День второй, ночь

Оцепенение охватило всех собравшихся в зале. Совершенное Хибаной самоубийство свершилось слишком быстро, слишком внезапно, а сказанное им до, крепко выбило из колеи, потому сразу прийти в себя им не удалось.

Дурень, сжимая в руках катану, сотканную из огня, и беспомощно смотрит на друга. Тот, истекая кровью, взирает на громилу снизу вверх. Но Дурень не может пошевелиться: всё происходящее кажется каким-то дурным сном, аки ожившим кошмаром.

— Дай мне. — Бинас первой скидывает с себя оковы шока. Она забирает меч из онемевших пальцев великана и... одним четким движением обрывает мучения подручного. — Нельзя позволять ему страдать вечно. — тихо произносит она, аргументируя поступок свой.

А после бросает огненный клинок на пол, и тот мгновенно рассыпается искрами. Силы покидают женщину, и она бессильно опускается на залитый кровью пол, не сводя глаз с тела парня.

— Бинас... — зовет её Дурень, но так словно не слышит.

И понимает почему: в сей момент, мысленно, она покинула стены дьявольской игры отправилась вслед за ним. По крайней мере, её чувства (дружбы, привязанности, семейности или иные), словно хвостик устремились за покойником.

— Дурак какой... — срываются с губ её снова. — Если решил переменить судьбу, поквитаться с ней, то почему вё взвалил на свои плечи? А мне что делать тогда, ха-а-а— — за спиной девы медленно проступает очертание статуи. Величественное мраморное изваяние, точная копия самой Венеры, застывает над ней, взирая с холодным безразличием. — Приказываю... Убей меня и уничтожь себя. — повинуясь воле хозяйки, изваяние смыкает пальцы на шее женщины.

— Нет! Не смей! — здоровяк бросается вперед. Мощным ударом обрушивается на статую, и мрамор с треском разлетается в крошево. Для его кулаков камень — не преграда.

— Нельзя так, Бинас! Не надо, прошу тебя... — отчаянно пытается хоть что-то исправить, спасти её. Но в глубине души понимает — ныне бессилен. Сердца этих двоих уже сделали свой выбор, и никакая физическая сила не способна его изменить.

— Прости, но так будет правильно. — она медленно поднимает голову и смотрит на Дурня. Её взгляд на удивление спокоен. — Мы слишком глубоко погрязли во грехе, буквально захлебываемся чужой кровью. И никак нам не искупить вины, заветной «Паутинки» в безгрешный мир не найти...

— Но Хибана хотел, чтобы ты жила!..

— Знаю. Но без него моя жизнь лишена всякого смысла. Этот дурак, видать, так этого и не понял. — она слабо улыбается, поднимается на ноги и, легко махнув на прощание рукой, направляется к выходу. — Придется мне на том свете отвесить ему хорошую пощечину. А это... ну, считайте прощальным подарком.

— Постой! Куда ты?!

Он порывается догнать её, но лучший друг крепко хватает его за плечо.

— Кайто...

— ... Всё кончено. Оставь её, Кабасима...

Проходит около минуты. Из коридора доносится одинокий выстрел. И наступает тишина. В главном зале воцаряется гнетущая атмосфера. Дурень раздавлен, он лишь понимает, что к следующей ночи в масляной лампе будут гореть уже три огня.

— ... Что же сделал не так? — шепчет он.

«Как спасти Хибану? Как уберечь Бинас?» — прокручивает в голове сотни вариантов, но ответа нет.

— Может... не стоило заводить разговор о желаниях?

— Вряд ли это что-то изменило бы. — тихо отзывается литератор, подходя ближе. В такие минуты присутствие друга — единственное, что не дает окончательно пасть духом. — Хибана всё решил заранее. Даже если бы игра закончилась благополучно для Бинас, он бы всё равно покончил с собой.

Глупец направляется в ту комнату, куда ушла Бинас. Комната с пистолетом и козликами всегда пугала его, но сейчас входит туда без колебаний. Там же находит бездыханное тело: бережно подхватывает усопшую на руки и относит на кровать в кладовой.

— Вам лучше быть вместе...

Затем приносит тело Хибаны и укладывает рядом. Глядя на них, окончательно запутывается.

«Хибана хотел спасти Бинас, она, в свою очередь, не видела мира, в котором не будет рядом верного друга... выходит оба погибли зазря?»

Он не знает, какую жизнь они вели в банде Дзябара-кай, какие грехи совершили. Он лишь смутно догадывается, что оба пытались искупить вину. Возможно, катализатором стали слова Мины — узнав, что девушка пострадала от действий их организации, окончательно утвердились в своем решении. К тому же и до её речи держались из последних сил, ибо, даже болван понимал, без определенной нужды никто не обратится за помощью к дьяволу.

Великана душит скорбь. Он не смог защитить тех, о ком клялся заботиться. Слезы градом катятся из его глаз. Всё идет наперекосяк: проиграл двери, завязал пистолеты узлом, Юпитер мертв, а теперь и Хибана с Бинас...

— ... Кабасима. Хочешь начать сначала?

— Да...

У него нет иного пути. Чтобы исправить сию горькую реальность, в следующий раз он обязан справиться.

— Позвольте мне сказать пару слов.

Прежде чем Дурень успевает загадать откат времени, Цутия обращается к нему и Кайто.

— О-о-о-х... конечно.

— Простите... мне не по себе. В главном зале сейчас слишком душно, давит на сердце... Мне нужно выговориться. — устало опустившись на стул, старик начинает свой рассказ. Он выглядит потерянным, изводя себя мыслями «а что, если бы...», хотя и понимает тщетность подобных рассуждений. — ... Они оба были связаны с криминальным миром. И оба считали себя преступниками. Это бремя и сломило их. — оказывается, мужичок давно догадывался об их прошлом.

— Да... они говорили, что состоят в банде Дзябара-кай. И что хотят завязать с прежней жизнью. — подтверждает Кайто.

— Дзябара-кай?! — Цутия вздрагивает при упоминании банды и бросает взгляд в сторону главного зала, где осталась Мина. — Какое несчастье... Значит, слова Мины-сан ударили по ним больнее всего... — выясняется, что он знал историю девушки: про маленький ресторанчик её наставника, который сгорел дотла во время разборок банд, и что мужчина погиб в огне, да самое главное — что виной тому послужили выходцы сей группы мерзавцев. — Теперь понятно, почему они искали помощи дьявола... — вздыхает он же.

— Разве это единственный выход? — спрашивает громила.

— Видишь ли, якудза не прощают предательства. Для них тот, кто хочет уйти — изменник. Особенно если Бинас, как подозреваю, была кем-то вроде дочери или фаворитки главы. Хибану за попытку увести её ждала участь похуже смерти. — старичок опускает голову, терзаемый сожалением. — Если бы они доверились мне... я бы мог помочь.

— Что?

— У меня есть связи. Можно было устроить всё через программу защиты свидетелей или помочь им легально вернуться в общество, оборвав все нити. Но теперь уже поздно... — он всерьез сокрушается, а дурачок чувствует странное облегчение.

Знать, что кто-то еще страдает и ищет выход так же, как он — это дарит надежду.

— Если бы они пришли в мою компанию, я бы их защитил! — уверенно заявляет Дурень. — Нужно просто лучше их звать к нам!

У него есть отличная идея: зазвать Хибану да Бинас в строительную компанию «Красивый Милый Ангел», где сам безвылазно шабашит, где постоянно помогают и наставления такие же крепкие и добрые силачи-коллеги! Уж с ними бы удалось всех победить да защитить!

— Нет, Кабасима-кун, не кори себя. Даже если бы ты был красноречивее... они уже сдались. — мягко прерывает его Цутия.

Дурья башка осекается. Действительно, он ведь звал Хибану в филиал «Цветочных качков», но тот наотрез отказался.

— Сдались?..

— Да. Кажется, они и не планировали спасаться. Они не хотели иметь дел с полицией, но, что важнее — не могли простить самих себя. Они решили не хвататься за «Паутинку».

— Не могли простить свои грехи?

— Именно. Можно изменить жизнь, но нельзя стереть прошлое. Они знали, сколько боли причинили людям. — Цутия вновь переводит взгляд на Мину. — Наверное... если бы нашелся кто-то, кто простил бы их... всё могло быть иначе. Но время упущено.

— Значит, Мина — ключ к спасению их двоих. — заключает Дурень.

— Ну, лишь предполагаю... Это не значит, что она виновата...

— Знаю. Мина не виновата! Сами виноваты, не пошли шабашить вместе со мной! — Цуёси решительно встает и бросает последний взгляд на тела друзей. В смерти они обрели покой, но он не хочет видеть их такими. Они должны быть счастливы. И болван добьется своего. Для этого ему нужны союзники. — Дядя Цутия!

— А?

Дурак хватает старика за руку. Осторожно, чтобы не раздавить, но надежно, чтоб удержать на месте да внимание привлечь.

— Я... буду стараться изо всех сил! Помогите мне спасти Хибану и Бинас!

Цутия ошеломлен, возможно, он решил, что парень лишился рассудка. Но искренность громилы подкупает.

— Что ж... тоже этого хочу.

— Вот и славно! Тогда решено. И еще!.. Мина!

Он несется обратно в зал. Девушка поднимает на него измученный взгляд.

— Мина! Я... обязательно сделаю тебя счастливой!

— Чего?! Э-э?!

Пока девушка пребывает в полном замешательстве от такого внезапного признания, он хватает её за руку.

— В общем... в «следующий раз» поработаем вместе!

Под изумленным взглядом юной красы тело Дурня начинает излучать сияние.

— Эй, болван! Не смей возвращаться без плана! А-а-а-а! Сначала обсуди со мной! Подойди к Цутии и Мине, вместе объяснимся да придумаем чего!.. А-а-а-а! — кричит Кайто.

— Понял! На самом деле ниче не понял, но прорвусь! — отзывается дурак.

Мир окончательно растворяется в ослепительном свете.