День третий, ночь: Главный зал (2)

— «Ну же, пришло время финальной игры на выживание! Посмотрим, сколько из вас останется в живых на этот раз!» — под безумный, исполненный азарта хохот организатора, робот-краб угрожающе вскидывает свои массивные клешни и бросается в атаку!

Обрушившиеся вниз гигантские ножницы с оглушительным грохотом вминают пол зала, оставляя в нём глубокую впадину, и пока в воздухе витает тяжелый гул, а мощная волна удара накрывает собравшихся здесь людей, зловещее объявление Демона продолжает разноситься из динамиков.

— «Итак, настал черед финальной игры! Позвольте мне разъяснить правила! Сия машина, что предстала ныне пред вашим взором... и является тем самым противником, с коим вам предстоит сразиться! — едва раздаются первые слова демонического гласа, робот-краб тотчас возвращается в центр огромного помещения и замирает в боевой стойке, словно демонстрируя, что недавний сокрушительный выпад клешнями являлся лишь эффектным представлением для публики. — Как вы можете лицезреть, данное механическое творение создано специально для того, чтобы с величайшим мастерством лишать людей жизни. Очевидно, души павших преисполнены к вам жгучей ненависти, отчего машина получила соответствующее усиление, можете не беспокоиться на сей счёт. К слову, помимо душ существует и ещё одно условие для её совершенствования, однако... это предпочту оставить в тайне.»

— Хватит напускать туману! Вечно ты подсовываешь нам какие-то паршивые игры! — раздаётся яростный выкрик Хибаны.

Впрочем, дело вовсе не в том, что игра плоха, а в том, что средь собравшихся есть один приметный здоровяк, способный расправиться с любым противником или испытанием сугубо силой мышц. Не повезло дьяволу затянуть в игру именно Кабасиму, даже жаль его немного.

— «... Что ж, полагаю, вы и сами осознаёте, что броня этого устройства невероятно крепка, следовательно, даже не надейтесь на возможность её уничтожения.»

— Не мели чепухи! С нами наш верный Дурень! — вновь подаёт голос Бинас, выкрикивая свои колкие замечания.

Сам же болван при этих словах гордо выпячивает грудь, преисполненный величественного чувства собственного достоинства, будто желая сказать: «Именно! Ведь я — тот самый человек, который сумел одолеть дверь!» Разумеется, таинственный голос из динамиков никак не реагирует на дерзкие выпады парочки из Дзябара-кай, продолжая своё вещание в той же непринуждённой и радостной манере:

— «Остановить сию машину смерти довольно просто. Во-первых, она прекратит своё функционирование в тот миг, когда забрезжит рассвет, а до этого момента осталось, пожалуй, около шестидесяти минут. — Дурень мельком бросает взгляд на свои наручные часы, отмечая, что стрелка действительно указывает на завершение примерно первой трети ночного времени; пускай не силён в мгновенных расчётах, в его сознании чётко откладывается установка: 'Кажется, осталось еще целых шестьдесят минут!'. — Хе-хе-хе... Однако существует и второе условие. — пока он изо всех сил пытается сообразить, сколько же будет треть от девяноста, и гадает, не сто ли двадцать это случаем, демоническое объявление продолжается:

— Если один из вас погибнет, машина полностью остановится спустя время, равное количеству выживших, умноженному на шестьдесят секунд! Более того, с каждой последующей смертью время работы будет сокращаться еще на шестьдесят секунд! — вот такая страшная истина была провозглашена в тишине зала. — Ну же, делайте свой выбор! Сумеете ли вы оберегать свои жизни на протяжении целого часа? Разумеется, вы можете поступить иначе: убейте одного из своих товарищей, и тогда шансы на спасение всех прочих многократно возрастут! — услышав это, все присутствующие невольно оборачиваются в сторону Дурня. Сам же он до конца не постигает хитросплетения правил, изложенных организатором, однако осознаёт самое главное — им предстоит принять судьбоносное решение, от которого, вероятно, зависит, чья именно жизнь оборвётся в сей раз. — ... Что ж, покажите мне! Явите свой выбор! Утешьте мой взор и позвольте вдоволь насладиться... вашим танцем смерти!» — вслед за этими словами динамики взрываются безумным, захлёбывающимся хохотом, который обрывается так же внезапно, как и начался.

Почти в то же мгновение, как смолкает голос, робот-краб вновь приходит в движение и наносит стремительный колющий удар своими острыми клешнями.

— Уо-о-о-а-а-а-а-а?!

Дурень хватает оказавшихся поблизости Кайто, Мину и Таму в охапку и одним мощным прыжком в сторону уходит от смертоносного выпада. Не давая противнику опомниться, опускает друзей на пол и устремляется прямо навстречу стальному чудовищу, в последний миг перехватывая клешню, готовую нанести следующий удар.

— Ува-а?! — даже для такого силача, как Дурень, удерживать сие сокрушительное оружие оказывается пределом возможностей, отчего лишь глухо рычит, напрягая каждую мышцу своего тела. — Проклятье, а удары-то у него тяжеленные!

Собрав всю волю в кулак, делает глубокий вдох и, вложив в движение всю мощь своих мускулов, отталкивает клешню, после чего обхватывает её, пытаясь раздавить голыми руками. Перед ним всего лишь груда железа, а для Дурня, прошедшего через суровые и порой абсурдные тренировки, подобное кажется сущим пустяком... по крайней мере, так думает вначале.

— Ой, что это... она... такая твердая?! — однако клешня в его объятиях не поддаётся ни на йоту, остается совершенно невредимой. — Ува-а?!

Внезапно в сторону болвана летит град стрел, отчего вынужден разжать руки и отскочить, следом ловко продолжает уворачиваться от снарядов — несколько даже перехватывает на лету — прежде чем окончательно покидает из зону обстрела.

— Эй, вы там как, все целы?!

Вернувшись к Кайто и остальным, кричит группе Цутии, расположившейся неподалёку, и слышит в ответ бодрый голос Бинас, подтверждающий, что они в порядке; полицйский успевает развернуть два энергетических щита, надёжно укрыв товарищей от обстрела. Дурень чувствует облегчение, однако робот не собирается останавливаться, и новая порция стрел обрушивается на них, сковывая движения.

Он изо всех сил защищает Кайто, Мину и Таму, но одна стрела всё же пролетает мимо и вонзается в стену прямо возле головы лучшего друга, отчего тот в ужасе оседает на пол.

— С-слушай, Кабасима... Ты ведь знаешь, что иероглиф «краб» состоит из знаков «насекомое» и «развязывать», а читается как «кай»...

— Да не понимаю ничего! Какое еще «насекаймое»?! Что это за иероглифы такие и к чему ты это вообще несешь?!

— Сейчас не время для этого, Кабасима-сан! Кайто-сан! — Мина пытается вернуть их к суровой реальности, пока в голове Дурня под влиянием перепуганного умника рождается странное словосочетание «насекаймое».

— Ч-что же нам делать... Если даже Кабасима-сан не может его сломать...

— ...Даже не знаю.

Мина и Тама, будучи весьма рассудительными девушками, впадают в оцепенение перед стальным монстром, ведь если сам всемогущий громила не сумел мгновенно дать отпор, дело принимает скверный оборот.

— Ч-черт! Нам велели сражаться с тем, против чего даже Кабасима бессилен?! Да это же издевательство! — писатель, чья вера в силу друга была непоколебима, кажется, испытывает настоящий шок от увиденного, отчего в бесилие и ярости, на грани отчаяния, возмущенно топает ногами.

Однако Дурень — единственный из всех, кто не теряет присутствия духа.

— ... Прямо как тогда, с дверью. — он пристально вглядывается в робота-краба и произносит. — Этот краб на ощупь точно такой же, как та дверь.

— Д-дверь? Ты имеешь в виду... неужели?..

Кайто замирает в предчувствии чего-то невероятного, а Дурень в это время расплывается в широкой улыбке и победно вскидывает кулак вверх.

— Это та самая дверь, которую победил! — да, противник силен, невообразимо силен, но Дурень ведь уже однажды торжествовал над подобной мощью! С сими мыслями срывается с места, проносясь перед самым носом робота-краба с такой скоростью, что тот не успевает среагировать, и его сокрушительный удар клешней приходится в пустоту.

— Дядя Цутия-я-я-я, одолжи щит! — он мчится к полицейскому, намереваясь заполучить своё главное оружие...

— Проклятье, и так из последних сил защищаю остальных! — ... но тот лишь с горечью восклицает.

И это чистая правда, ведь другие не обладают способностью Дурня ловить стрелы голыми руками или уворачиваться от каждого выпада механического монстра.

— Ну, пожалуйста, придумай что-нибудь!

— Ух... Ну, если только еще один, самый последний...

— А, ладно, не надо! Прости! Дядя Цутия так и помереть может! Прости, обойдусь! Всё в порядке, честно-честно!

Дурень видит, как пожилой человек, находясь на грани истощения, пытается выжать из себя остатки сил ради ещё одного щита, и понимает, что не может так рисковать жизнью товарища.

— Эх, вот бы сейчас сейф откуда-нибудь свалился! Но нет его нигде. — он отчаянно озирается по сторонам в поисках хоть чего-то, что могло бы послужить оружием, но зал пуст. — И щитов бесхозных тоже нет!

Ситуация кажется безнадёжной, так как ему нечем защитить друзей и нечем атаковать врага. Но как раз в тот момент, когда Дурень начинает паниковать, вперед выходит Амаги. В его руке зажата склянка с какой-то жидкостью, внутри которой непрестанно бурлят пузырьки.

— На, получи... вот это!

Амаги швыряет сосуд, и тот, разбившись о панцирь робота, окатывает его своим содержимым, отчего металл начинает шипеть и плавиться прямо на глазах присутствующих.

— Ого... крабик тает!

Под воздействием едкого состава конечности робота начинают двигаться неестественно, с натужным скрежетом — часть внутренних механизмов явно пришла в негодность.

— ... Ты что, прихватил это из той комнаты на второй день?

— Хм... Нет ни единой причины оставлять то, что может послужить оружием. — усмехается Амаги, а Хибана рядом с ним весело отмечает, что «старик-то непрост». — И еще, Кабасима. Позволь поблагодарить тебя за то, что не дал мне избавиться от сей вещицы!

В руках мужчины внезапно оказывается пистолет — тот самый, из комнаты Козерога! Старик вскидывает оружие и открывает беглый огонь по роботу, а когда патроны заканчиваются, он тут же отбрасывает пистолет и выхватывает следующий, демонстрируя поразительную ловкость.

— О-о-о-о, крутотень какая!

Глаза Дурня сияют от восторга; наблюдая за Амаги, который словно сошел с экрана боевика, приходит в неописуемое возбуждение.

— Пользуясь моментом, давайте объединимся с той группой!

— Д-да! Скорее!