День второй, ночь: Главный зал (1)

Собравшись вместе, участники приступают к обмену информацией.

— В нашей комнате всё прошло так: стоило Кабасиме заорать «дына-а-а-ая бу-у-у-у-у-улочка!», как дверь распахнулась. На этом всё. — докладывает Венера.

— Ничего не понимаю! — восклицает Нептун, в полном замешательстве склоняя гудящую голову.

С первых же минут в зале воцаряется хаос. Впрочем, иного и не следовало ожидать. Видимо, судьба сей смертельной игры такова: Кабасима своим присутствием сводит на нет любой пафос и логику.

— Судя по всему, датчики двери реагировали на звук выстрела. Там была заготовлена некая забава вроде русской рулетки, но нам удалось избежать её целиком благодаря его выкрику. — даёт более подробные разъяснения Тама.

— Оттого мы и справились так быстро. Ха-ха... — нервно посмеивается Ё.

Несмотря на пояснения, умник всё ещё потрясенно осматривает собравшихся, особенно заостряя внимание на улыбающегося россказням Дурня, а Цутия, кажется, находит ситуацию довольно забавной и весело хохочет. Лишь Амаги и Хибана смотрят на Кабасиму так, будто увидели экого исполина древних времен.

— А у вас-то как дела?

— Да уж... Нам досталась весьма причудливая комната.

— В центре помещения стоял огромный чан с водой. Нам велели смешать там несколько видов лекарств, после чего всех заставили вдыхать образовавшийся газ... В общем, была задачка на логику. — рассказывает вторая команда.

Кабасима при упоминании комнаты невольно ёжится. У него остались о ней не самые приятные воспоминания, ведь раньше там частенько погибал Амаги. Однако теперь, когда все, включая его, выбрались невредимыми, сердце простака наполняется ликованием. Как бы там ни было, они справились!

— Загадку разгадал в основном Кайто. Что и говорить, нас здорово выручил.

— Ну... просто мне повезло с командой, которая доверилась моим выводам. К тому же Амаги тоже помогал. Это не только моя заслуга. — быстро проговаривает романист, и края его ушей заметно краснеют.

Видя, как его друг смущается, Цуёси расплывается в улыбке. Ему невероятно приятно, когда товарища признают и хвалят.

— Раз уж об этом зашла речь, ничего особенного больше не произошло... Ах да, мы нашли куклу господина Амаги. Пожалуй, это всё.

Кайто замолкает, а старичок демонстрирует всем свою маленькую копию. Здоровяк отмечает про себя, что кукла с её вечно недовольной миной выглядит довольно мило.

— Ах, точно, господин Цутия! Вашу куклу мы обнаружили внутри плюшевого козлика! Вот, держите! — Мина протягивает Цутии его куклу.

Тот с интересом разглядывает находку, бормоча что-то о «кукле внутри куклы», но разговор быстро переходит к сути.

— Итак, куклы теперь есть у меня, у Амаги, у Хибаны и у Мины...

— Получается, в каждой комнате спрятано по одной кукле для каждого участника?

На данный момент собрано четыре. Из каждой комнаты их забирали без промедления. Но тут Тама озвучивает одну тревожную мысль:

— Если так, то наличие девяти комнат кажется мне странным.

«И впрямь! Участников, считая Мокусэя, десять. А комнат — всего девять. Значит, чьей-то куклы попросту не существует!»

Постепенно беседа вновь переходит к личности погибшего — к той самой теме, которую уже поднимала команда простака. Идея о том, что дьявол изначально спланировал его гибель, находит всё больше сторонников. Однако с учётом информации о куклах картина слегка меняется.

— Десять человек, но девять комнат... Выходит, Юпитер и впрямь был мертв с самого начала.

— Возможно, отсутствие куклы и нехватка комнат — подсказки, призванные натолкнуть нас на верный след.

Если комнат девять, а людей десять, то одной кукле явно не хватает места. Можно предположить, что в какой-то комнате спрятаны сразу две, но логичнее думать, что для Мокусэя вовсе не готовили. Кабасима с трудом улавливает ход мыслей после пояснений Кайто. Что бы он делал без своего умного друга!

— Хм-м... Мотивы дьявола остаются неясными. Зачем затевать всё это... — хмурится Цутия.

— Им просто нравится смотреть, как люди грызутся и подозревают друг друга. — бросает Амаги. Он и Цутия оба выглядят недовольными, и хотя причины у них могут быть разными, в чувстве отвращения к происходящему солидарны.

— Мокусэй... Неужто у него с самого начала не было шансов на спасение? — болван поникает. Ему до глубины души жаль этого человека. Идэ Кёта — судя по имени, мужчина.

«Каким он был? Может, таким же простофилей?» — от сей мысли простак чувствует странное родство с покойным, и жалость захлёстывает его с новой силой.

— Хватит попусту сокрушаться о мертвецах. Или ты вознамерился искать того, кто прикончил Идэ Кёту? — обрывает его дедан.

Вспомнив, как недавно они обсуждали возможность виновности Хибаны, Кабасима поспешно соглашается: «Да, верно! Давайте сменим тему!». Ему невыносима мысль о том, что друга могут в чём-то заподозрить, ведь он уверен в его невиновности. Амаги игнорирует кивок дурачка и продолжает:

— Сейчас есть куда более важный вопрос. Кому достанется единственное желание.

Кабасима внутренне сжимается. Он чувствует: сейчас начнётся то, чего нельзя допустить. В прошлый раз именно сей разговор привел к трагедии, в которой погибли Хибана и Бинас.

— В таком случае я, Кайто и Кабасима отказываемся от своих желаний. — произносит Цутия.

События начинают развиваться с пугающей скоростью!

— Вы не против?

— Да. Я... пожалуй, согласен. Судя по рассказам остальных, моё желание лучше отозвать. — вздыхает умник с видом человека, смирившегося с неизбежным.

— А ты что скажешь, Кабасима?

— Ну... Да, я тоже. Мы с Кайто выберемся отсюда и сами всё исполним... — бормочет, косясь на Мину.

Она выглядит растерянной: опустила голову, и по её лицу видно, что лихорадочно о чём-то размышляет, пытаясь найти выход.

— Я также не собираюсь уповать на дьявола ради исполнения своих прихотей. Видите ли, человек определённого склада. — старичок медленно лезет во внутренний карман пиджака и демонстрирует своё удостоверение полицейского.

— Полиция!..

— Именно так. Посему можете не беспокоиться. Моя цель — расследование игры. В идеале хотел бы арестовать того, кто использует место для убийств, но, боюсь, слишком смелые ожидания.

При виде значка Хибана и Бинас заметно напрягаются. Однако Цутия, знающий их обстоятельства, мягко улыбается им, призывая к спокойствию, после чего прячет удостоверение обратно.

— Итак, нас трое отказавшихся. Остаётся шестеро, но...

— Нет, пятеро. — перебивает Ё, делая шаг вперёд. — Наше желание с Тамой общее: достаточно, чтобы исполнилось любое из них. Поэтому выхожу из игры.

«В прошлый раз Ё стоял на своём до последнего. Отчего же в этот раз так легко отступил?»

— Уверен? — тихо спрашивает Тама.

— Да. Так будет правильно. — отвечает с удивительно ясным выражением лица.

— Что ж, тогда и я сниму свою кандидатуру. — подаёт голос Амаги, слегка приподнимая руку. — Моё желание не столь существенно. К тому же, если желание Тамы исполнится, это в значительной мере покроет и мои нужды.

— Амаги-сан ... Прошу прощения за любопытство, но каково же ваше желание? — вопрошает равный ему по возрасту человек.

— Назовем «возмездием и спасением». Повторюсь: мне достаточно того, чтобы победила Тама. Идёт?

Судя по всему, чаяния Амаги связаны либо с уничтожением самой игры, либо с чем-то, что станет возможным после её краха. Кабасима не может до конца вникнуть в суть дела, отчего над его головой словно зависает рой вопросительных знаков.

— Вот как. Тогда остаются... Хибана, Бинас, Тама и Мина... — Сатурн запинается, бросая взгляд на Мину.

Он сделал всё возможное, дабы выиграть для неё время. Тянул этот разговор до последнего, надеясь, что девушка сумеет прийти к какому-то выводу. Однако тишину нарушает Хибана:

— Раз так, то и я умываю руки. Но с одним условием.

Кабасима понимает: дело принимает скверный оборот, но не знает, как помешать.

— Условием?

— Да. Отказываюсь при условии, что исполнится желание Бинас.

— Что? Но почему её?.. — все присутствующие, от самой упомянутой особы до влюбленных голубков, замирают в изумлении.

Лишь Кабасима, Кайто, Цутия и Мина не выглядят удивлёнными — их лица скорее выражают горькое осознание того, что «этот момент настал».

— Не могу принять подобное предложение. Если я и уступлю, то лишь ради Тамы. — предсказуемо возражает Ё.

Хибана лишь усмехается, и в его улыбке сквозит непривычная печаль.

— Да не собираюсь просто так сдаваться. На «основную квоту» не претендую. С этим уж вы как-нибудь сами разберитесь: Тама, Мина — грызитесь на здоровье.

— Не смей! — вскрикивает Кабасима.

Он бросается к другу, но путь ему преграждает внезапно возникший огромный огненный щит. Парень в испуге замирает.

— Хе... Похоже, ты не годишься на роль того, кто нанесёт последний удар. — произносит парень, глядя на него сквозь пелену пламени. В его руке материализуется кинжал, сотканный из чистого огня, и он...

— Не смей, Хибана. — якудза, вонзивший огненный клинок себе в живот, не падает замертво. Говорящая продолжает. — Когда кто-то уходит из жизни, те, кто остаются... им становится по-настоящему, невыносимо больно. — шепчет Мина.

В её ладонях сияет нежно-голубой свет — проявление исцеляющей способности. Магия мгновенно затягивает рану самоубийцы. В этом мерцании глаза Мины предательски блестят. Она сдалась. Кабасима понимает это без лишних слов.

— ... Сёя.

Пока все застывают в оцепенении, лишь Бинас решается на шаг. Она плачет. Горько роняя слёзы, девушка хватает за грудки Хибану, которого мгновением ранее спасла Мина, и со всей силы лепит тому пощёчину! Раздаётся звонкий хлёсткий звук, и голова парня дёргается от удара. Однако...

— Если ты намерен за всё поплатиться, то и я... тоже должна свою жизнь отдать! — Бинас, словно вмиг лишившись последних сил, утыкается лицом в ворот куртки Хибаны, за который только что его трясла, и медленно оседает на пол.

Нашему же Глупцу остаётся лишь растерянно переминаться с места на место, не зная, как помочь.

— Нет... Юная госпожа, вы тут ни при чём. — мягко произносит Марс, обращаясь к Венере наставительным тоном, пока остальные присутствующие в смятение наблюдают за парочкой. — Каким бы злодеем ни был человек, если он хоть раз протянул кому-то руку помощи, то и к нему сверху спустится «паутинка»... Разве не так всё устроено, госпожа?

Историю о «Паутинке» знает даже глупец. Кажется, там говорилось о закоренелом грешнике, который в прошлой жизни пощадил крошечного паучка, отчего Будда, когда тот оказался в аду, спустил ему спасительную нить из паутины. С тех пор, как Дурень услышал сию притчу, всегда старается выпускать на волю пауков, многоножек и мокриц, если те случайно забредают к нему на работу.

— Вы протянули мне руку помощи. Значит, настал мой черёд отплатить за вашу доброту. Моя роль теперь — склонить голову перед Буддой в ином мире и молить его, чтобы спустил «паутинку» именно вам.

— Тогда и ты должен!..

— Я уже принял свою участь: всю жизнь провёл как мелкая сошка, никчёмный бандит, и судьбинушка моя не стоит и ломанного гроша. Образования у меня нет, да и толку в будущем никакого. Но вы совсем другое дело. Вы ещё можете всё исправить! — Хибана повышает голос и, крепко сжав плечи девушки, пристально вглядывается в её лицо. В его взгляде читается решимость, с какой обычно идут на конфликт, однако за этим напором скрываются лишь безграничная нежность и смирение. — Прошу, стань счастливой, Хитоми. Слышишь? В этом и заключается моё единственное желание.

Парень медленно поднимается на ноги. Оставленная им девушка, вздрогнув, вскидывает на него взгляд, однако в руке мужчины уже сияет кинжал, сотканный из яростного пламени.

— ... Если и умирать, то сейчас. Пламя в фонарях обновляется с боем ночного колокола, верно? А это значит, что в худшем случае, когда придёт время исполнять желание, смерть может оказаться запоздалой!