День нулевой, полдень: Одиночная камера

— Мм?.. — Кабасима Цуёси пробуждается от сна. Медленно открывает глаза, жмурится и с наслаждением, широко потягивается всем телом. — Кажется, мне снилось что-то важное, да вот только всё из головы вылетело. — бормочет он себе под нос. Издав затяжной зевок, парнишка окончательно приходит в себя и замирает, озадаченный внезапным открытием. — К слову... а где это я очутился?

Юноша обнаруживает, что находится вовсе не в своей уютной комнате. Это место не похоже и на комнату отдыха в строительной конторе, куда совсем недавно устроился на работу. Над его головой словно зависает целый рой знаков вопроса. Пока оглядывается по сторонам, в районе шеи раздаётся металлический лязг.

— Ой! Это ещё что такое?!

Ориентируясь на звук, опускает взгляд и замечает на своих тренированных шейных мышцах некое подобие металлического ошейника. От этого устройства тянется массивная цепь, другой конец которой надёжно вмонтирован в стену. Там же, у основания цепи, виднеется лист с пояснениями.

Цуёси не слишком жалует тексты, что длиннее краткого девиза «Безопасность прежде всего!», однако сейчас честно старается вникнуть в написанное.

— «Уже проснулся? Раз ты читаешь эти строки, значит, ошейник уже увидывал. К слову, если ещё не заметил, взгляни на левую руку. Подготовил для тебя часы.» — дочитав до этого места, Кабасима послушно смотрит на своё запястье. Там красуется предмет, напоминающий наручные часы, однако вместо привычных двенадцати цифр и двух стрелок на циферблате красуются лишь две зоны — «День» и «Ночь», а также единственная стрелка. Судя по её положению, сейчас время перевалило за середину «Дня». — «Каждый период, будь то 'День' или 'Ночь', длится примерно девяносто минут по человеческому исчислению. Не вдаваясь в лишние подробности, скажу лишь одно: если к моменту, когда стрелка коснётся сектора 'Ночи', ты всё ещё будешь находиться в этой комнате, тебя ждёт неминуемая смерть.»

— Э-э-э?! Я что, умру-у-у-у?! — вопит Цуёси, поражённый столь шокирующим известием.

От неожиданности он кричит так громко, что крик этот зарождается в самой глубине его нутра. Стены начинают мелко дрожать, а свисающая с потолка лампочка опасно раскачивается. На работе часто хвалили за его зычный голос: «Ну и лужёная же у тебя глотка, мужик!».

— «Для меня будет прискорбно, если участники начнут выбывать ещё до официального начала игры, ведь это лишит зрелище всякого интереса. Посему настоятельно рекомендую тебе поскорее выбраться отсюда.»

— Я тоже хочу выбраться! Помирать мне никак нельзя! — Кабасима с неистовой решимостью кивает, словно ведя диалог с самой бумагой.

От резкого движения головы цепь идёт крупной волной и оглашает комнату тяжёлым грохотом.

— «Твой ошейник, как видишь, намертво прикован к стене. Однако само устройство соединено с цепью лишь одним навесным замком. Ключ от него спрятан где-то в этой комнате, именно в той зоне, куда ты можешь дотянуться.»

— Вот оно что!

— «Ищи же его, пока искра твоей жизни не угасла окончательно!»

— Ладно! Всё понял!

Почувствовав в этих словах некое подобие поддержки, приободряется. Сия способность воодушевляться на пустом месте, даже когда его никто и не думал подбадривать, является главной отличительной чертой пленного парня.

Цуёси поднимается на ноги и вновь окидывает взглядом своё узилище. Пол, стены и потолок выполнены из грубого бетона. Одинокая лампочка, покачиваясь, отбрасывает мечущиеся тени. Помещение совсем небольшое, размером едва ли в четыре с половиной татами. Из мебели здесь присутствуют лишь шкаф, письменный стол да кровать, на которой он только что лежал. На столе он замечает предмет, похожий на отвёртку, нечто вроде настольного календаря и блок странной, непонятной формы. На этом список заканчивается. Ключа нигде не видно.

Кабасима стоит посреди комнаты, склонив голову набок. Над ним снова сгущаются воображаемые знаки вопроса. Внимательно перечитывает инструкцию, снова хмурится и в конце концов...

— Да ничего не понимаю! — в сердцах выкрикивает он.

Раздаётся оглушительный треск — Кабасима просто разрывает ошейник голыми руками. В этом и заключается главное оружие Кабасимы Цуёси, известного под прозвищем «Дурень». Его стиль непоколебим: любые препятствия сокрушаются грубой физической силой. Ошметки ошейника, безжалостно растерзанного мышцами безумца, со звоном разлетаются по бетонному полу. Теперь он свободен, но дверь комнаты всё ещё заперта. Это обстоятельство ставит его в тупик.

Казалось бы, дверь можно просто вышибить, но Цуёси работает в строительстве. Он прекрасно знает, каких колоссальных трудов стоит возведение здания, и ему становится неловко перед безвестными строителями за возможную порчу имущества.

— Э-э-эгей! Есть тут кто-нибудь?! — кричит он, изо всех сил барабаня в дверь в надежде, что кто-то снаружи откликнется и отопрет замок.

Однако за дверью царит мёртвая тишина. Цуёси замирает в нерешительности, вспоминая наставление своего бригадира: «Никогда не делай опрометчивых шагов!». Он смиренно ждёт, но ситуация не меняется. Тишина настолько глубокая, что кажется, будто стены обладают идеальной звукоизоляцией. Тем временем стрелка часов неумолимо ползёт к сектору «Ночи». В памяти всплывает предупреждение: «остаться здесь — значит погибнуть».

«Делать нечего.»

Со вздохом разочарования и мыслью о том, что стоимость ремонта двери наверняка вычтут из его жалованья, Дурень проводит мощный таран плечом. Раздаётся грохот ломающегося металла, стальная преграда поддаётся, и Цуёси с понурым видом выходит в коридор.

* * *

Перед ним простирается совершенно обычный коридор, освещённый лампами дневного света. На дверях виднеются таблички с непонятными символами, которые ни о чём не говорят нашему герою. Однако один знак всё же кажется ему знакомым.

— О! Это же «зеркало Венеры»! Я это знаю! — радостно восклицает он.

Символ «♀» не оставляет сомнений: за дверью должна быть женщина.

— Эй, ты там в порядке?! — кричит он и, не дожидаясь ответа, выносит дверь.

Им движет вовсе не похоть. Ну, может, самую малость. Но в первую очередь в его голове всплывают слова наставника: «Слушай сюда! Женщин и детей защищай любой ценой! В этом и есть суть настоящего мужика!». Хоть Кабасима и непроходимо глуп, сердце у него доброе. Ведомый исключительно благими намерениями, решает спасти возможную пленницу. Это уже вторая дверь, принесённая в жертву, при этом на плече самого здоровяка нет ни единой царапины. Но внутри его ждёт разочарование.

— Никого нет! Совсем пусто!

Комната оказывается точной копией его собственной. Дверца шкафа распахнута, внутри виднеется нечто похожее на сейф, в который вставлен блок причудливой формы. Для Кабасимы всё это — тёмный лес. Впрочем, одну важную деталь подмечает. На стене висит цепь, но она свободна. Это значит, что человек, находившийся здесь, освободился по всем правилам, в отличие от самого Цуёси, который просто уничтожил механизм. Стало быть, существовал и другой способ открыть дверь изнутри. И ключ от замка наверняка был где-то спрятан, просто он его не нашёл.

— Эх, и правда я дурень лесной... — вздыхает он.

Кабасима относится к тому редкому типу людей, которые прекрасно осознают ограниченность своего интеллекта. В этот момент до его слуха доносится странный треск и гул. Пока он пытается сообразить, в чём дело, из того конца коридора, откуда он пришёл, стремительно начинает прибывать вода!

— А-а-а-а-а-а-а?!

Парень срывается с места. Он несётся со скоростью профессионального спринтера, преодолевающего стометровку меньше чем за десять секунд. В моменты опасности у него пробуждается поистине чудовищная сила. Заметив впереди лестницу, ведущую наверх, с неимоверной мощью отталкивается от пола и взлетает по ступеням, преодолевая пролёт за пролётом. Внезапно он оказывается в просторном зале. Под ярким светом люстр расстилается ковёр глубокого тёмно-синего цвета. В этот миг из динамиков раздаётся объявление:

— «Итак, игра начинается. Участники, покажите всё, на что вы способны.»

Голос обрывается. Тяжёлый колокольный звон разносится по помещению, и восемь человек с застывшим на лицах изумлением смотрят на ворвавшегося Кабасиму.

— Ой! Тут люди! Какое счастье! — Цуёси облегчённо выдыхает и расплывается в широкой, беззаботной улыбке.

Разумеется, радость испытывает только он один. Остальные восемь участников не чувствуют ни малейшего облегчения. Скорее наоборот.

— К-кто ты такой?! Что ты здесь делаешь?! Отвечай! — к нему, исполненный подозрения, приближается старик. Его лицо искажено тревогой, а на лбу выступает холодный пот.

— А? Это вы мне? Я — Кабасима Цуёси! Рад знакомству! А вас как звать, дедуля?

Он твёрдо усвоил: в любой непонятной ситуации нужно вежливо здороваться. Для него это незыблемое правило, которое соблюдает даже в столь напряжённой обстановке.

— Что за тип... — бормочет старик, отшатываясь.

— Ну, я же сказал: Кабасима Цуёси. Кабасима — это фамилия, а Цуёси — имя.

Старик так и не называет себя в ответ. Почувствовав укол одиночества от нерадушного приёма, он переводит взгляд на остальных. Все они смотрят на него с опаской, тревогой или явным недоверием. Цуёси мысленно дает каждому краткое определение: «Так, парень, ещё парень, девушка, молодая женщина, школьница, какой-то мужик и подозрительный хлыщ...». Всего вместе со стариком получается восемь человек. Порядок.

— А что тут вообще происходит? Вы все — друзья дедули? Представьте меня им, а то мне как-то неловко в стороне стоять. — Кабасима настойчиво пытается завязать разговор...

... но старик лишь продолжает медленно пятиться.

«Обидно!»

— М-да... Даже не знаю, с чего начать объяснения. — произносит сурового вида мужчина, а стоящий рядом с ним парень с замашками бандита лишь согласно кивает с неопределённым выражением лица.

Скромная на вид девушка делает полшага в сторону эффектной женщины, ища у неё защиты. Та, в свою очередь, смотрит на Кабасиму как на надоедливое насекомое. Нервный молодой человек не может отвести от пришельца растерянного взгляда, а другой парень, выглядящий вполне дружелюбно, молча и пристально изучает здоровяка.

— Придётся объяснить. Иначе это будет нечестно. Для этого ведь и предназначено «ночное время»? — вперёд выступает девочка-подросток. Её чёрные волосы, подстриженные до плеч, колышутся при движении, а ясные, напоминающие кошачьи глаза внимательно смотрят на Цуёси. Затем она добавляет. — Мы все собрались здесь, приняв приглашение дьявола. У каждого есть заветная мечта... и чтобы исполнить её, нам придётся убивать друг друга. Судя по всему, правила таковы.

— Да ничего не понимаю-ю-ю-ю-ю! — Кабасима решает просто перестать думать.

Впрочем, он и до этого не слишком утруждал себя размышлениями.