День первый, ночь: Главный зал (1)

— Чего? По собственному желанию? То есть...

— Я спрашиваю, есть ли у тебя заветное желание, коим ты жаждешь наделить демона? Ведь в противном случае вряд ли стал бы искать встречи с подобным созданием, не так ли?

Пока Дурень пребывает в крайнем замешательстве, Кайто взирает на него с выражением, в коем явно читается: «Неужто и сего не разумеешь?!». Оттого бедняге приходится изо всех сил напрягать свой разум. Однако же...

— Э-э-э... желание? Хм-м...

Простофиля думает. Мучительно размышляет. Он перебирает в голове мысли одну за другой, но никакое «желание» так и не приходит ему на ум!

— Что же это может быть... Э-э-э? Ну-у?

— ... Если не желаешь говорить, не стану принуждать.

— Да нет же, дело вовсе не в том, что таюсь! Просто когда заходит речь о желаниях, их оказывается так много... Хм-м?

— Быть может, ты привлёк демона просто-напросто тем, что в твоей голове роится великое множество мелочных хотелок? Хотя, зная тебя, вполне допускаю, что мог оказаться здесь, просто заблудившись по чистой случайности... — Кайто окончательно впадает в глубокое разочарование, но наш дурень совершенно серьёзен. Он серьёзен в своём чистосердечном, абсолютном скудоумии!

— Вовсе нет! Я ведь как раз направлялся по рабочим делам! Честно заполнил бланк о командировке... Старшие коллеги просили привезти гостинцев... А потом, и глазом моргнуть не успел, как оказался взаперти... У-у-у... — по мере того как воспоминания возвращаются к нему, Кабасима принимает страдальческий вид, весь сгорбливается и чуть ли не в слезы ударяется. — Интересно, как там братанчики-коллеги? Неужто они разгневаются на за то, что вернусь без обещанных подарков?..

— ... Полагаю, в компании, где ты умудряешься работать, на такое вряд ли станут гневаться.

— Да, верно подмечено... Мои напарнички, люди в высшей степени добросердечные... Хе-хе-хе. — ободрённый словами Кайто, он вновь обретает присутствие духа. Сам же собеседник, кажется окончательно теряет нить диалога, путается и продолжает лишь молча поражаться происходящему: то ли искренней глупости громилы, то ли его горю, что унесенный дьяволом неведомо куда на смертельную игру он переживает о примитивненьком или самому нахождению в месте лицемерия, обмана и смерти настолько открытого человека. — Да... всё же искренне желаю быть полезным своим наставникам. — приободрившись, простофиля вспоминает о своих светлых надеждах. Сии помыслы всегда теплятся в его груди подобно маленькому огоньку, когда он приступает к труду. — Должен поскорее освоить все тонкости работы, чтобы отплатить добром коллегам, мастеру, директору и его супруге... Всем им!

— Ка... какой же ты здравомыслящий малый... — Кайто всё ещё взирает на спутника с тем же неописуемым выражением лица, однако в его взгляде теперь проскальзывает некое благоговение перед этой чистотой.

— Вот именно! Хочу приносить пользу! Хочу, чтобы все вокруг обрели счастье! — словно ставя жизненную цель, Цуёси расплывается в широчайшей, лучезарной улыбке.

— ... В тебе нет ни капли честолюбия, верно?

— Честолюбия? О!.. А ещё я был бы несказанно рад, если бы «Красивый Милый Ангел»* превратилась в по-настоящему знаменитую и величественную корпорацию!

— По... погоди! Чего ты сказал?! Как называется сия контора?! «Крась мил»... чего-о-о-о?!

— «Красивый Милый Ангел»! Родная компания моя-моя!

— Окончательно перестал что-либо понимать!

Простофиля, придя к логичному для себя выводу, чувствует небывалое облегчение, тогда как Кайто, напротив, запутывается ещё сильнее. Отчего же так? Неужели в названии «Красивый Милый Ангел» кроется некий подвох? Наш герой лишь искренне недоумевает.

«О-о-ох, великая компания 'Красивый Милый Ангел'... Прекрасная 'Красивый Милый Ангел'...»

* * *

Проходит некоторое время за праздными разговорами, и вдруг...

— О, пора!

— Похоже на то.

Заметив, как отворяется дверь, Кайто и его спутник поднимаются на ноги.

— Слушай, слушай! Обязательно расскажу всем, что мы с тобой подружились!

— Чего?! Ч-что ты несёшь?! — когда простодушный малый с сияющей улыбкой провозглашает о намерение, Кайто выглядит совершенно ошарашенным. — ... Лучше тебе этого не делать. С самого начала допустил оплошность, так что тебе незачем добровольно вставать на сторону того, к кому остальные могут отнестись враждебно. — с горькой миной на лице он говорит это, едва ли не потупив взор, а затем бросает на спутника исполненный иронии взгляд.

Однако...

— О-о, Тама-а! Я подружился с Кайто!

К тому моменту, когда учащийся Кэйо обращает на него взор, дурень уже выскакивает за дверь. Он вовсю машет руками и громко кричит Таме и остальным, кто как раз вышел из своего помещения. Не слушать чужих наставлений в самый ответственный миг — такова уж отличительная черта недотёпы по имени Кабасима Цуёси!

Ответ не заставляет себя ждать...

— Вот как. Рада за тебя, Кабасима-кун.

— Ага! Рросто замечательно!

— К слову, а что это за ноша у тебя за плечами?

— Это?! Огромная монета, которую нашёл в той комнате! Привезу её коллегам в качестве сувенира!

Простофиля увлечённо пересказывает Таме события, произошедшие в комнате с весами. Каждый раз, когда в его речи мелькает фраза: «А Кайто-то, он невообразимо умён!», сам объект обсуждения лишь тяжело вздыхает, пряча покрасневшие кончики ушей, но здоровояк, совершенно не смущаясь, продолжает превозносить товарища.

— Понятно... Интересно, сколько же килограммов весит махина.

— Уж точно такая тяжесть не под силу простому смертному, очевидно...

Пока Кабасима расхваливает напарника и живописует испытание в комнате с весами, к ним приближаются Цутия и Бинас, а следом за ними показывается и Мина. Увидев прибывших, он да второй игрок в «Весы судьбы» в недоумении склоняют головы набок.

— Ой? Старина Цутия тоже был вместе с девушками?

Насколько помнится нашему герою, Цутия должен был остаться в главном зале. Пока дурень пытается сообразить, не подводит ли его память, тот с натянутой улыбкой опускается на стул.

— Да, так и есть. — издаёт усталый вздох и продолжает. — После того как ты унёс Кайто в ту комнату, мы немного посовещались. Трое дам заявили, что их способности мало подходят для прохождения подобных игр, посему решил сопровождать их. Охрану же дверей в главном зале мы доверили Ё, Хибане и госпоже Амаги.

— Вот оно как! Мало что понял, но главное, что всё закончилось хорошо!

Судя по лицам присутствующих, дела действительно обстоят неплохо. Лицо простофили вновь озаряется довольной улыбкой. Впрочем...

— ... Мм? Мина, с тобой всё в порядке?

— А?

Взор здоровяка падает на самую кроткую из девушек. Её облик кажется каким-то болезненно мрачным.

— Ох, нет, всё хорошо. Пожалуйста, не обращайте внимания.

— Вот как? Ну, раз так, то и не буду!

Если Мина просит не беспокоиться, он так и поступит. Таково его решение, хотя состояние девушки всё же немного тревожит сердце сострадательного Цуёси.

«Неужто между тремя девицами и господином Цутией произошло нечто непредвиденное во время испытания?»

Однако есть вещь, вызывающая куда большее любопытство.

— К слову, а где же остальные трое?

Цутия озабоченно оглядывается по сторонам. Вслед за ним и наш герой начинает вертеть головой, но ни Амаги, ни Ё, ни Хибаны нигде не видно. Согласно рассказу Цутии, они должны были оставаться здесь.

— ... Неужели тоже вошли в какую-то из комнат? — пока Тама в раздумье склоняет голову...

— Кто-нибудь! Сюда, скорее!

... случается непредвиденное. С верхнего яруса, где находится открытая галерея, доносится преисполненный паники голос Ё. Услышав крик, возлюбленная его первой бросается на зов. Вслед за ней спешат дед, роковая женщина и девица, обладающая даром исцеления.

— Нам тоже нужно идти!

Простофиля окликает Кайто, намереваясь взбежать по лестнице. Раз Ё зовёт на помощь, значит, случилось нечто из ряда вон выходящее.

«Нужно спешить!»

— Д-да, пожалуй...

Однако тот выглядит странно притихшим и лишившимся сил.

— Мм? Что-то не так?

Кабасима недоуменно хмурится, глядя на товарища, но тот лишь бледнеет и опускает голову.

— ...Неужто совсем ничего не предчувствуешь? То, что предстанет пред нашими очами там, наверху... скорее всего... — именно в сей миг до их слуха долетают пронзительные крики, принадлежащие, судя по всему, Бинас и Мине. Пока ошеломлённый дурень пытается осознать происходящее, Кайто с предельно суровым видом произносит:

— ...Вот о чём я говорил.

С мыслью: «Да что же там такое?!» он одним махом взлетает по ступеням.

— ... Они мертвы.

Пред взором простофили предстаёт ужасающая картина — замершие в креслах бездыханные тела Амаги и Хибаны. Пока дурень пребывает в оцепенении, Мина начинает действовать. Она мгновенно подбегает к дедуле, опускается перед ней на колени и активирует свою способность: из её ладоней вырывается яркое голубое сияние, окутывающее Амаги. Однако чуда не происходит — тот не пробуждается.

— Н-не может быть...

— М-Мина-сан? Что это сейчас было?..

Пока она безмолвно взирает на мертвецов, Ё осторожно обращается к ней. Для всех присутствующих сия демонстрация ино стала откровением.

— Моя способность. Я могу исцелять раны, но... — лик её омрачается беспросветной печалью. — ... Похоже, не успела.

После этих слов, произнесённых в полном оцепенении, в комнате воцаряется гробовая тишина.

— Т-тогда, может, стоит попробовать спасти Хибану?!

— ...Простите. Могу использовать эту силу лишь один-единственный раз в промежутке между ударами колокола...

— Как же так...

Раз уж способность была потрачена на Амаги, помочь второму попросту невозможно. Иными словами, надежды на спасение этих двоих больше не осталось.

Тела Хибаны и Амаги бережно укладывают на кровати, найденные среди всяческого хлама. Всех окутывает гнетущая атмосфера. Здоровяк тоже поникает, чувствуя, как на сердце ложится тяжёлый камень.

Он ведь так надеялся, что на сей раз все выберутся отсюда живыми. Но вопреки чаяниям Амаги и Хибана покинули сей мир. Осознав горькую истину, окончательно поникает.

«Как же так вышло? Разве они не должны были оставаться в главном зале?» — его мысли начинают путаться и словно таять, он лишь печально взирает в пол, как вдруг...

— ...Эй, Ё. Ты ведь оставался в зале, не так ли? — голос Кайто прорезает тишину, царящую в помещении. — Поведай нам, что здесь произошло на самом деле?

Ощутив на себе взоры окружающих, парень тоже склоняет голову, но всё же приступает к рассказу.

— ... Ничего не видел. Заметив внезапно появившуюся лестницу, поднялся на второй этаж. Похоже, именно в сей промежуток времени Амаги и Хибана вошли в ту дверь.

— Н-но почему?! С какой стати они решились на такое!

— Не знаю. Не было ни споров, ни предчувствий чего-то дурного...

Не только Бинас, но и все остальные терзаются вопросом «почему?», однако Ё не может сообщить ничего существенного.

«Что ж, если он и впрямь не ведает, то ничего не поделаешь.» — решает про себя наш добродушный дурень.

— Интересно, что это была за комната...

Тама внимательно осматривает помещение. Нашему герою сие место кажется знакомым. Именно в такой комнате в прошлый раз первым обнаружили погибшего Амаги. Склянки с жидкостью, огромный сосуд с водой... И Хибана с Амаги, точно так же прикованные к стульям в момент смерти. Всё точь-в-точь как тогда.

— Слишком мало улик, чтобы строить догадки... Быть может, их заставили вдохнуть ядовитый газ?..

— ... Послушай, Ё. Неужто тебе совсем ничего не известно о возможных мотивах? Неужели нет вообще никаких зацепок? — Бинас продолжает донимать юношу вопросами...

— Нет... — ... но тот лишь бессильно качает головой. — Действительно пребываю в неведении. Не понимаю ни причин, по которым они вдвоём вошли в ту комнату, ни того, что там стряслось. Могу лишь сказать, что никакой громкой перепалки между ними не было. Даже если они и говорили о чём-то, то так тихо, что ничего не услышал.

— Значит, можно предположить, что они вошли туда по обоюдному согласию, вне зависимости от того, кто из них был инициатором... Хм-м.

— Согласен. Будь между ними борьба, мы бы услышали шум. А если бы одного из них принуждали к чему-то против воли, второй вполне мог бы закричать так, чтобы Ё услышал со второго этажа.

— Или же они договорились о чём-то втайне от всех. Хотя в таком случае мотив становится и вовсе непостижимым.

Цутия, Кайто и Тама продолжают свои рассуждения, пытаясь найти хоть каплю логики в случившемся. Мина, кажется, всё ещё пребывает в глубоком шоке от гибели товарищей, а Бинас, хоть и хранит внешнее спокойствие, явно находится на грани срыва. Что же до здоровяка... он по-прежнему невыразимо печален. И Хибана, и Амаги — оба погибли и в прошлый раз. Снова не удалось их спасти. Даже разрушение ошейников не помогло.

— Что же мне следовало сделать... — едва слышно шепчет он.

Несколько человек обращают на него взор, но, кажется, никто не находит подходящих слов утешения.

— ... Говорят, когда случается нечто вопреки нашей воле, разум склонен впадать в бесплодные раздумья о том, как можно было этого избежать. — в воцарившейся тишине раздаётся голос Кайто. — Даже если дело касается вещей, которые нам неподвластны. — произносит он, стараясь сохранять невозмутимость. — Полагаю, чем благороднее человек, тем чаще истязает себя подобными мыслями. Однако следует рассудком осознать: то, чему суждено было случиться, случилось. Иначе ты быстро лишишься всех сил. — говорит подчёркнуто отстранённо, но в его словах явно сквозит желание подбодрить товарища.

— ... Слишком сложно, ничего не понятно! — услышав его, простофиля лишь хлопает глазами. — Что?! О чём ты вообще толкуешь?!

Будучи непроходимым глупцом, совершенно не улавливает смысла в наставлениях Кайто!

— Он говорит: «Не забивай себе голову, а то переутомишься». И ещё: «В том нет твоей вины, так что не бери в голову».

— А-а! Вот оно что! Теперь ясно! Спасибо, Тама!

— Поразительно. Мы вроде бы изъясняемся на одном языке, но отчего-то нам требуется переводчик...

В итоге, благодаря посредничеству девушки, великан понимает суть сказанного и с улыбкой благодарит Кайто (но сначала, конечно, Таму). Тот выглядит крайне недовольным таким оборотом, но дурень лишь радостно сияет, думая: «А ты всё-таки славный малый!». Хоть гибель Амаги и Хибаны ранит сердце, он всё же немного приободряется.