День второй, полдень: Аквариум предательства (3)

— Это же не мандарин... Погоди, что там?

Бинас, поначалу брезгливо морщившаяся, вместе с остальными склоняется над ладонью Дурня, куда тот выплюнул находку. Там лежит предмет с эмблемой в виде трезубца... Ключ с символом Нептуна.

— ...Ключ, надо полагать? — вопрошает она, вглядываясь в находку.

— Он самый. — подтверждает её спутник.

Перед ними действительно лежит ключ. Дурень принимается пристально рассматривать предмет, но, сколько ни всматривайся, вещь сия не меняет своей сути: перед ним — самый обыкновенный ключ. Как ни глянь, ни с чем иным его не спутаешь.

— Ключ... Э-э-э? Но от чего же данный предмет?

Однако на вопрос, слетевший с губ Кабасимы, никто не спешит давать ответ. Да и, по правде говоря, ответить никто не в силах, ведь тайна сия, по-видимому, не открылась ещё ни единой душе в сей комнате.

— ... Что ж, давайте немного осмотримся. Быть может, нам посчастливится отыскать нечто, открывающееся этим самым ключом. — спустя мгновение Цутия, озвучив сию мысль, поднимается на ноги. Взглянув на циферблат часов, он отмечает, что в их распоряжении остаётся ещё более тридцати минут, чего вполне достаточно для беглого осмотра помещения. — Мина-сан, не могла бы ты разделать ещё одну рыбину?

— Э-э-э? — растерянно переспрашивает девушка.

Мужчина внезапно отдаёт такое распоряжение, отчего обе девушки в недоумении склоняют головы набок. Лишь Дурень, понимающе кивнув, соглашается с планом, поскольку в его незатейливом уме тут же рождается догадка: «А-а, так старик Цутия тоже проголодался, вот оно что».

— Желаю удостовериться, таится ли в прочих рыбах нечто подобное. Необходимо понять: то ли нам просто улыбнулась удача, то ли сии предметы были намеренно помещены туда так, дабы мы непременно их обнаружили.

Впрочем, предположение Цуёси оказывается в корне неверным, ведь у Цутии явно имеются свои соображения на сей счёт, кои самому громиле постичь не дано.

— Х-хорошо, поняла! Послушайте, Кабасима-сан!

— Понял! Сейчас принесу!

Дурень, не теряя ни секунды, устремляется на помощь, ведь стоит ему получить четкое указание, как он развивает невероятную скорость. Пусть размышления о собственных действиях даются с трудом, но в исполнении чужих поручений проявляет завидное рвение. И вот, спустя короткий промежуток времени..

— Притащил десяток!

— Столько нам, пожалуй, и не требуется... — произносит Цутия.

— Э-э-э?! Разве большое количество — не к лучшему?!

Он возвращается, обеими руками прижимая к себе целую охапку больших тигровых голиафов. Глядя на эту картину, Цутия, Мина и Бинас по-разному реагируют на произошедшее: мужчина смотрит куда-то вдаль с отсутствующим видом, девушка по-старше качает головой от изумления, а Мина и вовсе с тревогой задаётся вопросом, сумеет ли разделать такое несметное полчище рыб.

Итак, пока младая девица со всем усердием принимается за разделку улова, Цутия, Бинас и Дурень приступают к поискам в самой комнате.

— Значит, мне нужно отыскать замочную скважину или что-то, запертое на замок, верно?

— Именно так. Кабасима-кун, ты обладаешь статным телосложением, отчего тебе будет гораздо сподручнее осмотреть потолок или верхние части стен. Прошу тебя, изучи те места с особым тщанием.

— О, положись на меня! Уж на что, а на зрение пожаловаться не могу!

— ... Боюсь, твоя острота зрения измеряется не привычными единицами, а какими-то запредельными величинами. — со вздохом и страдальческим выражением лица замечает Бинас.

Пока девушка потирает виски, тот с сияющим взором принимается за дело, полнясь решимости отыскать заветную скважину. Следуя наставлению Цутии, начинает с потолка.

— Хм-м... Да тут вроде ничегошеньки нет. — напрягает зрение, до боли вглядываясь в поверхность, но ничего похожего на замочную скважину не находит. Следом его внимание переключается на стены, однако и там поиски не приносят плодов. Коль скоро с потолком и стенами покончено, наступает черед пола. Дурень, подобно какому-то странному существу, принимается ползать по всей комнате, прощупывая каждое углубление, но и здесь его ждёт неудача. — Нету...

Подумав, что он мог что-то упустить, Дурень вновь принимается карабкаться по стенам и даже пытается ползать по потолку, пока Бинас не бросает в его сторону брезгливое: «Фу, ползаешь тут как насекомое, смотреть противно». Услышав сие, понуро спрыгивает обратно на пол.

— Ни на полу, ни на стенах, ни на потолке ничего похожего на замочную скважину не обнаружил.

— Кто бы сомневался. Ха-а...

Тяжёлый вздох, последовавший за его докладом, заставляет того приуныть ещё сильнее. Впрочем, Бинас тут же указывает направление.

— Если она где и есть, то наверняка в той стороне, где сейчас находится Цутия-сан.

Там, куда указывает её палец, Цутия внимательно исследует тот самый аквариум — тот, в котором по условиям игры должен был оказаться человек перед тем, как его зальют водой. И вдруг до них доносится ликующий возглас:

— Эй! Я нашёл!

Бинас бросает на Дурня победный взгляд, словно говоря: «Ну, что я сказала?», на что тот с восхищением принимается хлопать в ладоши.

— Есть. Глядите, вот здесь.

Подойдя ближе, убеждаются в правоте Цутии: прямо в дне аквариума, в той части, что соприкасается с полом, действительно красуется замочная скважина.

— Попробуем открыть?

— Пожалуй... Хотя, давай сперва дождёмся вестей от Мины-сан.

Цутия решает, что открывать тайник лучше в присутствии всех членов группы. Согласившись с этим, Дурень выбирается из аквариума и спешит позвать девушку.

— Ах, Кабасима-сан! Взгляните! У этих рыб у всех внутри были ключи!

— Ого, сколько же их тут!

Дурень замирает в изумлении, видя перед собой ровный ряд из десяти ключей, извлечённых из рыбьих утроб.

Вскоре Мина присоединяется к остальным у аквариума, дабы вместе изучить находки. Один ключ, который Дурень буквально выплюнул в самом начале, и ещё десять, добытых Миной — итого в их распоряжении оказывается одиннадцать абсолютно одинаковых ключей.

— Учитывая, что ключи нашлись в каждой рыбине... выходит, из какой бы особи мы их ни извлекли, результат был бы один. Значит, найти их было не так уж и трудно. Иными словами, создатели игры изначально рассчитывали на то, что мы их обнаружим...

— Ты так полагаешь? — возражает Бинас. — Мне кажется, в обычных обстоятельствах никому бы и в голову не пришло потрошить тварей. Убить — возможно, но кромсать брюхо... Тот, кто проходит игру по правилам, вряд ли станет таким заниматься. Просто в этот раз наш дурачок проголодался, вот и решил заглянуть рыбе в нутро.

Дурень усиленно кивает, соглашаясь с доводами Бинас, хотя, честно говоря, суть спора ускользает от его понимания.

— ... Что ж, подобное поведение действительно не назовёшь обыденным. Тем не менее, факт остаётся фактом: стоит только вскрыть рыбу, как ключ оказывается в руках. Можно предположить, что система вознаграждает тех, кто совершает нестандартные поступки. — Цутия с глубокомысленным видом подытоживает их рассуждения. — Проще говоря, это некое подобие «бонуса».

— Бонуса? — Кабасима недоуменно склоняет голову.

— Именно. — твердо кивает мужчина. — Игру можно пройти и без этого, но, к примеру, если бы Хибана-кун использовал свой дар, он бы тоже мог одолеть этих рыб. И если бы таким образом удалось раздобыть ключ... мы бы получили нечто ценное.

— А что именно-то? — не унимается он.

Вместо ответа Цутия лишь усмехается и, зайдя внутрь аквариума, опускается на колени перед замочной скважиной.

— Сейчас мы это и выясним.

Раздаётся негромкий щелчок поворачиваемого ключа. Все замирают в напряженном ожидании, пока крышка не поддаётся.

— ... Это ещё что такое?

— Ой, какая прелесть! — восклицает Мина.

Предмет, который Цутия извлекает из потайного отделения под полом, оказывается небольшой куклой.

— Да она же вылитый Кайто! Глядите-ка, до чего забавная.

И впрямь, игрушка обладает поразительным сходством с Кайто: несмотря на некоторую кукольную миловидность, и телосложение, и одежда, и даже это вечно недовольное выражение лица переданы с удивительной точностью. Даже Дурень понимает, что настоящий тот — парень нервный и порой язвительный, но в таком карикатурном обличье выглядит весьма мило. Однако радость длится недолго.

— ... Дело принимает дурной оборот, не так ли? — бормочет Цутия.

— А? Что?! Ты собрался её съесть?!

— Нет же! Я совсем не о вкусе! Э-э, как бы это выразиться... — Цутия запинается, не сводя глаз с фигурки, и наконец выдаёт. — ... Лишь бы сия кукла не оказалась проклятой.

Слова о «проклятой кукле» мгновенно порождают в голове Дурня цепочку образов, и его внезапно осеняет.

— Проклятая кукла... А! Это те штуки, что растут на деревьях в храмах!

— Р-растут?.. — Цутия впадает в ступор.

— Ага! Мой старший коллега по работе набрал их целую кучу с храмового дерева и делал из них натто!

— Я даже не знаю, с какой части этого предложения начинать ужасаться. — роняет ошарашенно женщина.

Дурень же счастливо улыбается, вспоминая, каким вкусным было то угощение. В памяти всплывают наставления коллеги: «Слушай внимательно, Кабасима. Изначально такие куклы — сосуд для людской ненависти и злобы. Но если набить их соевыми бобами и дать им забродить, кажется, вся скверна улетучится без следа, не находишь? Поэтому и буду делать натто в куклах, пока в мире существуют страдания и соломенные фигурки...». Он помнит, каким вдохновленным было лицо коллеги, когда тот варил бобы.

— Н-ну, оставим натто в покое... В народе считается, что в соломенных кукол вбивают длинные гвозди, и я опасаюсь, что перед нами вещь того же толка. Раз уж мы ввязались в «Смертельную игру дьявола», появление предметов с паранормальными свойствами вполне ожидаемо.

Дурень понимающе кивает: «раз коллега очищал кукол бобами, значит, в них и впрямь таится нечто недоброе». Его начинает беспокоить мысль, не заперто ли нечто подобное и в этой фигурке, подозрительно похожей на Кайто.

— Послушайте, а вы слышали о куклах вуду? — подаёт голос Бинас. — Говорят, изначально это был инструмент для наведения порчи: куклу отождествляли с врагом и пронзали иглами, дабы причинить жертве реальную боль. Однако в наше время их часто используют как обереги или талисманы на удачу. Может, и нам не стоит так переживать? — с этими словами с улыбкой протягивает руку к Цутии. — Можно мне её забрать? Она такая очаровательная, прямо-таки влюбилась в неё.

Цутия пристально смотрит на собеседницу. Та отвечает ему не менее пристальным, но приправленным улыбкой взглядом.

— ... Кстати, Бинас. Ты ведь говорила, что Кайто-кун пытался тебя убить?

— Именно. Видела это собственными глазами.

— В таком случае будет правильнее, если эта вещь останется у меня. Ты так не считаешь?

— О как. — на лице её отражается легкое удивление. — Неужели ты всерьёз полагаешь, будто это инструмент проклятия? Думаешь, стоит мне воткнуть в него иголку, как Кайто и впрямь закорчится в муках?

— Кто знает. Думаю, ты в этих вопросах разбираешься куда лучше моего.

Они ещё какое-то время сверлят друг друга взглядами, но в итоге Бинас сдаётся первой. Она обречённо вздыхает и качает головой, словно признавая поражение.

— Ладно, пускай будет по-твоему. Оставляй её себе. Ну и непростой же ты старик, Цутия.

— Благодарю за комплимент. Как-никак, из той породы упрямых стариканов, коих свет не видывал. — мужчина усмехается, бережно заворачивает куклу в носовой платок и прячет в нагрудный карман.

Дамочка одаривает его изумлённой улыбкой, Мина пребывает в растерянности, а Дурень делает для себя простой вывод: «Надо же, а старик Цутия, оказывается, тоже любит кукол».

* * *

— ... Что ж, время на исходе. — Цутия сверяется с часами. Дурень тоже замечает, что время подошло к концу. Группа в полном составе направляется к комнате с устройством детоксикации, и едва они достигают цели, как где-то вдалеке начинает мерно звонить колокол: «Бам... Бам...». — Ну что, пойдём?.. Э-э-э? — он замирает в замешательстве. — ... Дверь почему-то не поддаётся.

Несмотря на звон колокола, выход остаётся запертым. Цутия приближается к двери и наваливается на неё плечом, но та стоит как вкопанная.

— Что?! Она не открывается?

— Да... Хм, право, не знаю, что и предпринять.

Цутия пробует нажать сильнее, напрягая все силы, но дверь не двигается ни на миллиметр.

— О, тогда настало время для моего тарана! — видя сие, Дурень радостно вскидывает руку.

— ...Твоя правда. Совсем забыл, какой у нас есть козырь. — мужчина одаривает его странной, какой-то «тёплой» улыбкой.

Настаёт звёздный час Дурня! Он преисполнен энтузиазма. Отходит на приличное расстояние для разбега, принимает низкую стойку, готовясь к сокрушительному удару. Остальные трое стараются держаться как можно дальше и от двери, и от самого парня, дабы их не зашибло ни дверью, ни самим героем, если тот ненароком отлетит назад.

— Ну всё, я пошёл!

— Только будь осторожнее, прошу тебя.

Дурень с силой отталкивается от пола, устремляясь к преграде, но вдруг...

— Ух!..

... услышав болезненный стон, мгновенно тормозит и оборачивается. Перед ним предстаёт ошеломлённый Цутия, побледневшая Мина и Бинас, которая, согнувшись пополам, внезапно начинает харкать кровью.