День нулевой, полдень: Личная комната, куда бесцеремонно нагрянули гости

— У-у-ва-а-а! Кру-у-то-о! — стоит дуралею завидеть ментовскую корочку, как его глаза тотчас вспыхивают восторженным блеском! — О-о-о! О-о-о! Настоящее?! Правда настоящее?! И впрямь подлинник?!

— Да, настоящее. И содержимое, как видишь, мое лицо там, звание указано и прочая важная информация. — отвечает Цутия.

— О-о-о-о! Невероятно! Потрясающе!

Глупец чуть ли в экстаз от увиденного не впадает, ведь перед его взором предстает тот самый заветный жетон, который прежде доводилось лицезреть лишь мельком в телевизионных драмах. С возгласами «Как же это круто!» принимается кружить вокруг старичка. Цутия и Мина лишь кротко и сокрушенно улыбаются, в то время как умник, хоть и сохраняет на лице выражение легкого пренебрежения, всё же невольно приковывает взгляд к полицейской бумажке: как ни крути, а мужчин неосозанно тянет к вещам, дарующим уважение и власть, даже юный любитель литературы и сочинительства пал жертвой сей бессловесной магии.

— Позвольте уточнить, Цутия, выходит... вы служите в полиции?

— Именно так. Моя цель заключается в расследовании подлинной сути «дьявольской смертельной игры». Можно сказать, нахожусь здесь на задании под прикрытием. Впрочем, моё непосредственное участие в игре — чистой воды случайность, изначально планировал лишь провести опрос свидетелей, однако... — он невнятно обрывает фразу и тяжело вздыхает. Вполне понятно, отчего из его груди вырывается сей вздох: намереваясь лишь собрать сведения, против воли оказался втянут в само действо. — До меня доходили слухи, будто недавняя череда загадочных смертей — дело рук организаторов дьявольской забавы, посему и начал расследование. Признаться, и помыслить не мог, что действительно окажусь заперт в стенах игры. — мужчина с усталым видом выдыхает и убирает удостоверение обратно в карман. — Следовательно, моя задача — выяснить истину. У меня нет заветного желания, которое хотел бы просить у демонов, можете не опасаться. Если уж на то пошло, единственное стремление состоит в том, чтобы не допустить новых жертв и задержать преступника, когда всё это закончится.

Внимая словам офицера, дуралей постепенно находит объяснение многим вещам. Теперь становится ясно, почему Цутия, несмотря на свой возраст, обладает такой завидной выносливостью и с самого начала твердил, что не намерен никого убивать ради исполнения мечты.

— Вот оно что! Как же это воодушевляет — знать, что среди нас есть настоящий полицейский!

— Вот так и обстоят дела. Однако прошу вас держать мой род деятельности в секрете от Хибаны и Бинас, иначе излишняя настороженность с их стороны может помешать делу.

— Верно. Так будет лучше всего. Эй, дуралей, ты слышишь? Никому ни слова о профессии господина Цутии. Понял? Уяснил? Сможешь сдержать язык за зубами?

— Ага! Это наш секрет! Я всё понял, буду нем как рыба! О-о-ой, рыбка... куша-а-ать...

Таким образом Цутия завоевывает полное доверие Мины, Кайто и простака. Для них образ полицейского — не только гарант надежности, но и предмет искреннего восхищения. Цуёси продолжает бросать на мужчика сияющие взгляды (для него тот стал сошедшим с экрана героем фильма про стражей порядка), без конца повторяет про себя: «Какой же он классный!». Когда же в голове глупца окончательно укладывается мысль о необходимости хранить тайну, Кайто берет слово:

— Что ж, если пока оставить в покое Мину, Хибану и Бинас... какие наши дальнейшие действия?

— Э-э? Ну-у...

Кабасима на мгновение задумывается, не стоит ли ему прямо сейчас снять ошейники с троицы. Однако сие действие может повлечь за собой непредсказуемые последствия, подобно тому как в прошлый раз раскрылась принадлежность Хибаны и Бинас к группировке Дзябара-кай. Более того, второй цикл, в котором пытался освободить как можно больше участников, разительно отличался от первого, когда ошейник снял только он сам. Он отчетливо помнит, что из-за его вмешательства Хибана погибла вместе с Амаги. Кабасима не может допустить её смерти, оттого решает в сей раз оставить всё как есть. Ему искренне жаль, что друзьям придется терпеть болезненные уколы, но иного пути пока не видит.

— Полагаю, основной стратегией для нас должно стать единство. Мы еще мало знаем о прошлом Мины, но в честности господина Цутии сомневаться не приходится. — рассуждает Кайто, пока дуралей мучается угрызениями совести из-за предстоящих инъекций.

— Я... тоже хотела бы остаться с вами. Мне будет гораздо спокойнее рядом с теми, кого уже хоть немного знаю. — подает голос девушка, поддерживая предложение умника...

... отчего на лице того проступает облегчение.

— Значит, решено: будем держаться вчетвером — я, Кайто, Мина и Кабасима. — подытоживает Цутия.

В этот миг дуралея внезапно осеняет догадка.

«Постойте-ка, если мы сформируюм четверку, то оставшиеся участники распределятся как-то иначе? Насколько известно, всего в игре участвует девять человек. — совершенно позабыв о существовании Мокусэя, он подсчитывает в уме. — Если нас четверо, то остается еще пятеро! А пять человек — это группы из двух и трех человек! Впрочем, быть может, в этом и кроется смысл. По крайней мере, Хибана и Бинас, равно как Ё и Тама, являются парами, и им, вероятно, будет комфортнее вдвоем.»

Утвердившись в сей мысли, Кабасима радостно соглашается с Кайто и в приподнятом настроении ведет всю компанию в сторону главного зала. В главном зале их уже дожидаются влюбленные голубки.

— О! А вы уже здесь!

— А это кто с тобой?.. — Цумуги и Хикари (их истинные имена дурачок помнит) заметно напрягаются, видя приближающуюся четверку, ведь численное превосходство противников возросло вдвое.

— А, мы... ну... как бы это правильнее выразиться... — заминается дуралей.

— Трое похищенных и Кабасима Цуёси — виновник похищения и порчи имущества. — бесстрастно чеканит Кайто.

— Постойте, из ваших слов выходит, будто господин Кабасима злодей этакий... — тихо вставляет Мина.

Слова умника их группы вводят парочку влюбленных в еще большее замешательство, ведь описать суть их странного союза и впрямь представляется задачей не из легких.

— Вот оно как. Значит, Кабасима просто собрал тех, кто находился за дверями, которые вышиб плечом. — подытоживает Ё после того, как Кайто всё же разъясняет ситуацию.

— Именно так! — подтверждает болван.

Кайто говорит столь складно и уверенно, что Цуёси лишь сияет от гордости за своего сообразительного товарища, отчего самому литератору становится явно не по себе под сим обожающим взглядом.

— Понятно... Значит, выбил дверь плечом... Погодите, разве это вообще возможно?

— Полагаю, физическая мощь громилы выходит за рамки всяких норм, посему повторять его подвиги я бы не советовал. — предостерегает Кайто, замечая, что Ё уже всерьез призадумался над эффективностью таранов.

— Ты выбирал союзников намеренно? — в этот момент Тама обращается к дуралею с пронзительным, испытующим взором.

— А? — Кабасима непонимающе хлопает глазами.

— Ты спас именно эту троицу, проигнорировав меня и моего спутника. Я правильно понимаю, что это был осознанный выбор? Скажи... неужели это твой «второй раз»?

— Да нет же, он наверняка ввалился в мою комнату, совершенно не обременяя себя лишними думами. — писатель поспешно приходит на выручку растерявшемуся товарищу. — Моя комната оказалась соседней. Он пришел просить помощи с сейфом и... скажем так, совершил стремительное вторжение сквозь преграду в виде двери. — услышав это, Ё и Тама застывают с выражениями лиц, красноречиво говорящими о том, что логика происходящего ускользает от них окончательно. В нормальном мире люди не вышибают двери и не ищут помощи у незнакомцев только потому, что не могут открыть замок. — Оказав ему услугу, решил объединиться с ним. Мы рассудили, что нам не помешают еще один-два соратника. Пересчитав двери в коридоре, обнаружил, что их ровно десять. Следовательно, оптимальным вариантом виделась команда из четырех человек. — Голубки слушают Кайто с предельной серьезностью. Дуралей же, не в силах уследить за ходом мыслей интеллектуалов, окончательно теряется в догадках. — Большее количество людей означает большее число доступных ино-способностей. Даже если нам придется разделиться, десять человек проще распределить на группы по четыре и три участника, нежели городить иные конструкции. Посему счел группу из четырех человек наиболее жизнеспособной.

— Допустим. А на чем основана уверенность в разделении именно на три команды? — щурится Тама.

— Ни на чем конкретном. Это лишь предположение, что десятерых либо разобьют на пять пар, либо на две-три крупные группы. И даже если игра потребует парного участия, вчетвером нам будет проще подстроиться под условия. — он искусно плетет паутину лжи, хотя не исключено, что и впрямь так считает. — К тому же первым, кого хотел заполучить в союзники — обладателя знака Меркурия.

— Р-речь же обо мне, да? — удивляется Мина.

— Да. Символ Меркурия — жезл Кадуцея. Полагаю, остальное очевидно?

Мина, Тама и Ё понимающе кивают, и лишь Кабасима остается в неведении. Цутия тоже лишь криво улыбается, явно не поспевая за полетом мысли молодежи, отчего дуралей проникается к нему еще большей симпатией.

— То есть, предположив, что способности зависят от планетарных знаков, вы искали того, чья сила связана с медициной? — уточняет Тама.

— Совершенно верно. Рад, что мы быстро нашли общий язык.

Кабасима мотает на ус: «Оказывается, знак Меркурия как-то связан с врачами. Запомним!».

— А вторым нашим спутником стал тот, кого меньше всего желал бы видеть в рядах противников.

— И ваш выбор пал на Сатурна? Ясно. На вашем месте предпочла Марс. Или кого-то с неочевидной силой... Венеру или Землю?

— Я рассматривал эти варианты. Однако при наличии дуралея в наших рядах нужда в дополнительной огневой мощи отпадает сама собой.

Цуёси, услышав упоминание о себе, радостно оборачивается, но влюбленные голубки лишь бросают на него мимолетный взгляд, в котором читается: «А, ну с ним типом ясно», отчего бедняга мгновенно никнет.

— В любом случае, вероятность того, что дар Меркурия связан с исцелением, была крайне высока, и хотел видеть обладающего им человека на нашей стороне. А учитывая риски, связанные с обладателем косы Жнеца — Сатурном, моё решение кажется вполне взвешенным, не так ли?

— Логично. — соглашается Тама, после чего вновь впивается в Кайто подозрительным взглядом. — Значит, всё-таки не «второй раз»?

— Понятия не имею, что вы вкладываете в это понятие. Увы. — отрезает умник.

Судя по всему, они вновь решают не распространяться о способностях дуралея. Кабасиме приходится нелегко: сначала тайна полицейского Цутии, теперь его собственные секреты — в голове уже не хватает места для всех этих недомолвок! В итоге Хикари и Цумуги, кажется, принимают объяснения Нептуна, или, по крайней мере, решают оставить их в покое. Они о чем-то перешептываются вдвоем, и Кабасиме очень хочется узнать, о чем именно, но тот велит ему даже не надеяться на сотрудничество с амурной парочкой, отчего простак окончательно расстраивается. Ему симпатичны и Тама, и Ё, но, видимо, подружиться со всеми сразу в одном цикле — задача непосильная.

Спустя некоторое время появляются Бинас и Хибана, причем порознь. Поскольку в этот раз Кабасима не вступал с ними в контакт заранее, они придерживаются тактики показной вражды. Дуралею становится не по себе от этой игры, ведь он-то знает, что на самом деле они так привязаны друг к другу, что готовы пойти на смерть ради любимого человека. Пока он увлеченно объясняет им, что ошейник на его шее отсутствует потому, что его просто-напросто содрал, в зал заходит Амаги. Однако, как и прежде, господин Мокусэй так и не является. Затем звучит объявление дьявола. Кабасима слушает его вполуха, так как содержание осталось неизменным, а долгие речи быстро его утомляют. Чтобы не терять времени зря, во время трансляции энергично делает зарядку, разминая мышцы.

— Да начнется игра! Удачи вам, господа участники!

— Эй, давайте делиться на команды! — как только голос смолкает, дуралей бодро вскидывает руку. — Я хочу быть с Кайто, Миной и дядькой Цутией! — спешит заявить о своих предпочтениях.