День второй, ночь: Главный зал (1)

— Бинас-сан! — Мина в мгновение ока оказывается рядом с упавшей девушкой.

Опустившись на колени, тут же применяет свой дар. Ладони Мины окутывает уже знакомое нежно-голубое сияние, которое начинает впитываться в тело девушки, даруя исцеление. Та тяжело дышит, но всё же находит в себе силы поднять голову.

— Бинас! Эй! Ты как, в порядке?!

— С-со мной... благодаря Мине... всё будет хорошо...

Видя, что подруге стало легче, Мина без сил опускается на пол, шепча слова облегчения. Дурень присаживается рядом, и они вместе радуются чудесному спасению.

— Хм... Прости, Бинас, что тревожу тебя в такой момент, но что именно произошло? — лицо Цутии при этом выражает крайнюю озабоченность.

— Внезапная боль... — дамочка, всё ещё выглядя измождённой, слабо кивает. — Словно грудную клетку тисками сдавило...

— ...Действие яда в ошейнике?

— Не знаю... Но, скорее всего, нет...

Ответ Бинас заставляет Цутию нахмуриться. Мина дрожит от страха, а Дурень лишь растерянно переводит взгляд с одного на другого, не понимая, что предпринять.

— Понятно... В любом случае, нам нужно как можно скорее воссоединиться с остальной четвёркой. Нельзя исключать, что произошедшее с ней — дело рук кого-то из них, вернее, результат использования чьего-то дара. Хотя мне очень хочется верить в обратное. — с этими словами лидер группы помогает девушке устроиться на стуле и переводит взгляд на дуралея. — ... Что ж, Кабасима-кун. Прошу тебя, сделай то, что должен.

— Есть! Положись на меня! Опять таран, да? Это мигом! Ну-ка, поберегись... Тара-а-ан!

— Ты всегда выкрикиваешь название приёма во время его исполнения?.. — бормочет старик.

Тот со всей дури врезается в дверь. Раздаётся оглушительный треск, и дверное полотно улетает внутрь вместе со всем, что находилось за ним. Мощь его удара поистине неописуема!

— Стол?.. Неужели это служил распоркой?

Когда они выбираются из комнаты в атриум, взору открываются обломки мебели, коими, по всей видимости, была забаррикадирована дверь. Конечно, теперь всё это превратилось в щепки и хлам под натиском Дурня, а обломки разлетелись по всему залу, сокрушив даже перила. Очевидно одно: кто-то намеренно воздвиг здесь баррикаду, дабы запереть их внутри.

— Неужели сделала та четвёрка?!

Цутия застывает в изумлении, в то время как Дурень сокрушается о масштабах разрушений, втайне опасаясь, что ему предъявят счёт за испорченное имущество.

— Э-э, Цутия-сан? — Мина же пребывает в полнейшем смятении. — Но это же невозможно! Как только пробил колокол, мы сразу попытались выйти, и дверь уже была заперта. Остальные четверо в это время тоже должны были находиться в своих игровых комнатах. У них просто не хватило бы времени соорудить баррикаду с этой стороны...

— Нет, Мина-сан, у них была такая возможность. Днём, перед тем как войти в свою игровую зону. — онмрачно указывает на щепки под ногами.

— Мы думали, что они вошли в комнату сразу после нас. Но на самом деле они могли быстро завалить наш выход мебелью, прежде чем скрыться в своей комнате.

— Быть не может... — девица потрясена до глубины души...

... да и до Дурня наконец начинает доходить суть происходящего, отчего на сердце становится тяжело. Выходит, Тама, Ё, Хибана и Кайто решили оставить их умирать взаперти? Он хочет верить, что это ошибка, но у него не хватает доводов, чтобы возразить.

— ... Впрочем, если это так, то возникает резонный вопрос «зачем?». — Цутия тяжело вздыхает и недоуменно склоняет голову.

— А?

— Видишь ли, они прекрасно знают о силе Кабасимы-куна. Очевидно, что любая баррикада против него — пустая трата времени. Они должны были предвидеть, что он её разнесёт.

— ... Да уж, завал разлетелся от одного-единственного удара... — Мина оглядывает обломки и осознаёт правоту его слов. — Тама, Ё и Хибана видели мощь Дурня своими глазами, да и Кайто наверняка слышал рассказы. К тому же, для постройки сей баррикады потребовался бы сговор всех четверых, что само по себе кажется маловероятным...

И это правда. Вся группа уже осведомлена о чудовищной силе парня. Рассказы о том, как он гнул железные прутья и голыми руками одолел льва, разошлись быстро. Против такого человека любая преграда — лишь временное неудобство.

— Ну и... что всё это значит? Я дурак, мне не разобраться... — канючит Цуёси.

— Прости, Кабасима-кун. У меня нет однозначного ответа. Но если гадать... — Цутия криво усмехается. — ... склонен думать, что это дело рук самого дьявола. Он намеренно стравил нас, дабы посеять семена вражды и раздора.

— А-а, вон оно что! Слава богу! Значит, среди нас нет предателей, да?! Скажи, что это так!

— Это лишь моё предположение, которое кажется мне наиболее логичным, но не факт, что оно истинно. Мы не можем быть до конца уверены в невиновности той четвёрки... — неуверенно молвит старик,

... но Дурень уже воспрянул духом. Если никто не замышлял зла: это же просто замечательно!

— Так давайте пойдём и спросим их самих! Они ведь уже должны были вернуться! — преисполненный решимости, тот бодро зашагал к лестнице. Он надеется застать Таму, Хибану, Ё и Кайто внизу и во всём разобраться. Но, спустившись в главный зал, лишь недоуменно оглядывается по сторонам. — Пусто... Э-э-э?

Зал абсолютно пуст. Ни Тамы, ни Хибаны, ни Ё, ни Кайто — никого нет.

— Их нет... Вот оно что... Хм-м... — Цутия бледнеет на глазах. Осмотрев зал вслед за Дурнем, вновь устремляется наверх. Тот и Мина следуют за ним по пятам. — Дверь в их игровую комнату открыта...

Они заходят внутрь, решив пройти путь команды Тамы в обратном направлении, но далеко идти не приходится. Едва переступив порог комнаты с детоксикационным устройством, слышат чей-то голос:

— Черт... Опять неудача! Скорее, позовите Мину-сан!..

Перед их взором предстаёт страшная картина: три тела неподвижно лежат на полу.

— Ч-что здесь произошло?! — Цутия в ужасе застывает, Мина вскрикивает, закрывая рот руками.

— Тама! Хибана! Кайто! — Дурень мгновенно бросается к лежащим. — Очнитесь!

Да, это были они. Трое членов группы лежали на холодном полу, не подавая признаков жизни.

— М-Мина! Сделай же что-нибудь! Кайто и Хибану тошнит!

Он приподнимает Хибану и Кайто, лежащих ближе всех к входу. Но девушка из его группы не шевелится.

— Мина! Прошу тебя, помоги им!

— Я... попробую. — выдавливает она из себя.

Девушка опускается на колени рядом с Кайто и заносит над ним руки, но... заветное голубое сияние не появляется.

— Э? Как так? Ничего не происходит... — Кабасма хлопает глазами...

— Мой дар... — ... а Мина выглядит так, словно вот-вот разрыдается. — ... могу использовать его лишь раз между ударами колокола. Иными словами... коли уже применила его, мне придётся ждать следующего сигнала, прежде чем смогу кого-то исцелить.

Такова жестокая суть этой смертельной игры. Им дарована невероятная сила, но за неё приходится платить суровыми ограничениями. Она потратила свою способность на Бинас и ныне бессильна перед лицом новой беды.

— Что?! А... т-точно... я и забыл!.. Что же нам теперь делать?! Может, непрямой массаж сердца?! Или искусственное дыхание?! Или всё сразу?!

Великан, в свойственной ему манере, мечется между паникой и решимостью. Он забирается верхом на Хибану и, припомнив уроки коллег, принимается со всем усердием, но осторожно (дабы не переломать бедняге кости), делать массаж сердца. Однако спасаемый не приходит в себя.

Тем временем Цутия обращается к Ё — единственному, кто остался на ногах. Тот медленно поднимает измученное лицо, полное раскаяния и боли.

— Я не знаю... Колокол пробил, дверь открылась... и в ту же секунду Хибана и Кайто, шедшие впереди, просто рухнули на пол.

— Дверь открылась, и они упали?..

— Да. Не сразу понял, что случилось. Но вскоре и сам почувствовал, что со мной что-то не так... — Ё говорит медленно, словно по крупицам восстанавливая события. — Сперва подумал, что процедура очистки прошла неудачно. Что аппарат дал сбой или типа того. Но... не знаю. Истинная причина мне неведома. — он обхватывает голову руками, борясь с приступом боли. — Но понял, что мы на волосок от смерти. И тогда... использовал свой дар. На себе и на Таме-сан, до которой успел дотянуться. — он бросает взгляд в сторону девушки, а затем вновь смотрит на Цутию. — Мой дар — «Время неуязвимости». Только поэтому мы с ней и уцелели.

— Значит, Тама-сан... — Мина, услышав это, бросается к лежащей девушке. Её лицо озаряется слабой надеждой. — Она дышит! Тама-сан просто спит!

Среди беспросветного отчаяния сей крохотный лучик света кажется величайшим спасением. Все с надеждой смотрят на Таму, стараясь верить, что самое худшее осталось позади.

* * *

— Мм?.. — спустя некоторое время Тама наконец пробуждается.

— Ой... а-а, вот оно что... я... спала?

— Да, ты погрузилась в сон, причём, судя по всему, оставалась в объятиях грёз ещё довольно долго даже после того, как действие «Времени непобедимости» подошло к концу.

Стоит парню из её группы вкратце обрисовать ситуацию, как девица понимающе кивает, однако в то же мгновение взор падает на безжизненные тела Хибаны и Кайто, отчего глаза красавицы юной в немом ужасе расширяются.

— Послушайте, а они двое...

К тому моменту наш Дуралей уже прекращает попытки непрямого массажа сердца. До него наконец доходит горькая истина: как бы сильно ни старался, жизни этих двоих уже не вернуть.

— Фух... Не могу сказать, что преисполнен радости, но всё же хочется верить, что в этом есть хоть какое-то спасение... — Цутия устремляет взор на Таму и являет миру усталую, измученную улыбку. — Ё-кун, Тама-сан. То, что вы сумели остаться в живых, стало для нас немалой надеждой. Благодарю вас.

Услышав слова мужчины, и парень и девушка с крайне сложным выражением на лицах, но всё же едва заметно да кротко кивают в ответ. За эти несчастные десять минут мир вокруг изменился до неузнаваемости: Бинас едва не переступила порог вечности, а Хибана и Кайто и вовсе покинули бренный мир. Однако тот факт, что среди них остались выжившие, несомненно, служит им утешением.

* * *

— Пожалуй, мне стоит объясниться более обстоятельно. — спустя некоторое время произносит Ё, немного придя в себя, и вновь начинает свой рассказ. — Я и сам пришёл в сознание лишь за мгновение до того, как вошли господин Цутия и остальные, поэтому практически не владею информацией о случившемся.

— Хм... Значит ли это, что ты пребывал в беспамятстве?

— Ну, возможно, так оно и есть. Видите ли, пока действует «Время неуязвимости», способен сводить на нет любые атаки, направленные против меня или того, к кому прикасаюсь, но в качестве побочного эффекта теряю сознание. Само собой, в этот период лишён возможности действовать или получать сведения извне. Проще говоря, для меня время словно замирает.

Слушая пояснения, Дурень делает для себя важное открытие: «А-а, вот оно как, значит, нельзя просто врубить неуязвимость и раскидать всех вокруг таранным ударом». В его голове тут же всплывает сцена из известной гоночной игры, где игрок под бодрую музыку использует звезду и эффектно раскидывает соперников, но, увы, здесь подобный номер не пройдёт.

— А когда действие закончилось и очнулся, то обнаружил, что Хибана и Кайто уже...

— Понятно.

Наконец всё встаёт на свои места. Ё и Тама спаслись благодаря «Времени неуязвимости», однако платой за сие чудо стало забытьё, отчего им так и не довелось узнать, что именно произошло с Кайто и Хибаной. Как бы там ни было, двое выжили, и сей факт неоспорим.

— Что ж... Нам тоже есть о чём поведать. Прошу прощения, что отвлекаю в такой обстановке, но не уделите ли вы нам немного времени? — с этими словами Цутия приглашает Ё в главный зал. Тем временем наш Дурень осторожно подхватывает тела Кайто и Хибаны на руки и бережно укладывает их на подходящую кровать и диван. Он чувствует, как плоть двоих постепенно остывает, осознавая присутствие Смерти, отчего его сердце наполняется невыразимой печалью, и парень даже позволяет себе немного всплакнуть.

— Ну, пожалуй, рассказ о том, как Кабасима-кун одним лишь голосом прикончил рыбу в аквариуме, опущу, ибо сие кажется уже не столь важным...

— Нет, вообще-то мне безумно интересно это услышать...

— А ещё, когда на мгновение обернулась, мне показалось, что господин Кабасима приклеился к потолку...

— Тоже интригует... Хотя, скорее всего, всё это лишь незначительные детали. — вставляет Ё.

«Нельзя же вечно лить слёзы.» — Дурень звонко хлопает себя ладонями по обеим щекам, дабы привести чувства в порядок, после чего бодрым шагом возвращается в зал к остальным и с решительным видом занимает своё место.

Стоит ему появиться, как все взоры обращаются к нему, отчего парень лишь в замешательстве склоняет голову набок.

— А... мы тут как раз обсуждали гимн компании, в которой трудится Кабасима-кун.

— А? Гимн? О, Тама, Ё, хотите тоже послушать гимн моей конторы?

— Кабасима-кун, тебя очень прошу: если уж собрался петь, делай это с нормальной громкостью. Ты понимаешь, что значит «нормальная»? Громкость, с которой ты распеваешь на работе, здесь не годится. Пой так, словно просто разговариваешь.

Получив столь настойчивое наставление от Цутии, дуралей энергично кивает и вполголоса затягивает: «О-о-о-о-о! Стройфи-и-и-рма 'Красивый Милый Ангел'!..» На лицах Тамы и Ё застывает неописуемое выражение, однако Тама всё же вежливо хлопает в ладоши, за что парень, расплывшись в улыбке, отвечает глубоким поклоном.

— Так вот... Мы обнаружили здесь кое-что любопытное.

Цутия запускает руку в карман и извлекает оттуда целую связку ключей Нептуна, которые громко позвякивают в его ладони.

— Как много одинаковых ключей...

— Да. Очевидно, из какой бы рыбы мы ни доставали их, результат был один и тот же. Следовательно, нахождение ключей не является случайностью, а представляет собой часть замысла организаторов игры.

Ситуация, при которой у них оказывается столько ключей Нептуна, выглядит довольно нелепо, но поделать нечего, ведь им пришлось выпотрошить целых одиннадцать рыбин.

— И когда обнаружили замочную скважину, да открыли люк в полу, внутри оказалось вот это.

Стоит Цутии извлечь куклу Кайто, как лица Тамы и Ё искажаются от напряжения.

— Это что же... нечто вроде куклы-вуду?

— Кто знает... Бинас предположила, что сие может быть амулетом на удачу, но, признаться честно, мне в голову пришли те же ассоциации, что и Ё-куну. Однако желания проверять это на практике у меня не возникло. — Цутия тяжело вздыхает...

— Возможно, в других комнатах точно так же спрятаны куклы и других людей... — ... на что Ё понимающе кивает, а Тама внезапно произносит.

Именно по этой причине наши герои отправляются к тому самому лабиринту из железных решёток, куда Дуралей, Ё, Тама и Хибана входили в самый первый раз.

— Если ключи были внутри рыб, то... — Тама, прилагая усилия, переворачивает тушу льва на спину. — Возможно, и в животе льва тоже что-то припрятано.

— Простите, но я... никогда раньше не препарировала львов... — неуверенно произносит Мина.

— Ну, вряд ли здесь найдётся хоть кто-то с подобным опытом. Хм-м...

Пока Тама с надеждой взирает на Мину, та лишь пятится назад. Очевидно, что человека, способного разделать льва, среди них нет. Наш Дурень тоже никогда таким не занимался.

— Будь на месте организатора, не стал бы прятать ключ в столь неочевидном месте, как внутренности животного. — хладнокровно замечает Ё и обходит львиную тушу со стороны головы. — Поэтому полагаю, что искать стоит здесь... А ну-ка, взяли.

Ё хватается за челюсть льва и начинает с силой тянуть её вверх.

— М? Ё, ты чего задумал?