меня так быстро угомонить, может, Бинас на самом деле невероятно сильна?» — гадает про себя.

— Если даже таран Кабасимы не помог, значит, возможно, робот вообще не предназначен для того, чтобы его ломали? — рассуждает Кайто...

... а Хибана лишь кривится, понимая, что бегство может оказаться единственным выходом.

— Хм-м... тогда остается мало вариантов дальнейших действий: либо решаемся на рисковый шаг, передаем Кабасиме-кун мой щит, дабы использовал его в виде оружия, как уже успешно применял, открывая дверь, но тем самым останемся без защиты, либо уходим в глухую оборону.

— Но даже с твоим щитом Кабасиме понадобится уйма времени, чтобы расковырять робота, а если просто запрёмся, тот рано или поздно проломит любую преграду своей оставшейся клешней.

Ситуация кажется патовой: нужно выбирать между атакой и защитой, и оба пути смертельно опасны.

— Нужно просто, чтобы щиты мог создавать кто-то ещё, верно? — тут в разговор вступает Тама.

Она касается плеча Цутии, и в её руках вспыхивает точно такой же световой щит!

— Мое ино — «Копирование», могу повторять способности других людей.

Все преисполняются надежды, но когда щит окончательно формируется, оказывается, что он совсем крошечный.

— ... Это скорее не щит, а поднос какой-то.

— Зато... зато очень качественный поднос! Настоящее произведение искусства! — Мина пытается как-то подбодрить подругу, которая явно расстроена результатом.

— Понятно... видимо, размер щита зависит от роста или веса владельца...

— Или от физической выносливости, в которой Тама не слишком преуспела...

Добавляют Кайто и Ё, чем окончательно вгоняют девушку в краску. Но Дурень, не раздумывая, забирает «поднос».

— Отлично! Тама, одолжу его!

— ... Ты уверен?

— Конечно! Чтобы врезать как следует, мне и щита с блюдце размером достаточно! Спасибос, Тамачка!

В самом деле, если использовать его не для защиты, а как кастет, размер не имеет значения. Вооружившись и, Дурень вновь устремляется к крабу, неся на себе ожидания всех товарищей. Он мчится быстрее ветра, сметая летящие стрелы одним взмахом руки и силой создаваемого давления. В момент столкновения наносит сокрушительный удар рукой, усиленной световым диском, и...

*Хрясь!*

Раздаётся жуткий скрежет, и броня робота глубоко проминается внутрь.

— Да, получается!

Он наносит второй удар, и металл снова поддаётся, но робот отвечает выпадом своей единственной клешни. Болван блокирует атаку своим импровизированным щитом, однако тот не выдерживает и с мелодичным звоном разлетается на куски, а самого героя отбрасывает к стене. Он успевает сгруппироваться и приготовиться к новому броску, но обнаруживает, что краб перестал обращать на него внимание.

— Эй, ты куда?! Я здесь!

Машина игнорирует его и несется прямо к группе остальных. Цутия пытается преградить ей путь, но его щит мгновенно рассыпается под ударом клешни.

— Стой! Твой противник — я-я-я-я-я-я!

Дурень в считанные секунды настигает врага и вкладывает всю свою волю и мощь в один единственный удар, пробивая уже помятую броню насквозь. Но в то же самое мгновение робот, не заботясь о собственном разрушении, проносится мимо пытающегося защитить друзей Цутии, отшвыривает статуи Бинас и пламенные копья Хибаны, устремляясь прямиком к Таме.

Девушка в ужасе выставляет перед собой крохотный щит, но он бесполезен против гигантской клешни. В этот миг Ё бросается вперед, обхватывает девушку, закрывая её своим телом... Воздух разрывает фонтан крови, и спустя мгновение обе клешни робота окончательно рассыпаются в пыль.

— ... Зачем?.. — пока поверженный Дурнем робот с грохотом разваливается на части, невредимая Тама в оцепенении смотрит на Ё. — Зачем!!! Зачем ты это сделал для меня?! — её отчаянный крик тонет в тишине зала...

... а любимый, чьё тело было практически рассечено надвое, падает на пол с умиротворенной улыбкой на губах.