День нулевой, полдень: Главный зал

Голос разносится эхом. Болван и остальные восемь человек одновременно оборачиваются на звук и видят старинный громкоговоритель, похожий на раструб трубы, из которого с небольшими помехами доносится речь. Всё в точности как в прошлый раз.

— «Совсем скоро подземный этаж, где вы находились, полностью уйдёт под воду. Судя по всему, остались комнаты, где до сих пор не разгадано ни единой загадки... Но те, кто там заперт, уже не успеют. Впрочем, могу начать объяснения, это ничего не изменит. — взоры присутствующих обращаются к Дурню. Но он лишь гордо выпячивает грудь, думая про себя: «Не я один такой! В комнате Юпитера тоже ничего не разгадано! Там вообще никого не было!». — Как вы уже догадались, вы — глупцы, поддавшиеся на зов демона. Грешники, готовые ради своих желаний предавать и убивать ближних! — дьявольское объявление продолжается. Дурень согласно кивает с серьезным лицом. Неужели все здесь, как Хибана, оказались в ситуации, когда нет иного пути, кроме как просить дьявола о чуде? — Я разъясню правила смертельной игры, в которую вам предстоит сыграть. Слушайте внимательно, второго раза не будет.»

— Ага! Понял! — простофиля энергично откликается на голос, хотя про себя отмечает, что слышит это уже во второй раз.

Окружающие смотрят на него со смесью недоумения и жалости.

— «Прежде всего... вы наверняка заметили ошейники на ваших шеях.»

При этих словах все снова косятся на дурака. На его шее ошейника нет. Но тут уж ничего не поделаешь: его тело оказалось сильнее инъекционной иглы...

— ... Это объявление — запись?

— Или же голос просто не видит Кабасиму-куна?..

Тама и Ё перешёптываются, вновь поглядывая на громилу. Тот, желая быть замеченным, даже приподнимается на цыпочки. Огромный детина становится ещё внушительнее, но голос продолжает вещать как ни в чём не бывало.

— «Эти ошейники ввели вам токсин. Точнее, это не совсем яд, а наше магическое средство... но для простоты назовем его ядом. Суть одна: без противодействия вы... умрете, как только наступит следующая 'ночь'! — Болван понимающе кивает. Да-да, именно из-за этого ему и пришлось начинать всё заново! — Коли жизнь вам дорога, то задача перед вами стоит простая. Как только ваши часы возвестят о наступлении 'дня', двери вокруг распахнутся. За ними вас ожидает увлекательная 'игра', а наградой за её успешное прохождение станет антидот. Сие устройство нейтрализует яд, который уже течёт в ваших жилах. Разве это не чудесно?— Болван кривится от недовольства, вспоминая, что это устройство частенько подводит в самый нужный момент. — Разумеется, дабы вы не расслаблялись, следующей ночью вам вколют новую порцию отравы, дабы вы встретили смерть на рассвете, но сию проблему вы вольны решить в ходе очередного раунда. Проще говоря, единственный ваш шанс на спасение — победа в игре и использование детоксикатора. Однако прошу внимания: есть четыре важных нюанса! — речь дьявола льётся в том же ритме, что и прежде. Болван всё больше убеждается, что это обычная запись. — Во-первых, каждая дверь, ведущая к испытанию, открывается лишь единожды. В светлое время суток вы вольны войти в любой нетронутый проём, но стоит лишь переступить порог и позволить створкам захлопнуться, как путь назад будет отрезан навсегда! — услышав это, снова приуныл. Те двери и впрямь не поддаются. Будь у него инструменты, он бы, может, и разобрал их по винтику, но голыми руками — никак. Полное поражение. — Во-вторых, ограничение по числу участников. Входить в двери может сколько угодно человек, вас не ограничиваю. Однако... устройство в конце пути рассчитано строго на четверых. А выход из игровой зоны не откроется до наступления ночи. Смекаете? Если в одну комнату набьётся пятеро и более смельчаков, то как минимум один из них гарантированно обречён на смерть! — тут Дурень спокоен. — У него нет ошейника, значит, может быть тем самым пятым лишним, которому не нужна вакцина. Удовлетворённо кивает, припомнив сей нюанс. — В-третьих! Учтите, что антидот в детоксикаторе пригоден к использованию лишь в течение того светового дня, когда была открыта дверь. — это правило ему уже знакомо. Очередной кивок. — И наконец, четвёртое... — голос зазвучал почти торжественно. — В стенах игровых комнат администрация не несёт ответственности за любые происшествия. Более того, мы объявляем полную безнаказанность за любые ваши деяния, что бы вы там ни сотворили. — на этих словах расплывается в улыбке. Значит, крушить всё вокруг — официально разрешено! — Что ж, господа, на этом всё. Наслаждайтесь игрой. Ах да, напоследок... Каждому из вас дарована уникальная сверхспособность. Надеюсь, вы ознакомились с инструкциями в сейфах? Действуйте согласно писаному, и вы без труда пробудите свой дар. Пусть он поможет исполнить ваши заветные желания.»

«Ту способность, которая позволяет вернуться на девяносто секунд назад, если подумать 'надо переделать'!» — отчетливо вспоминает Болван и снова кивает. В его сердце стальным клеймом выжжено: «Моё желание — выбраться отсюда со всеми! А ещё одолжить Кайто покемонов и заставить его написать роман, понятный любому дураку!»

— «Ваши желания будут исполнены на 'четвертый день, в полдень', начиная с текущего момента, ночи, что можете считать за «нулевую».. В назначенный час мы возьмём на себя ответственность и претворим в жизнь ровно столько мечтаний, сколько человеческих душ окажется в том фонаре. Однако имейте в виду: если выживших окажется больше, чем собранных душ, мы не станем расширять лимит. Решайте сами, кто из вас достоин награды. — Болван клянётся себе: «Я не дам этому фонарю загореться!». — Способ наполнения фонаря предельно прост: когда человек умирает, его душа неизменно попадает в сие пристанище. Для начала мы поместим туда искры тех, кто расстанется с жизнью до следующего звона ночного колокола. И так будет повторяться вновь и вновь. Запомните. — «Хрен ты получишь наши души!» — мысленно огрызается Дурень. — Итак, игра начинается. Желаю удачи, участники.»

— Я постараюсь! — во весь голос выкрикивает Цуёси.

* * *

Наконец, все закончили представляться. На этот раз он не опоздал, отчего на объяснения ушло гораздо меньше времени.

— Что касается распределения по комнатам... Для начала спросим Кабасиму-куна.

Запас времени дарит спокойствие. Болван в приподнятом настроении поворачивается к Цутии.

— Ага! Что такое?

— Послушай... Похоже, ты разорвал ошейник ещё до того, как тебе ввели яд. Не хочешь ли ты остаться здесь и присмотреть за залом, вместо того чтобы идти на игру?

— А? Не-а, не хочу. Пойду с Кайто!

Болван с сияющей улыбкой по-свойски приобнимает лучшего друга за плечо, отчего тот кривится так, будто съел лимон.

— К тому же, если пойду, получится по три человека на три комнаты, идеальный расклад, а?

— Надо же, для дурака ты на удивление сообразителен... — он выглядит слегка впечатлённым тем, что напарник справился с делением. Тот, конечно, просто повторяет чужие слова, но всё равно чувствует себя невероятно умным. — А ещё... если один останусь, наверняка кто-то будет переживать, ведь так? — поумневший болван обводит взглядом присутствующих.

— И то верно. — в ответ Тама, облегчённо выдохнув, делает шаг вперёд. — Кабасима-кун сейчас в таком положении, что, останься он здесь, он мог бы погубить нас всех. Если откроет все двери в течение дня, наши антидоты пропадут, и мы не доживём до второго дня.

Услышав слова девушки , активно закивал: «Во-во! Именно это я и имел в виду!». Даже если он не помнит логику, главное — помнить правильный ответ, а остальные всегда помогут его обосновать. Очередной жизненный урок усвоен.

— То, что мы услышали это от тебя, дорогого стоит. Значит, у тебя нет намерения убивать нас? — Цутия мягко улыбается. Болван уже собирается кивнуть, как вдруг вспоминает: «Ой! В этот раз я ведь должен был притворяться убийцей?!». Он испуганно смотрит на Кайто, но тот лишь легонько толкает его в бок и шепчет: «Актер из тебя никакой. Веди себя как обычно». Получив добро, расплывается в широчайшей улыбке и кивает старичку. — Вот как... Тогда, Кабасима-кун, не хочешь объединиться со мной?

— Чего?

Такого поворота Кайто явно не ожидал. Цутия с надеждой в глазах смотрит на Болвана.

— Кайто-кун, я и ты — одна команда. Как тебе такая мысль?

— Э-э... Ну, я... я... — Дурень в замешательстве. Он планировал пойти с Нептуном и Марсом, и приглашение от Сатурна застало его врасплох. — Я-то не против, но... понимаешь... — мечется, не зная, что делать, но в конце концов природа берет своё — лгать он не умеет. — Прости, старик Цутия! — отвешивает глубокий, каноничный поклон в 90 градусов, а затем, осторожно поднимая голову, косится на Хибану. — Я уже пообещал Хибане, что мы будем в одной комнате... Мне очень приятно, что вы позвали, но... обещание есть обещание...

Взоры всех присутствующих устремляются на гопника.

— ... Этот тип вломился в мою комнату, выломав дверь, ясно вам? — тот цокает языком и демонстративно вздыхает.

— Ага! Мы там обо всём и договорились!

— Вот оно что. — услышав это, Цутия понимающе кивает.

— Эй, Кабасима, так тебя зовут? — Амаги тем временем сверлит Болвана недобрым взглядом. — Зачем ты выломал дверь Хибаны?

— А?

— Ты знал его или Кайто заранее? И... знал ли ты того, кто занимал комнату «Юпитера»?

Вопросы ставят Болвана в тупик! Конечно, их знал, ведь уже проходил через это. Но понимает, что если расскажет правду, начнутся проблемы.

— Ну-у... как вам сказать... не знаю никакого Юпитера... и в комнате никого не было...

Когда на него наваливаются со всеми вопросами сразу, начинает путаться. Он решает ответить хотя бы про пропавшего десятого.

— Послушайте, Амаги-сан. — тут в разговор вступает Кайто. — Он Дурень, с него нечего взять и расспрашивать бесполезно.

— Дурень значит?..

— Именно. В мою комнату и вовсе... попал сквозь стену.

— Сквозь стену?..

— Наши комнаты оказались соседними. Я стал свидетелем того, как стена внезапно разлетелась в щепки, и оттуда явился великана с два теремка. А затем выбил дверь моей комнаты уже изнутри, чтобы выбраться в коридор. — Кайто смотрит куда-то вдаль отсутствующим взглядом...

... а Амаги лишь в изумлении раскрывает рот. В ту прошлую попытку стены и двери и впрямь не устояли перед тараном. Значит, здешние игровые двери просто намного прочнее. Болван чувствует, как в нем закипает азарт: «Когда-нибудь и этой двери задам жару!» — После этого предложил открыть комнаты Юпитера и Марса.

— И почему же именно их? — прервал вопросов объяснения умника старичок Амаги. Подозрительным взглядом прожигал всю троицу.

— Потому что они казались сильными.

Ответ вызывает у всех собравшихся шок.

— С-сильными?..

— Именно. Юпитер — планета верховного бога Зевса. Марс — бог войны. Оставим в стороне тот факт, что Дурень с Плутона оказался просто горой мышц... Если и искать союзников, то логично выбирать тех, чьи ино с большой вероятностью окажутся могущественными. Разве не так?

Болван в этих рассуждениях не смыслит ни черта. Однако Тама, Ё и Мина, похоже, находят объяснение вполне логичным. Что же касается Амаги...

— ... То есть, вы намерены с кем-то сражаться?

— Возможно. Как минимум, мы не собираемся сидеть сложа руки и позволять вытирать об нас ноги.

Амаги долго и пристально смотрит на Кайто. Тот заметно нервничает, но держится уверенно. В конце концов...

— Хм. Ладно, допустим, тебе верю.

Кажется, сиапмчк решил отступить. Болван не совсем понимает суть спора, но, видя облегчение на лице Кайто, тоже радуется.

«Ура!»

Когда допрос Амаги заканчивается...

— Кстати, вы ведь открыли дверь Юпитера? — ... в игру вступает Ё.

— А? Ну да! Но там внутри никого не было... — Дурень грустно вздыхает.

«Действительно, если там должен был быть человек, то куда он делся? Вдруг забился в какую-нибудь щель и теперь тонет?»

— Получается, место Юпитера изначально пустовало...

— Пустующий трон Зевса... Весьма символично, не находитe?

Мина и Тама о чём-то перешёптываются, озадаченно склонив головы. Дурак, глядя на них, тоже начинает верить, что Юпитера здесь и не должно было быть.

«Что ж, это лучше, чем если бы кто-то утонул всеми забытый.»

— Тогда... как распределимся по комнатам? — снова встаёт вопрос о командах.

— Я! Я хочу быть с Кайто и Хибаной! — на сей раз Болван вскидывает руку выше всех, едва не касаясь потолка.

В итоге всё сложилось как нельзя лучше.

— Тогда расклад такой: я, Мина и Бинас. Ё, Тама и Амаги . И, наконец, Кабасима, Кайто и Хибана. Решено.

Распределение оказалось точно таким же, как и в прошлый раз. Болван облегчённо выдохнул.

— В таком случае, мы займём эту комнату. Возражений нет?

Амаги выбирает ту же дверь, что и прежде. Остальные команды тоже расходятся по знакомым местам. Значит, Болвану и компании снова достанется комната Дев-Близнецов.

— Время ещё есть. Тама-сан, можно тебя на пару слов? — Амаги, как и в прошлый раз, отзывает девушку.

В итоге она, старичок и примкнувший к ним Ё начинают о чём-то шептаться. Наблюдая за ними со стороны, Дурень внезапно ловит озарение.

— Эй! Кайто! Хибана! Мне тоже нужно посоветоваться! Срочно! — ему тоже захотелось устроить секретное совещание, совсем как Амаги! — Слушайте! Если проблему можно будет решить мышцами, так и сделаю, идёт?!

Он решает заранее заручиться поддержкой товарищей. Вот только шепота не получается — его зычный голос разносится по всему залу. Болван всегда говорит громко, такова его натура.

— Не против, но ты орешь на весь зал!

— Говори хоть чуточку тише, придурок!

— Ой, простите-е-е... — получив нагоняй, наконец переходит на приглушённый тон.

Это его стратегия, которую вынашивал изо всех своих сил. И...

— Понятно. Если знать о подобном заранее, можно подготовить контрмеры.

Кайто хитро ухмыляется, Хибана смотрит с нескрываемым любопытством, а простак, хоть и сам до конца не понимает плана, просто довольно сияет.

Вскоре совещание команды Амаги заканчивается, и Тама, как и в прошлый раз, приступает к проверке ошейников. У Болвана его нет, но его всё равно осматривают. Тама с нескрываемым изумлением качает головой: «И впрямь разорвал...». Он в ответ лишь гордо выпячивает грудь. Когда осмотр завершён, наступает пора идти в игровую комнату.

— Ну, погнали-и! — болван энергично устремляется вперёд.

Под неоднозначными взглядами остальных участников, гадающих, как именно этот парень собирается «решать проблемы мышцами», троица скрывается за дверью...

— Мы — девы-близнецы... а?

— ... Почему вы так улыбаетесь?

И в сей миг судьба близняшек была предрешена.