День нулевой, ночь: Главный зал (3)

— Сейчас нас восемь против одного, так? Почему бы не прикончить его, пока есть возможность? А?

— Да как же... не хочу умирать, и уж тем более не хочу никого убивать!

— Слышь?! Ты чё, намекаешь, что это ты меня прихлопнешь, если полезу?! Совсем страх потерял?!

— Да нет же! Просто прошу не убивать меня, потому что у меня и в мыслях нет причинять кому-то вред!

Хибана на взводе из-за опасности, которую представляет Дурень, а тот на взводе, потому что не хочет расставаться с жизнью.

— Что ж, воздержусь от комментариев по поводу убийства, но соглашусь: в сей игре Дурнясима будет лишь обузой. — вставляет своё веское слово Кайто. — Он ведь непроходимый тупица. Никогда не знаешь, что он выкинет в следующий миг. Как можно доверять свою жизнь партнёру, от которого не знаешь чего ждать?

Объект живого обсуждения горестно вздыхает. В словах Кайто есть доля истины: он и сам понимает, что его глупость уже не раз подводила окружающих.

— А я считаю, что его стоит оставить в живых. — Тама продолжает настаивать на своём. — Если он действительно обладает такой силой, может быть полезен. В любом случае, пока мы не поймём истинные намерения организаторов, убивать его преждевременно. Как говорится, дурню и ножницы в пользу.

— Точно! Так и говорят!

— Тебя вообще не задевает, когда тебя называют Дурнем? — Кайто смотрит на него с нескрываемым изумлением...

... но Кабасима лишь гордо выпячивает грудь, всем своим видом подтверждая правоту Тамы, отчего подобные мелочи его совершенно не беспокоят.

— Кроме того, оставим в покое вопрос о том, как именно избавился от ошейника. Полагаю, что где-то должен был находиться ещё один экземпляр. Ведь нас здесь девять человек. — произносит Ё, заставляя Цутию, Бинас, Мину и Кайто согласно кивнуть. Хибана же лишь озадаченно чешет в затылке, чем вызывает у Дурня прилив симпатии. — Сейчас у нас есть символы Солнца, Меркурия, Венеры, Земли, Марса, Сатурна, Урана и Нептуна... Не хватает только Юпитера. Следовательно, ошейник Кабасимы-куна должен был быть с символом Юпитера. Что думаете?

— Ё! Ну ты и голова! — поражённый дедукцией товарища, великан расплывается в улыбке и хлопает его по спине.

Понимая, что при его силе можно ненароком переломать человеку кости, он старается действовать как можно нежнее — лишь слегка похлопывая ладонью.

— Значит... Кабасима-сан действительно просто разорвал свой ошейник?

— Именно так!

— Ты помалкивай!.. Что ж, вынужден признать правоту этого довода: ошейник для него наверняка предназначался. Но это не значит, что горю желанием быть с ним в одной команде.

Дурень поникает, слыша ворчание Кайто.

«Неужели я настолько плох как напарник?»

— Но послушайте. Мы ведь все понимаем, что рано или поздно кому-то придётся умереть? Так почему бы не начать с него? — Хибана не унимается, сверля взглядом каждого из присутствующих. — Или вот что... Неважно, он это будет или кто-то другой. Если мы решим, кого убить, прямо сейчас, избавит нас от лишней возни в будущем, не так ли?

«Вот оно... — Дурень не до конца осознаёт детали, но понимает главное: им действительно велели убивать друг друга. — И сей вопрос нельзя вечно откладывать в долгий ящик.»

Мысль, хоть и западало, но доходит даже до его разума.

— Ох, да сколько можно пустословить! — неожиданно восклицает Цутия. В его голосе слышится раздражение, которое, впрочем, направлено скорее на самого себя, чем на окружающих. — Скажу сразу. Я, Цутия, не намерен никого убивать ради исполнения своего желания. — произнеся сию тираду, выглядит хоть и горько, но на удивление умиротворённо.

— Хе... Неужто у тебя нет заветной мечты, старик?

— Есть. Но если ради неё лишу кого-то жизни, она лишь станет ещё недостижимее.

— Это ещё почему? Чалился, что ли, раньше?

— Нет, вовсе не в этом дело...

Дурень взирает на «Сатурна», тот уклонялся от прямого ответа и смущённо потирал затылок.

«А этот дядька крутой.» — проносится в голове у нашего героя.

Дурень всегда считал крутыми тех, кто не боится прямо высказывать своё мнение.

— Ах, простите! Я... я согласна с Цутией-саном! Тоже не хочу никого убивать ради своих желаний! — Мина, чей голос доселе был едва слышен, находит в себе силы заявить об этом во всеуслышание.

Многие удивлены её смелостью, но Цуёси лишь понимающе кивает: от этой девушки он иного и не ждал. Она тоже крутая.

— В таком случае, Мина-сан, не хотите ли объединиться со мной? У нас есть особые способности, следовательно, вдвоём нам будет легче противостоять любым невзгодам.

— Э?.. А, ну да, в этом есть смысл... — она в замешательстве кивает, пытаясь обдумать предложение.

«Видно, что решение даётся ей нелегко.»

— Понимаю, нужно немало мужества, чтобы довериться незнакомцу. Но так или иначе, выбор сделать требуется. Ведь в полдень нам всё равно придётся разбиться на группы.

— А? В полдень? Это ещё зачем? — пока Дцрень пребывает в неведении...

— Кажется, две трети ночи уже позади. — ... Цутия бросает взгляд на свои наручные часы и хмурится. — Осталось около получаса. Нам стоит поторопиться с выбором партнёров.

— Да почему?! Почему мы должны с кем-то объединяться?! Эй!

— Ты что, совсем ничего не знаешь? Ах, ну да, ты же у нас особенный... — Бинас со вздохом пожимает плечами. Несмотря на её снисходительный вид, всё же снисходит до объяснений. Всё-таки она добрая. — Комнаты для «игры», которые откроются в полдень, имеют ограничение по количеству человек.

— Ограничение по количеству?..

— Именно. Устройства в глубине этих комнат работают только в промежутке между открытием дверей и вечерним колоколом. При этом в каждой комнате оборудования хватит лишь на четверых — так сказал демон. К тому же, все эти приспособления одноразовые. — Глупец слушает, и над его головой мысленно всплывает целая россыпь вопросительных знаков. Стоящие рядом Кайто и Ё смотрят на него с нескрываемым сомнением в его умственных способностях, но Кабасима этого даже не замечает. — Иными словами, если в комнату зайдут пятеро, как минимум один из них не успеет воспользоваться устройством и умрёт от яда. Выйти же из комнаты до наступления ночи невозможно.

— А-а, теперь понятно! — Глупец наконец уловил суть, отчего на душе у него стало спокойнее.

«В одну комнату нельзя заходить больше чем вчетвером.» — это он запомнил.

— Всего комнат девять. Значит, за один день мы можем открыть не более трёх. — добавляет Ё.

— Это если никто ещё не откинулся! Если нас останется четверо или меньше, можно хоть семь комнат за день вскрыть. — вставляет свои пять копеек Хибана.

Дурень согласно кивает, хотя эта часть объяснения дошла до него лишь наполовину. Главное, он уяснил: «Больше трёх комнат в день использовать нельзя».

— Итак. Пришло время решить, кто с кем пойдёт. — подытоживает Цутия.

«Наконец-то ситуация прояснилась. — великан решительно кивает. — Все присутствующие должны разделиться на три команды.»

— Итак... есть ли у кого-нибудь пожелания? — едва «Мистер Сатурн» прерывает затянувшееся молчание вопросом...

— Я... я бы хотела пойти вместе с господином Цутией. — ... как Мина тут же, не теряя ни секунды, вскидывает руку вверх.

— Вот как!.. Что ж, весьма польщен. В таком случае, рассчитываю на твою поддержку.

При этих словах Мины на лице мужчины проступает нескрываемое облегчение, смешанное с искренней радостью. Именно так выглядит человек, которому удалось завоевать чье-то доверие.

«Глядя на них со стороны, я — хоть и остаюсь в глазах окружающих беспросветным дурнем — тоже чувствую, как на душе становится теплее.»

— Послушайте, если это возможно, я бы хотела, чтобы третьим участником стала женщина. Мне... так будет чуточку спокойнее...

— Ох, в таком случае не прочь присоединиться. Как ты на это смотришь?

Следом за первой просьбой мгновенно находится и третий доброволец. Таким образом, первая команда сформирована: Цутия, Мина и Бинас.

«Даже моему скудному уму под силу осилить простейшее уравнение 'девять разделить на три равно три'. Следовательно, если мы разбиваемся на три группы, в каждой должно быть ровно по три человека.»

— Чудесно. С Цутией и Миной мне будет вполне комфортно. Я уж точно не желаю иметь ничего общего с тем уличным сорванцом.

— Чего-о?! Ты это сейчас про меня, что ли?!

«Похоже, Бинас питает к Хибане стойкую неприязнь.» — наблюдая за их перепалкой, Кабасима лишь беспомощно топчется на месте, мысленно умоляя их не затевать драку.

Итак, первая тройка определена, и теперь предстоит распределить оставшихся шестерых участников.

— Стало быть, нас еще шестеро. Хм... Тама-сан, так или иначе ты окажешься единственной женщиной в своей группе... У тебя есть какие-нибудь предпочтения? — Ё первым обращается к девице, стремясь прояснить ситуацию.

Девушка на мгновение погружается в раздумья, после чего решительно указывает пальцем на Ё и... на Дурня.

— В таком случае, Ё. Ты и Кабасима-кун. Мы втроем — пойдет?

Сие заявление застает двух парней врасплох.

— А... да, вовсе не против. Но... могу ли узнать причину твоего выбора? — вопрошает человек с «Солнечным ошейником»...

... в то время как Цуёси лишь недоуменно склоняет голову набок, искренне не понимая: «Почему именно я?». Подобный выбор Тамы кажется загадочным не только им двоим, но и, пожалуй, всем остальным присутствующим.

— Всё предельно просто. Мне, по большому счету, совершенно всё равно, с кем идти. — отвечает она с легким налетом безразличия. Ё в ответ лишь весело посмеивается, отчего, кажется, окончательно успокаивается. — Однако Кабасима-кун вызывает определенное любопытство.

— Э-э?.. — от столь внезапного признания его сердце делает невольный скачок!

— Как ни крути, в нем буквально всё кажется каким-то неправильным и странным.

— А, ну да...

Стоит ей договорить, как воодушевленный настрой Дурня мгновенно улетучивается. Он затихает и даже немного приунывает.

«Всё-таки подобные эмоциональные качели — когда тебя сначала возносят, а затем тут же бросают оземь — переносятся довольно болезненно.»

— Впрочем, если он способен в клочья разрывать ошейники, то польза от него определенно будет.

— О-о! Это ты верно подметила! Положись на меня! Если проблему можно решить грубой силой мышц, считай, она уже решена!

— Вот это-то и пугает... — шепчет Ё.

Тем не менее, на его лице вновь сияет широкая улыбка.

«Ё — отличный парень, да и Тама тоже человек неплохой. В такой компании мы наверняка сможем поладить! Чего нельзя сказать об оставшейся троице...»

— Значит, в остатке у нас Кайто, Хибана и старик Амаги! Ох и компания подобралась — одни вредины. Вы там вообще справитесь? Сможете не перегрызть друг другу глотки и действовать сообща?

— Слышь ты, придурок! Может, мне тебя прямо здесь прихлопнуть, а?! Какого черта ты несешь?!

— Да я же за вас переживаю! Хибана, ты же только и делаешь, что лезешь на рожон, вот и беспокоюсь!

«И впрямь за них волнуюсь, но стоит мне высказать свои опасения, как на меня тут же обрушивается волна гнева. Пожалуй, именно это и заставляет переживать еще сильнее.»

— Ну-ну, давайте оставим Кабасиму-куна в покое... Скажите, у вас троих нет возражений против собранного состава? — когда Ё вмешивается в спор...

... Хибана, видимо, осознает, что устраивать истерику сейчас — затея не самая умная. Он лишь раздраженно сплевывает, отворачивается и сухо кивает в знак согласия.

— Ладно. Главное, что не в одной банде с этой высокомерной девицей.

— Ох, какая прелесть. Кажется, хоть в чем-то наши вкусы совпадают.

— Пф, много на себя берешь.

Очевидно, что между Хибаной и Бинас пробежала черная кошка. Данное обстоятельство заставляет меня тревожиться. Однако внезапная мысль озаряет разум Цуёси: «Постой-ка, это что же получается, Хибана не против того, чтобы быть в одной команде со мной?. Возможно, он вовсе не злой, а просто вспыльчивый, но в глубине души вполне славный малый».

— Кайто, а ты что скажешь?

— Если честно, не чувствую ничего, кроме всепоглощающей тревоги. — дает он вполне резонный и честный ответ на вопрос Ё. — Однако... пусть будет так. Это всё же лучше, чем если бы меня тянул на дно вон тот болван.

— Эй-эй... Неужто тебе настолько не по душе?..

— Скажу прямо: до сих пор не доверяю твоей роже. Мне кажется, стоит нам переступить порог одной комнаты, как при первой же возможности пустишь меня в расход.

— Да не собираюсь я никого убивать! Неужели выгляжу настолько ненадежным?! Хотя... пожалуй, так оно и есть!

«Признание Кайто в неприязни немного задевает меня, но тут уж ничего не поделаешь. Как говаривал мой старый бригадир: 'Запомни, парень! Доверие — вещь хрупкая, его по крупицам собирать надо! Не надейся, что тебя все сразу полюбят!'.»

— А как насчет вас, Амаги-сан? — напоследок лидер второй группы обращается к деду.

— ... Да, мне безразлично. — тот бросает на юношу беглый взгляд. — И еще, Ё, верно? У меня есть к тебе разговор.

— Что?

— Идем со мной.

Пока Ё и все остальные стоят в полном оцепенении, Амаги разворачивается и направляется в сторону лестницы, по которой Цуёси когда-то прибежал сюда. Нижние пролеты уже окончательно ушли под воду, так что, вероятно, он планирует поговорить где-то на площадке перед затопленной зоной. Собственно, это единственное место, где можно пообщаться с глазу на глаз.

Ё с растерянным видом смотрит на Таму. Та лишь безучастно пожимает плечами. Видя это, набравшись решимости, медленно следует за Амаги.

— Ну, я тогда тоже...

— Стой, куда поперся! — Бинас преграждает Дурню путь. — Не видишь, что ли, у них там свои секреты. Нечего тебе там делать.

«Чувствуя себя немного обделенным, слегка грущу, но в итоге смиряюсь с мыслью, что и у дедули Амаги могут быть свои причины для таинственности.»