День второй, полдень: Аквариум предательства (2)

— Слава богу. Ты очнулась.

Похоже, шок от укола или действия аппарата привел её в чувство. Пока она, пошатываясь, пытается встать, роковая дамочка поддерживает ее, а мужчина приносит из кучи хлама подходящий стул.

— Что ж, позвольте мне быть следующим.

— Пожалуйста. Времени у нас предостаточно.

Цутия проходит процедуру, за ним — Бинас. Когда все трое закончили с антидотом...

— Так, а теперь объясни, что это было за представление!

— А?

— Твоя песня... Что это вообще такое?! — дамочка буквально накидывается на Дурня.

— Гимн моей компании. — тот, ничуть не смутившись, с улыбкой отвечает. — Я работаю в филиале «Цветочные Качки» стройфирмы «Красивый Милый Ангел»!

— «Цветочные Качки»?!

— Ага! Наш директор сказал, что в наше время даже качки должны быть «цветочными», иначе это могут счесть за харассмент. Вот он и сменил крутое название филиал «Северной Сайтамы» на филиал «Цветочных Качков»!

— Крутое?! По-твоему, это крутое название?! Постой, но если бы всю префектуру Сайтама переименовали в префектур «Цветочных Качков», тебе бы это понравилось?!

— А почему бы и нет? Префектура Цветочных Качков — звучит здорово! Кстати, в Японии же полно префектур с почти одинаковыми именами, да? Может, им тоже стоит смениться? Ну, этих... «Фуку-чего-то-там» штук пять вроде есть?

— Их три! И для начала извинись перед Фукуи, Фукуокой и Фукусимой!

Дурень на то и дурень, что карту Японии помнит весьма смутно. Он даже Нагасаки от Окинавы толком не отличит. Единственное, что он знает наверняка — Хоккайдо, потому что его контуры нарисованы на упаковке сырного кекса.

— Это кошмар? Мина, скажи, мне это снится?

— Я... уже совсем ничего не понимаю...

Бинас выглядит совершенно изнуренной, а девушка помоложе — настолько растерянной, что, кажется, снова готова упасть в обморок. Кабасима же, ничуть не смущаясь, продолжает мурлыкать себе под нос гимн своей компании.

— Надо же... Столько времени осталось. Этого никак не ожидал.

— Да ладно? У меня и в прошлый раз так было.

— А-а, ну теперь-то понимаю? стоит Кабасиме-куну взяться за дело, как проблемы решаются с неимоверной скоростью...

Цутия приносит стулья для Бинас, Дурня и себя, и все рассаживаются. Вот только делать совершенно нечего — игра закончилась слишком быстро.

— В обычной ситуации мы бы наверняка долго спорили, кому лезть в аквариум, да и достать ключ было бы непросто. Кто-то мог бы и вовсе погибнуть... С этой точки зрения наше положение весьма необычно. Фу-уу-х...

Цутия откидывается на спинку стула. Видно, что он морально истощен. Дурак смутно понимает его состояние, хотя и не догадывается, что сам стал тому причиной.

— Ну... поняла, что наш Дурень-кун — личность во всех смыслах выдающаяся. То, что он сотворил, за гранью логики.

— Да чего вы? У нас на работе все так делают.

— Да что это за компания у тебя такая?!

В памяти дурачка живо всплывает случай с корпоративного выезда, когда им объяснили, что в реке расплодилась инвазивная форель, вытесняющая местных рыб. Тогда вся бригада затянула гимн, а вечером все дружно ужинали форелью на гриле. Именно поэтому корпоративы стройфирмы «Красивый Милый Ангел» обычно проходят на берегах водоемов, оккупированных съедобными видами-чужаками.

— В общем... с Дурнем-куном в будущем нужно быть поосторожнее. Если примкнет не к тем людям, быть беде... — Бинас внезапно переводит разговор на личность парня. — Слушай, ты уже решил, чью сторону примешь?

— А?

— Душа у человека всего одна. А тех, кто хочет исполнить желание... если не считать Цутию-сана, Мину и тебя, остается еще пятеро. Конфликт неизбежен, понимаешь?

«Точно.»

Слова Бинас заставляют Цуёси вспомнить: после третьего дня, на четвертом, их неминуемо ждет столкновение.

— Не-е, не хочу выбирать стороны и всё такое...

— Вот как? Ну, дело твое...

Мысли о грядущей ссоре нагоняют тоску. Он предпочитает не забивать голову тем, в чем не разбирается. Какой смысл мучиться, если от этого только устаешь?

— Но, по крайней мере, остерегайся Кайто. — вдруг добавляет Бинас. — Кажется, он пытался убить Цутию-сана.

Кабасима буквально подпрыгивает от неожиданности!

— Э?.. Что?! В каком смысле?! — пока Дурень пребывает в растерянности, Мина тоже испуганно ежится...

... а Цутия лишь тяжело хмурится и молчит. Посему объяснять продолжает Бинас:

— Ты наверняка слышал: в комнате, куда мы заходили, «игра» заключалась в том, что при активации ловушки вылетали стрелы. То есть, если двигаться осторожно, никакой опасности нет.

— Я бы точно провалился!

— Не сомневаюсь. Так вот, мы с этим справились, хоть это и было непросто. Продвигались шаг за шагом, проверяя каждый сантиметр... И тогда Кайто, скорее всего, нарочно активировал ловушку. Чтобы избавиться от Цутии-сана.

Великану сложно представить сию картину. Однако за годы работы в строительстве он усвоил: любая ошибка может стоить жизни.

— Может... он нечаянно?

Именно поэтому Дурень так и думает.

«Кто станет намеренно устраивать аварию на производстве? Наверное, такие люди и существуют, но среди моих знакомых их нет. Несчастный случай — всегда трагедия, а не злой умысел. Наверняка и с Кайто произошло нечто подобное.»

— И ты можешь называть это «случайностью» даже здесь? Когда из-за сей «случайности» едва не погиб человек? — роковая женщина сурова, и ее слова звучат вполне резонно.

«Авария есть авария. Ей нет оправдания. Если случается беда, кто-то страдает. Именно поэтому сотрудники стройфирмы 'Красивый Милый Ангел' всегда предельно внимательны...»

— На самом деле, даже если это была оплошность, сути дела не меняет. Тот, кто способен убить по неосторожности, опасен. С таким человеком дел иметь не хочу. Сего достаточно.

— Вот оно как...

Дурак, сам не раз совершавший ошибки, понуро опускает голову. В то же время он думает: «Ведь тоже кучу раз косячил на работе, но меня никогда не бросали. Наверное, я всё-таки счастливчик».

— Честно говоря, сам не видел, как Кайто активировал ловушку. — берет слово Цутия. — Так что утверждать ничего не могу. Может, сам оступился, а может, и Бинас — теоретически не исключено. Я не собираюсь во всем винить Кайто.

— Погоди-ка! Ты намекаешь, что я хотела тебя убить?!

— Вовсе нет. Но позволю себе заметить: наши распри только на руку демону.

— Точно... — Бинас на мгновение лишается дара речи, а затем на ее лице появляется горькая усмешка. — я и забыла. Ведь ты и Мина вроде как не собираетесь исполнять свои желания?

— Верно. Для тебя же, напротив, демон — это «партнер», с которым стоит сотрудничать?

— Возможно. Но гарантий, что он останется на моей стороне, нет, так что постараюсь не упустить момент, когда пора будет уходить. — Бинас невесело усмехается, и в ее взгляде мелькает тень одиночества и страдания.

Дурню становится как-то не по себе.

— Слушайте... от всех этих дум у меня в животе заурчало.

— Что?

«Даже в самые печальные моменты хочется есть. — он решает взять инициативу в свои руки. — А сытый желудок — залог бодрости духа. Стало быть, пора действовать!»

— Эй, можно мне съесть тот пилав?!

«Добыча провианта! А именно — тех самых рыб, что всплыли после его вокальных упражнений!»

— Пиранью, ты имеешь в виду? Или ту рыбу-голиафа?..

— Голиаф-тигр. В принципе, их едят. Но у нас нет ни огня, ни посуды... — замечает Мина.

— Зато в куче хлама был нож. Разделать-то мы ее сможем.

— Класс! Обожаю сырую рыбу, так что всё путем! Ура!

Получив добро, Дурень восторженно мчится к аквариуму. Сейчас им движет на четверть забота о товарищах и на три четверти — собственный аппетит. Пусть он и добрый малый, желающий всех подбодрить, но прежде всего — голодный дуралей. Вскоре возвращается в комнату с аппаратом, таща в охапку тушу рыбы-голиафа.

— Вот! Будете?

— Нет, воздержусь.

— И я тоже...

— Э-эм... ну, разве что один кусочек... — несмело произносит Мина.

Цуёси притащил рыбину с таким энтузиазмом, но реакция остальных оказалась сдержанной. Впрочем, лицо Бинас сменилось с тоскливого на озадаченное, так что, можно считать, простодушный простофиля своей цели достиг.

— Ну как знаете! Если захотите: скажите, еще притараню! Так, и как же ее кромсать... Вот так, что ли?

С ножом в руке замирает над рыбой, мучительно соображая, с какой стороны подступиться. Разумеется, ответа не находит.

— Дайте я. — Мина, тихо посмеиваясь, забирает у него нож.

Она деловито склоняется над рыбой и... легким движением вскрывает брюхо. Под ее рукой внутренности отделяются в мгновение ока, кости извлекаются, и получается идеальное филе. Дурак наблюдает за этим процессом, затаив дыхание, словно перед ним творится магия.

— Ух ты, Мина, круто! Ты умеешь разделывать рыбу!

— Да, самую малость... — смущенная похвалой, девица продолжает работать уверенными движениями, превращая рыбу в аккуратные ломтики сашими.

— Поразительно... Мина-сан, ты повар?

— Нет, просто люблю готовить. Ну, еще подрабатываю в кафе.

— Понятно. Вполне в твоем духе. — замечает Бинас.

Пока она ловко нарезает филе...

— А-а-а-а-а-а! Кабасима-сан! Это не мясо! Это потроха! Внутренности! — ... вдруг вскрикивает от ужаса.

Оказывается, Цуёси уже вовсю уплетал извлеченные внутренности рыбы-голиафа!

— В-вы в порядке?! Кабасима-сан, как вы?!

— Мм! А это вкусно!

— Да я не про вкус! Там же паразиты могут быть!

— Спокойно! Бригадир говорил: если хорошенько прожевать, ничего не будет!

Пока она в панике мечется вокруг, Дурень с невозмутимым видом поглощает рыбьи потроха. Он полон сил, энергии и... глупости.

— О господи... ну и ну... он безнадежен...

— М-да... Внутренности сайры — деликатес, но вот так, сырыми...

Цутия и Бинас окончательно опускают руки, взирая на сие зрелище в полном оцепенении. А дуралей, пребывая в прекрасном расположении духа, продолжает уплетать свой обед. Однако...

— О?! Тут что-то есть! Косточка, что ли?

— Это же не мандарин... Погоди, что там?