День второй, полдень: Казнь козерогов (1)

«Ну что же...»

Кайто, который обычно читает правила вместо этого дуралея, сейчас отсутствует, отчего Дурень, собрав волю в кулак, принимается изучать письмена самостоятельно.

— «Вам надлежит бросить вызов судьбе в 'русской рулетке'. Однако воле случая подвластно не наличие пули в патроннике, а то, в какую сторону направится дуло оружия. — так гласит пояснительный текст на карточке, и болван, озадаченно склонив голову набок, продолжает чтение. — Для начала игры изберите любое понравившееся место и займите его, сев в кресло вместо находящегося там козла. Ежели по прошествии девяноста секунд с момента, как первый участник займет свое место, останутся те, кто всё еще стоит, таковые будут немедля застрелены из установленных в стенах орудий.»

— Ой, мамочки!

Простак содрогается от нахлынувшего ужаса, ведь сие означает, что всем вошедшим в данную комнату необходимо всенепременно усесться по местам, иначе беды не миновать!

— «Спустя девяносто секунд после того, как все займут места, сработают фиксаторы, кои прикуют сидящих к креслам. Данные оковы невозможно будет снять до самого завершения игры. — прочитав это, Дурень победно вскидывает кулак, про себя решив: «Ни за что! Уж я-то точно смогу их выломать! Прорвемся!» — в этом весь он, наш верный, надежный и делом доказавший свою глупость дурак. Ему кажется, что с какими-то там железками на стуле он уж как-нибудь совладает. — Через девяносто секунд после фиксации начнется сама игра. Предохранители на спусках будут сняты. Стоит кому-то одному нажать на курок, как все орудия выстрелят одновременно. Однако у двух из десяти стволов в миг выстрела цель изменится случайным образом. Узнать, какие именно это пушки, невозможно, пока не приведешь механизм в действие. — Дурень невольно начинает беспокоиться, полагая, что сия затея весьма опасна, ведь ружье, самовольно выбирающее направление стрельбы, пугает не меньше взбесившегося автокрана, сулящего производственную травму, а травмы — всегда плохо. — Оружие намертво закреплено в фиксаторах, при этом направление выстрела может быть выбрано лишь в сторону одного из девяти оставшихся кресел, а когда в зале громыхнет залп, все оковы спадут и двери распахнутся — на сем перечень правил исчерпан.»

... Итак, Дурень, судя по всему, заканчивает ознакомление с правилами. Вот только он так до конца и не берет в толк, в чем же заключается суть сего испытания: стрелять вроде как надо, но пули могут полететь куда угодно по собственной воле... Отчего-то его не покидает предчувствие, что игра эта крайне скверная и опасная!

Спустя некоторое время возвращаются Хибана и Бинас, поэтому Дурень предъявляет им карточку с правилами, дабы услышать их вердикт.

— Хм... Вот оно как, понятно. Стрелять можно только отсюда, и целью может стать лишь одно из кресел... К тому же, пока не выстрелишь, дверь не откроется. Выходит, это и впрямь разновидность русской рулетки? — Бинас, будучи куда сообразительнее Дурня, переводит взгляд с бумаги на ружья и согласно кивает, явно уловив суть. — Похоже, нам просто говорят: «Убивайте друг друга на здоровье».

— Чего?! — услышав столь зловещие слова, он невольно подпрыгивает от неожиданности!

«Что еще за 'убивайте на здоровье'?!»

— Скажи-ка, как ты думаешь, почему лишь у двух ружей из десяти направление выстрела меняется само по себе?

— Э-э?! Да откуда ж мне знать!

— Скорее всего, это сделано для того, чтобы человек, выбравший целью другого, мог потом оправдаться, мол, «оно само повернулось и выстрелило».

— Иными словами, сия игра подстрекает нас стрелять не в кукол-козлов, а в живых людей.

— Чтобы можно было сказать: «Это не я виноват, мне просто не повезло, и случайно подстрелил товарища». Подобный механизм придуман лишь ради гнилого оправдания. Фу, до чего же противно. — пока Бинас со вздохом изливает свое негодование, Дурень лишь растерянно мечется взглядом между ней и Хибаной.

— Послушайте... Хибана, Бинас... — наконец, он решается спросить. — вы ведь... не станете такого делать, верно?

Однако в ответ на его искренний вопрос оба лишь одаривают героя непередаваемыми выражениями лиц!

— Слышь, придурок, ты на кой черт у нас-то об этом спрашиваешь?

— Если сейчас отвечу, что «ни в коем случае так не поступлю», ты мне и впрямь поверишь?

— А? Ну да!

Стоило Дурню уверенно кивнуть, как напарники синхронно схватились за головы.

— Видала, сестренка? Я ж говорил — он сказочный болван.

— Поразительно даже, что в его словах нет ни капли подвоха... Аж оторопь берет. Ох... — похоже, ответ дурака вогнал их обоих в крапиву, отчего тот поспешил извиниться. — Кстати... Хибана мне тут передал, будто ты, Дурень, вознамерился меня защищать?

— А? Ну да, всё так! Приложу все силы, чтобы и Хибана, и ты, Бинас, были в полной безопасности!

О, такая беседа Дурню вполне по нутру, и он с нескрываемым энтузиазмом подтверждает свое намерение оберегать спутников, ведь его главная цель — сделать так, чтобы все благополучно вернулись домой!

— И ты требуешь от нас никого не убивать?

— Угу! Ведь когда кому-то грустно — это нехорошо... Да и к тому же, вы ведь оба хотите уйти из «Джшшш-Джшшш» именно потому, что вам претит лишать людей жизни? Стало быть, и сейчас нельзя этого делать, разве нет?

Пока Дурень с беспокойством допытывается, прав ли он, она на мгновение лишается дара речи, услышав про «Джшшш», но Хибана лишь веско кивает.

— Что ж... Раз уж решили завязывать с жизнью подонков и топтать чужие судьбы, то надо держать марку до конца. Я того же мнения, сестренка.

— Вот как... Ну, хотя уже поздновато об этом рассуждать, ты прав. Нужно следовать своим принципам.

— Во-во. Так что для себя всё решил.

Глядя на Хибану, дурак думает, какой же тот всё-таки крутой парень. И хотя он не до конца понимает, что значит «следовать принципам», в его представлении это означает просто-напросто «сдержать обещание, данное самому себе». А поскольку Дурень и сам старается всегда держать слово, чувства парня ему в чем-то близки.

Итак, когда все вопросы с друзьями улажены...

— Ладно, решено. Ты нам помогаешь, но думать не любишь, так что оставляешь это на нас. Договорились?

— Ага! Но если возникнет что-то, что можно решить грубой силой, обязательно предложу! Я это Кайто обещал!

— Хорошо-хорошо, приму к сведению, хоть и наполовину... Тогда давайте без промедления подумаем, как нам одолеть сию игру.

Так начинается процесс разработки плана.

— Прежде всего... если мы не усядемся все вместе, нам конец.

— Похоже на то. Стоит одному занять место, как остальным придется последовать примеру, иначе нас просто изрешетят из тех пушек на стенах.

Бинас и Хибана изучают карточку и бросают беглый взгляд на стены, где, если присмотреться, действительно виднеются вмонтированные стволы. Дурень при виде их невольно сжимается в комочек — до чего же страшно это оружие! Заметив его реакцию, парень некоторое время неловко ерзает, после чего с сомнением в голосе спрашивает:

— Знаешь, сразу подумал, что затея так себе, но всё же... Слышь, Дурень.

— Ась?

— Ты... можешь сломать те пушки на стенах?

— Ну-у... Пока не попробую, не узнаю... — дурак задумывается и спустя секунду выдает вердикт.

Именно так — он не знает. В последнее время его уверенность в собственных разрушительных способностях изрядно пошатнулась: ни сейф не поддался, ни дверь в игровую комнату...

— Ясно. Впрочем, если пытаться их разворотить, они могут и пальнуть невзначай, что тоже невесело...

— Пушки — это страшно...

— Погоди, Дурень, неужто пули тебя берут?

— Думаю, берут... Наверное...

«Вообще-то, в него еще ни разу не стреляли, посему не уверен, но в воображении Дурня выстрел рисуется как нечто весьма болезненное!»

— Ладно, оставим это. Значит, как минимум сесть нам придется. И тогда нас прикуют к креслам.

— О, а вот это я, пожалуй, смогу разломать!

— Ну вот, не успели начать, как игра уже по швам трещит.

Стоило им только начать рассуждать, как решение находится само собой: надо просто занять места, а затем быстро вырваться из оков и укрыться там, где пули не достанут!

— Точно... Если ты нас освободишь, то останется лишь... — Бинас, продолжив цепочку рассуждений, внезапно мрачнеет. — Но кто тогда нажмет на спуск?

«Вот она, загвоздка. Из кресла-то сбежать можно, но если не выстрелить, дверь так и останется запертой.»

— И всё же... ружья, закрепленные за козлами, не должны ведь стрелять?.. — иут Бинас осеняет еще одна пугающая догадка. — Понятно. То есть, как ни крути, риск погибнуть сохраняется.

— В правилах ничего не сказано про оружие козлов. А зная коварство демона... Наверняка палить будут все десять стволов.

Участников всего трое — Дурень, Бинас и Хибана, а кресел и ружей — десять. Хотелось бы верить, что лишние пушки промолчат, но надежды на это мало.

— Даже если мы направим ружья козлов в потолок, остается вероятность в двадцать процентов, что они самовольно сменят цель. Тупик какой-то.

— Проклятье... Что же делать...

Хибана и Бинас впадают в уныние, и тогда Дурень начинает усиленно шевелить извилинами. И тут...

— О-о-ох, придумал! Нужно просто завязать стволы ружей узлом! — гениальная мысль внезапно озаряет его голову! И вот, берется за дело, прикладывает силушку богатырскую. — Готово!

— Поверить не могу, что мы и впрямь это сделали... Ох.

Все стволы, кроме одного, теперь завязаны крепким «простым узлом».

— Эх, будь они подлиннее, я бы из них пуделя скрутил...

— Не смей крутить пуделей из огнестрела, идиот!

Дурень разочарованно вздыхает, мечтая о пуделе, но в целом признает, что и так сойдет.

— Ну что, начнем?

— Честно говоря, немного нервничаю.

Хибана и Бинас с напряженными лицами занимают случайные места. Дурень садится следом, и через девяносто секунд с тихим жужжанием срабатывают фиксаторы, прижимая их к сиденьям.

— Ну, пошел. Э-эх, взяли!

И Дурень с громким треском выламывает крепления, бодро выбираясь на свободу.

— Погодите! Сейчас и вас вызволю!

— Давай... Начни, пожалуй, с сестренки!

Топая как стадо слонов, он подскакивает к Бинас и одним рывком разрывает ее путы. Следом та же участь постигает и оковы Хибаны. Таким образом, троица благополучно покидает опасный круг, однако...

— Нам еще нужно нажать на курок. — с этими словами парень осторожно приближается к единственному ружью, чей ствол остался прямым.

— Хибана, может, я лучше сам?

— Нет... С этим справлюсь.

Он призывает пламя, окутывая себя огненным коконом, который вмиг превращается в защитные доспехи.

— Хе-хе... Против твоих кулаков они не сдюжили, но от шальной пули уж как-нибудь уберегут.

— Если следовать твоей логике, то Дурень получается посильнее свинца...

Бинас не на шутку тревожится, но Хибана приказывает ей отойти и велит Дурню защищать ее, отчего та оказывается в крепких объятиях героя. Бинас — самая высокая среди девушек, но по сравнению с дуралеем она кажется совсем хрупкой. Тщательно прикрыв спутницу собой, он кричит: «Мы готовы!». Хибана, прикрываясь спинкой кресла, нажимает на спуск.

Раздается одиночный сухой выстрел. В то же мгновение его перекрывает серия глухих взрывов, сопровождаемая свистом разлетающихся осколков и звуками ударов... Когда же канонада стихает...

— Сестренка! Дурень! Живы?!

— Ого... Пушки-то в щепки разнесло...

И впрямь! Все ружья, что были завязаны узлом, попросту взорвались! Видимо, лишенные возможности выпустить пулю, они сдетонировали изнутри. Остатки искореженного металла теперь валяются по полу или торчат из кресел.

— Хибана, ты как?! Цел?!

— А... да... Ни царапины. Ха-ха, выкусил, демон... — он в порядке! Дурень на радостях бросается его обнимать, и тот, на волне облегчения, почти поддается порыву, но уже через секунду начинает вопить: «Пусти, пусти, сломаешь!», пытаясь отпихнуть силача. Дурак тут же спохватывается — чуть было не переломал товарищу ребра. — Уф, черт. Ну и перепугался же я... Заставили понервничать, блин... — он ворчит, пиная валяющиеся обломки, и вдруг замирает на месте.

— А?

Проследив за тем, куда укатился искореженный ствол, Дурень тоже замечает неладное.

Дверь... Дверь всё еще заперта!

— Да почему?! Слышь, ты! — Хибана, мгновенно побледнев, бросается к выходу. Он неистово колотит в дверь, но та не поддается. — Мы же всё сделали! Проклятье! — бьет и пинает преграду, однако дверь, ведущую к комнате с детоксикацией, не берет даже его ярость.

— Кажется, поняла, в чем дело... Здесь ведь написано: «Дверь откроется вместе со звуком выстрела»... — Бинас, дождавшись, пока тяжело дышащий друг в изнеможении осядет на пол, глубоко вздыхает. — Вот, смотри. — машет карточкой с правилами...

... и Дурень вместе с Хибаной вчитываются в текст. Там черным по белому написано: «Когда в зале громыхнет залп, все оковы спадут и двери распахнутся».

— То есть как... Из-за того, что вместо залпа были одни взрывы, она не открылась?!

— Неужто механизм и впрямь настроен на конкретный звук выстрела?..

Хибана пребывает в полном ауте, Дурень лишь хлопает глазами, не в силах осознать масштаб катастрофы, а Бинас с горечью во взгляде смотрит в пол. Некоторое время спустя он вовсю сражается с останками ружей.

— Я их завязал... может, получится развязать обратно?.. — он усердно пытается вернуть металлу прежнюю форму, но всё тщетно.

— Бесполезно. Это ружье уже взорвалось. Лучше не трогай его, а то вдруг там остался порох или пуля — опасно.

Вняв совету Бинас, здоровяк со вздохом откладывает обломок.

— Может, попробуем выстрелить из того, целого, еще раз?

— Давай... Попытка не пытка.

Хибана поднимается и вновь жмет на спуск единственного уцелевшего оружия. Гремит выстрел.

— Ну как?!

— Нет, одного раза недостаточно.

Дверь по-прежнему не дергается. Хибана, выругавшись сквозь зубы, снова садится на пол.

Время тянется томительно долго. Дурак обыскивает каждый уголок, ползает по стенам и потолку в надежде найти хоть какую-то зацепку, но тщетно. И тут...

— Эй, Дурень! А ты дверь-то сломать не пробовал?!

— О! Точно! Сейчас попробую!

Слова Хибаны мигом возвращают герою бодрость духа.

«Уж на сей раз точно не проиграю! После неудач с сейфом и игровой комнатой, просто обязан пробить путь своим фирменным тараном!» — исполненный решимости, он бросается в атаку, но...

*Бздынь!* — ... отлетев от двери, Дурень мешком валится на пол.