Второй день, ночь: Главный зал (2)

* * *

И вот они оказываются в Комнате весов.

— П-пожалуйста, не подходите. — иам они находят Мину, которая, содрогаясь всем телом, сверлит их яростным взглядом. — Сделаете еще шаг... и я разорву куклу Бинас в клочья.

За спиной её виднеется открытая дверь. В руках крепко сжимает куклу, принадлежащую другой девушке.

— П-погоди... Что ты задумала?! — выкрикивает Бинас.

— Не приближайтесь. Если дернетесь, немедленно уничтожу вашу куклу.

Несмотря на дрожь, взгляд её твердо прикован к носительницы Венеры.

— Господин Цутия... Зачем вы убили господина Цутию?! — этот истошный крик Мины заставляет всех присутствующих содрогнуться от ужаса. — Что?! О чем ты говоришь?! Это ты... Мина! Это ты убила его!

— Не притворяйтесь! Это была не я! Вы, вы убили его! Выстрелили в него из пистолета!..

«Так кто же убил Цутию — Мина или Бинас? — Дурень окончательно перестает понимать происходящее. — Если Бинас, то как быть с тем предсмертным посланием? Неужели слова её были лишь актерской игрой? Или же лжет Мина, стоящая перед ними? И главное — ради чего всё это?!»

— Бинас... вы ведь ни секунды не колебались, верно? — произносит Мина дрожащим, но настойчивым голосом. — Это было так странно. И вы, и господин Цутия... Откуда вы знаете, как обращаться с оружием?

— Что?

— Я даже не знала, как его держать. Но вы, без малейших сомнений вскинули пистолет. И нажали на курок... не раздумывая ни мгновения. — она говорит сбивчиво, но в её словах чувствуется жуткая последовательность. Все замирают, вслушиваясь в её речь. — И... наверное, Хибана тоже был из тех, кто не знает сомнений?

— ... Хибана? — Бинас заметно вздрагивает...

— Это ведь он убил моего наставника, так? — ... и лицо Мины становится еще более суровым.

— ... Погоди-ка. О чем это ты?

— Бинас, возможно, вы и не в курсе. А может, знаете об этом больше всех. Вы ведь в курсе, верно? Год назад, когда случился тот пожар... я тоже была там. — женщина лишь хмурит брови, но Мина продолжает, не обращая внимания на её реакцию. — Говорили, что это была война группировок. Что одна из лавок в том торговом квартале принадлежала якудза. И вот, от случайной искры вспыхнуло пламя, оно перекинулось на соседние здания, и в итоге весь этот маленький пятачок выгорел дотла. — голос Мины дрожит и наполняется влагой. В её глазах, где прежде царили лишь страх и напряжение, теперь вспыхивает нечто иное. — Там была маленькая закусочная моего наставника. Я работала там на полставки. В тот день, когда подошла к заведению перед открытием... оно уже было объято пламенем. А мой наставник, который наверняка прилег вздремнуть после заготовок, так и остался внутри... — по щекам её начинают катиться слезы. В них смешаны и глубокая скорбь, и... лютая ярость. — Вы, может, и забыли, но я — никогда. Не забуду наставника, сгоревшего заживо. И того человека с татуировкой на шее, который выбежал из того злосчастного здания и скрылся в ночи. Этого не забуду до самой смерти. — Мина делает шаг к Бинас. Она так сильно сжимает куклу, что женщина внезапно морщится от боли, словно её горло сдавила невидимая рука. — Я увидела татуировку на шее Хибаны... Змея. Та самая змея, которую видела тогда.

— Татуировка со змеей... Да таких сколько угодно, разве нет?.. — сипит дамочка, задыхаясь.

— ... Я не собиралась исполнять свое желание ценой жизни невинных людей. Мой наставник точно не одобрил бы такого. Но... — Мина, уже не скрывая слез, обрушивает на противницу весь свой гнев. — Если мой враг — тот, кто убил его... это совсем другое дело! И тот, кто стал первопричиной всех бед! Бинас! Вы ведь из клана Дзябара-кай!

Раздается оглушительный хлопок, и в груди Мины появляется зияющее отверстие. В руках Бинас, откуда ни возьмись, оказывается пистолет, из дула которого струится сизый дым. Девушка падает на пол. Хватка на горле роковой дамы мгновенно исчезает, и та заходится в судорожном кашле.

— Ну надо же... — выдавливает она, когда приступ проходит, и в воцарившейся тишине её голос звучит пугающе обыденно. — Почему судьба человека предопределена с самого момента его рождения? — она поднимается, её лицо теперь не выражает абсолютно ничего. — С самого первого вздоха решено то, с чем ты ничего не можешь поделать. Знакомо ли вам это чувство? Сомневаюсь. — вновь вскидывает пистолет и направляет его прямо на Таму.

— ... Что ты задумала? — Ё делает шаг вперед, заслоняя собой девочку.

— Сами видите. При необходимости — убью. Вот и все планы.

То, как Бинас держит оружие, выдает в ней профессионала; в её движениях нет ни тени неуклюжести. Глядя на это, Ё невольно напрягается. Мина была права: в этой женщине нет и капли сомнения. Если решит нажать на спуск, это сделает, даже если перед ней будет ребенок.

— ... В свете слов Мины, я бы хотел прояснить пару моментов.

— Пожалуйста. Могу просветить вас напоследок, так сказать, в качестве гостинца для покойников.

Тама, кажется, обладает более крепкими нервами, чем Ё. Несмотря на опасность, спокойно смотрит на Бинас.

— О твоих отношениях с Хибаной.

— Отношения? Хм... Он мой вассал, так пойдет?

— Вассал?.. — бормочет Дурень, пытаясь отыскать это слово в своем внутреннем словаре (большинство страниц которого, увы, чисты).

— Я дочь якудза. — дамочка лишь слегка вздыхает, глядя на него с жалостью. — А Хибана — один из молодых бойцов, подчиняющихся моему отцу. Вот и всё.

— Дочь якудза... Значит, они и правда существуют... — выдыхает он.

— Ну да. — она невесело усмехается. — Хотя сейчас нас куда меньше, чем во времена молодости отца. Группировки разваливаются, вы ведь в курсе? В наши дни якудза даже на хлеб заработать не всегда могут. — на мгновение опускает взгляд. — Поэтому Хибане вовсе не обязательно было тащиться за мной в такую глушь. Какой же он всё-таки дурак...

— ... Так это правда? Что он сжег те лавки? — осторожно спрашивает Кайто.

— Кто знает... — девушка пожимает плечами. — Все члены нашей семьи, достигнув определенного ранга, наносят татуировку змеи на шею. Так что змея могла быть и не у него.

«Похоже, Мина могла и ошибиться. Впрочем, вряд ли Хибана был совсем уж не при делах.»

— ... Позвольте мне изложить свою теорию. — Ё поднимает руку.

— Валяй. — разрешает Бинас, не сводя мушки с Тамы.

— Господина Цутию убила ты, Бинас. Хотя прямых улик нет, одно знаю точно: ты лгала.

— И в чем же?

— В пистолете. — она понимающе кивает: «А-а, вот оно что». — Ты сказала, что одного пистолета не хватает... Но этот самый пистолет сейчас у тебя в руках. — и верно: Бинас всё еще сжимает оружие, направленное на Таму. — И предсмертное послание. Его легко подделать. Превратить символ Венеры в символ Меркурия — пара пустяков.

Бака, над головой которого так и роятся знаки вопроса, недоуменно хлопает глазами, но Кайто шепчет ему на ухо: «Знак Венеры — это крестик с кружком сверху, а если пририсовать к кружку пару рожек, получится Меркурий. То есть послание Цутии можно было подправить в любой момент».

— Верно. И что с того?

— К тому же... в тебе слишком мало сомнений. — Ё делает паузу и, словно решившись на что-то, добавляет. — Мне кажется, тебе уже доводилось убивать.

— ... Что ж, ты прав. К подобным вещам действительно не испытываю отвращения. — Бинас улыбается. — Уже доводилось бывать на местах убийств, похожих на эти игры демонов... Так что выпустить пулю — дело нехитрое. С выдержкой у меня всё в порядке.

— ... Зачем ты убила господина Цутию? — видя её улыбку, Ё от волнения крепко сжимает руку Тамы.

— Зачем? — Бинас, заметив этот жест, вновь усмехается. — Неужели есть другая причина, кроме желания? Чтобы переломить судьбу, предначертанную мне с рождения, готова стать даже послушной марионеткой демона! — палец ложится на спусковой крючок. И в этот миг...

*Хрусть*

Раздается омерзительный звук.

— ...А?

И в то же мгновение голова дамочки, оторвавшись от плеч, взмывает в воздух. Брызги крови выглядят настолько ярко, что всё происходящее кажется каким-то нереальным сном. Пока Дурень стоит в оцепенении, Мина, шатаясь, поднимается с пола.

— ... Вы забыли? Мой дар — исцеление. Даже если в меня выстрелят... один раз как-нибудь да выкарабкаюсь... — едва она договаривает...

*Бах!*

Гремит выстрел, и в груди Мины снова появляется дыра. Неизвестно откуда взявшаяся статуя из белого мрамора, сжимая в руках пистолет, в упор расстреливает девушку.

— Уо-о-о-о-о-о-о-о! — следующим в движение приходит Дурень. В такие моменты ему не нужны приказы или объяснения, чтобы понять, что нужно делать. Он отталкивается от пола и несется к изваянию. — Де-е-я-а-а-а-а! 0 со всего размаху обрушивается на статую всем телом!

Мраморная фигура отлетает прочь. Ударившись о стену, с противным хрустом рассыпается на куски. Мрамор не так уж прочен. По крайней мере, точно мягче Баки. Осколки статуи еще пытаются как-то шевелиться, но вскоре затихают навсегда.

В комнате воцаряется гробовая тишина. Труп Бинас. Труп Мины. Обломки мраморного изваяния. Среди этого хаоса никто не может вымолвить ни слова.

— ...Как же всё дошло до такого... — лишь тихий шепот Кайто гулко отдается в пустоте.

Ни Цуёси, ни кто-либо другой уже не в состоянии ни о чем думать. У них не остается сил даже на то, чтобы перенести тела Цутии, Мины и Бинас и уложить их как подобает. Вчетвером они возвращаются в главы зал и долго сидят там в полном молчании. Тяжелая, гнетущая атмосфера давит на плечи, и Дурню кажется, что ему трудно даже дышать. Но тут...

— Кабасима.

Услышав свое имя, он поднимает голову. Кайто пристально смотрит на него.

— Нужно кое-что прояснить. Можем мы поговорить наедине?

Он и Кайто вместе возвращаются к месту, где проходило испытание «Гонка на выживание». Здесь растет зеленая травка, бродят овечки, и от их блеяния на душе становится хоть чуточку светлее. Кайто какое-то время молчит, но наконец начинает разговор.

— Я хочу обсудить не что иное, как твой особый дар.

— А?.. Точно!

Тут до него наконец доходит. Верно! Он ведь может всё исправить! У него есть возможность начать сначала! Можно стереть реальность, где Хибана, Амаги, Цутия, Мина и Бинас мертвы, и переиграть всё заново!

— Т-точно! Могу всё переделать! Исправить...

— Но ведь нынешний ты — как раз результат такой «переделки», разве нет?

Эти слова Кайто окатывают Дурня словно ледяной водой, и он мгновенно поникает. И правда! Ведь он уже один раз начинал сначала, и вот к чему это привело! В прошлый раз погибло много людей: Амаги, Хибана, Бинас, сам Кайто и даже Ё. В этот раз ситуация не лучше: Хибана, Амаги, Цутия, Мина, Бинас... Дела совсем не идут на лад!

— Что же делать... неужели ничего не выйдет? Неужели пятеро всё равно обречены на смерть?!

— Погоди. Я привел тебя сюда как раз для того, чтобы это обсудить. — он легонько похлопывает коллегу по несчастью по спине, пытаясь успокоить. — Слушай внимательно. Для начала... в следующий раз не снимай ошейники ни с кого. По крайней мере, ошейник Хибаны трогать нельзя.

— Чего?

— ... Ты ведь говорил, что в прошлый раз Мина никого не убивала?

— Э-э, ну да. Кажется.

— А в этот раз она сказала, что «увидела змеиную татуировку на шее». Это значит, что она заметила её только потому, что на Хибане не было ошейника. И именно это спровоцировало убийство.

Дурень медленно переваривает услышанное и наконец осознает: часть нынешних кошмаров — а именно то, что Мина убила Бинас — это косвенное следствие того, что он сам сорвал ошейник с Хибаны.

— З-значит, из-за меня... Мина?..

— Это вовсе не твоя вина. Просто так сложились обстоятельства. Если и винить кого-то, то саму Мину или Хибану с Бинас. Так что не принимай это так близко к сердцу. — он продолжает подбадривать друга, похлопывая его по плечу. — Если ошейник останется на месте, Мина, возможно, и не подумает убивать. И это уже будет победой. Хотя Бинас всё равно остается проблемной. Если предположить, что та статуя — её дар, то она виновна в смерти Цутии и Мины.

Дурень в замешательстве кивает. Да, впереди еще целая гора вопросов, в которых он совершенно не разбирается.

— И вообще, действительно ли Хибану убил Амаги? А если так, то какова была цель? Была ли их взаимная гибель случайностью? Или у него были те же мотивы, что и у Мины?..

— В прошлый раз старик Амаги тоже погиб...

— Вот как... Хм, нет, ничего не понятно. Становится только запутаннее.

Кайто задирает голову к потолку, и дурак повторяет его жест. Если уж умник ничего не понимает, то бестолочи и подавно ловить нечего!

— В общем... вот что. В следующий раз тебе нужно сделать четыре вещи. — Кайто начинает загибать пальцы. — Первое: держи ошейник при себе и иди в главный зал. Второе: открой сейф и обязательно забери описание своего дара. Третье: не снимай ошейник с Хибаны. И четвертое...

— А четвертое? — Дурень заглядывает Кайто в лицо...

— ... Сделай так, чтобы и в следующем круге стал твоим союзником. — ... а тот, смущенно отводя взгляд, едва слышно бормочет.

— ... Точно, конечно! Мы же с тобой подружились, значит, в следующий раз всё получится еще лучше! — Цуёси мгновенно приободряется.

«Я не один! Всё движется в правильном направлении, ведь обрел такого друга, как Кайто!»

Однако...

— Стой! Не забывай: когда цикл начнется с начала я забуду обо всем, лишь один ты будешь помнить текущие события. — ему приходится спустить с небес на землю новообретенного друга.

— ... Кайто, ты меня забудешь? — осознав горькую правду, тот мгновенно сникает.

— Не забуду. Просто вернусь в то состояние, когда мы еще не были знакомы.

— А разница какая-то... я дурень, что с меня взять, не понимаю всех тонкостей! — только недавно оживленный возможностью спасти Бинас да остальных, он окончательно вянет, как трава в засуху. — Мне будет так одиноко...

И правда, ему становится невыносимо грустно. Они ведь только-только сблизились. Вместе проходили испытания, вместе ели из одного котелка... В прошлый раз почти не общались, а в этот раз говорили обо всем на свете. Другими словами, стали друзьями. Даже договорились поменяться покемонами. Это так радовало его. И вот теперь, чтобы исправить ужасную реальность, придется пожертвовать сей прекрасной дружбой и начать всё с чистого листа!

— ... Что ж, мне лестно это слышать, честное слово... — собеседник картинно пожимает плечами, но уголки его губ невольно ползут вверх. — Но ты ведь всё равно хочешь всё исправить?

— Угу...

— Тогда не вешай нос. Нам нужно многое обдумать и запомнить. Слушай внимательно.

— ... Хорошо.

Почувствовав очередное ободряющее похлопывание по спине, Кабасима понемногу приходит в себя. К нему возвращается решимость двигаться к «следующему разу».

— Итак, вот три вещи, которые тебе нужно разузнать в следующий раз. Первое: правда ли то, что сказала Мина. Действительно ли Хибана и Бинас связаны с якудза и причастны к смерти её близкого человека. И второе: какое желание хочет исполнить Бинас. — простофиля внимательно слушает, а Кайто продолжает. — Пока здесь есть люди, готовые убивать ради своих желаний, смертельная игра никогда не станет той «мирной забавой», о которой ты мечтаешь.

— О-о-о... Ну почему всё так...

— Поэтому тебе придется либо связать их всех и держать под присмотром, либо выяснить подробности их желаний и найти способ исполнить их без помощи демонов. Первый вариант кажется мне вполне осуществимым для тебя, но учитывая, что у всех есть особые способности, ничего нельзя гарантировать. Так что лучше начни с желаний.

Глупец не до конца понимает логику друга, но идея о том, что желания можно исполнить и без демонов, кажется ему здравой. В каком-то смысле его компания «Красивый Милый Ангел» занимается тем же самым — исполняет мечты людей. Кто-то хочет большой дом, кто-то — пандус вместо лестницы, кто-то мечтает о вкусном натто или хочет найти пропавшего кота. Дуралей помогает всем, возможно, сумеет помочь и заплутавшей в жизни Бинас.

— Понял! Обязательно поговорю и с ней, и с Хибаной!

— Вот и славно. Выясни желания каждого. Если узнаем, кто они такие и чего хотят, возможно, нам удастся избежать новых жертв. А если не выйдет... что ж, тогда придется выбирать, кого спасать в первую очередь. Но в этом я тебе помогу.

Дурень окончательно расцветает. Цель ясна, а рядом — верный друг, готовый прийти на помощь! Что может быть лучше?

— Ой!

— Ч-что такое?

Внезапно он кое-что осознает и пристально смотрит на малость опешившего реакций здоровяка нового друга.

— ... А какое желание у тебя?

— А?

— У тебя ведь тоже есть то, что ты хочешь исполнить, верно? — он подается вперед...

— ... Ну, это... — ... отчего Кайто инстинктивно немного отстраняется. — ... тебе оно может показаться ужасно глупым... — следом неловко отводит взгляд и, словно извиняясь перед сияющим энтузиазмом дурачком, едва слышно произносит. — ... хочу получить премию. Литературную. За свою писанину.