День третий, полдень
— Ё?.. — потрясённо шепчет Тама. Но парень не шевелится. — Ё!
Дурень ошарашенно наблюдает за происходящим. Всё кажется каким-то нереальным. Люди гибнут один за другим, словно в дурном сне. И в этот момент в сторону девушки начинает движение чья-то тень. Напавшим оказывается рыцарь в алых доспехах. Его лица не разглядеть за глухим шлемом, но по его движениям ясно одно: он нацелился на девицу.
В неё летит брошенный кинжал. И тут Дурень срывается с места.
— У-о-о-о-о!
Он направил на враг сокрушительный таран — удар той самой невероятной силы, за которую его так хвалили на работе. Словно разъярённый бык, парень несётся на рыцаря. Кинжал летит не в Таму, а прямиком в Цуёси, но поднятый им вихрь воздуха сбивает снаряд с курса, и клинок лишь бессильно ударяется о кулак героя, после чего падает на пол. Опешивший рыцарь вскидывает алый щит, сжимая в другой руке меч. Но для нашего героя это не имеет ровным счётом никакого значения. Таранный удар Кабасимы, гордости компании «Красивый Милый Ангел», способен разнести в щепки и щиты, и мечи, и любые доспехи! С глухим костяным звуком воин отлетает в сторону, врезается в стену и сползает по ней с мерзким хрустом.
— Тама!
Дуралей не бросается добивать врага, его первая мысль — о девице.
«С ней всё в порядке, она цела. А вот Ё...»
— Смерть наступила мгновенно. — произносит Цутия, опустившись на колени подле парня, и с выражением бесконечной усталости и сожаления качает головой.
Какое-то время никто не мог пошевелиться. Мина была в прострации, Цутия выглядел совершенно вымотанным. А Тама застыла над телом Ё, не отводя от него глаз. Дурень тоже стоял столбом, не зная, что предпринять. Он ведь дурачок, что с него взять, и в такие моменты в его голове не рождалось ни единой путной мысли.
— Пожалуй... стоит взглянуть на него. — первым нарушает тишину человек преклонных лет.
Он медленно поднимается и направляется к поверженному рыцарю. От алых доспехов, меча и щита не осталось и следа — судя по тлеющим обломкам, они сгорели так же, как и то копьё. А под шлемом...
— Это что, статуя?
Лик противника, хоть и изрядно помятый ударом Дурня, напоминал изваяние из белого мрамора, черты которого до боли походили на Бинас.
— Это Бинас?.. Нет, неужто... ожившая статуя напала на нас?.. — мужчина пытается что-то обдумать, но лишь безнадёжно машет рукой и снова опускается на пол. — Всё, больше ничего не понимаю! Проклятье, ну почему всё так?!
Кабасима, разделяя его чувства, понуро садится рядом. Мина тихо всхлипывает, а Тама... она всё так же неподвижна. Парень даже на мгновение пугается, не умерла ли и она. Глядя на неё, чувствует, как сжимается его собственное сердце. Ему до боли хочется её подбодрить, но не знает как.
Очевидно, что Тама и Ё были знакомы задолго до этого кошмара — возможно, близкие друзья или даже влюблённые. То, как Ё назвал её «Цугуми», то, с какой нежностью и невыразимой тоской она смотрит на него сейчас — всё это говорит о глубокой привязанности. Смерть его стала для девицы невообразимым ударом. Дурень не может просто сидеть сложа руки. Он отчаянно пытается придумать хоть что-то, его мозг буквально закипает от усилий. Поскольку он, увы, безмозглый, мысли ходят кругами, но воля его сейчас сильнее, чем у кого-либо другого.
— Решено! — с этими словами парень решительно поднимается на ноги. — Народ! Кончаем с игрой, и поскорее! — стрелки его часов как раз доползли до отметки «Полдень», знаменуя начало нового этапа. Дуралей сжимает кулаки и во всеуслышание заявляет. — А потом мы заставим демона исполнить наше желание! Пусть вернёт всех к жизни! А если не сможет — пусть даст нам всё переиграть заново!
И в сей миг... Дуралей начинает светиться. Да-да, его тело испускает мягкое сияние. Если бы светился только зад, его можно было бы принять за светлячка, но сияние исходит от каждого сантиметра его плоти!
— К-Кабасима-кун, что с тобой?
— А?! О чём ты?! В такие моменты надо быть бодрячком!
— Бодрячком?! Ты что, светишься от бодрости?!
— Свечусь?! Да вы о чём?!
Сам парень ничего не замечает — ведь не видит себя со стороны, упорно смотрит только вперед.
— Неужели... — Тама, глядя на сияющего Дурня, внезапно меняется в лице. Она сверяется с часами и решительно хватает парня за руку. — Так это правда!.. — в глазах девушки вновь вспыхивает огонёк надежды. — Кабасима-кун, твой дар... «Способность поворачивать время вспять»!
— Чего-о-о-?.. — парень лишь рот разинул от удивления.
— Поворачивать время?.. Как это понимать?
Цутия и Мина тоже застыли в изумлении...
— Кабасима-кун! — ... но Тама, не теряя ни секунды, вплотную приближается к герою. — Слушай меня внимательно, примерно через тридцать секунд ты вернёшься в прошлое — либо к моменту начала раунда, либо ещё раньше, когда мы были в своих комнатах!
— Че-е-е-е-е-е?! С чего вдруг?!
— Таков твой дар: способность отматывать время! Она срабатывает через девяносто секунд после того, как ты выразишь твёрдое намерение «начать всё сначала». Описание немного странное, но...
Дурень окончательно запутывается.
«Что за 'странное описание'? Что за 'время вспять'?»
— Тама-сан! Объясни и нам...
— Простите, господин Цутия, времени на объяснения нет! — она игнорирует преклонных лет человека и продолжает в упор смотреть на великана. — Слушай меня, Кабасима-кун! Как только игра начнётся — сразу, как можно скорее, выходи из комнаты и дуй в главный зал! Я тоже поспешу туда!
— А?
— Понял меня?
— Ни черта не понял, но ладно! — глядя в её полные решимости глаза, он, хоть и не до конца осознавая суть, кивает. — В общем, надо поскорее выйти из комнаты, да?! — он изо всех сил старается показать, что всё уяснил, лишь бы Тама успокоилась.
— Да. Там и встретимся. — девушка облегчённо вздыхает, но тут же добавляет с тенью беспокойства. — И ещё... если вдруг окажется, что тебя не помню, скажи: «Я вернул время назад».
— А?
— А если и это не поможет... тогда скажи: «Тебе послание от Цугуми и Хикару. Помогай ему».
Сияние, исходящее от Дурня, становится нестерпимо ярким. Мягкий свет превращается в ослепительную вспышку.
— Ну... удачи тебе, Кабасима-кун. До «следующего раза».
— Эй! Погоди, Тама, а это ещё что значит...
Но не успевает он договорить, как ослепительный свет поглощает всё вокруг, и мир исчезает во тьме.
* * *
— Мм?.. — Кабасима Цуёси открывает глаза. Он сладко потягивается и зевает во весь рот. — Ух... приснится же такое... уже и не помню... — он снова зевает, но тут... — Вспомнил! — парень резко вскакивает и принимается лихорадочно озираться по сторонам. — Где это я?! Неужто и правда в той самой комнате?!
Это не его дом и не комната отдыха в строительной конторе: та самая каморка, где он очутился в самом начале смертельной игры. И тут в его памяти всплывают слова Тамы: «Как можно скорее выходи из комнаты и дуй в главный зал».
— У-о-о-о-о-о-о-о! Жди меня, Тама-а-а-а-а-а! — дуралей издаёт воинственный клич. Осознав, что у него появилась надежда, первым же делом... — Начнём с этого! *Хрусть!* — моментально вырывает ошейник и отшвыривает его в сторону. — А теперь вот это! *Хрусть!* — выламывает дверь с петлями и тоже швыряет её прочь.
Тяжёлая заслонка с грохотом врезается в стену коридора, и по всему зданию разносится тяжёлый топот бегущего Дурня. Поскольку он пустоголов, просто бежит со всех ног, не задумываясь о том, что такая спешка может быть излишней. И вот врывается в главный зал. Но, разумеется, там никого нет!
— Тама?.. Где же ты, Тама?..
Наш герой совершенно позабыл о том, что Тама — не он, и не умеет вырывать ошейники или вышибать двери, поэтому ей потребуется время. Громила в растерянности принимается мерить зал шагами. Всё выглядит точно так же, как и в прошлый раз, только вот обломки баррикады и сломанные перила исчезли — всё стоит на своих местах.
«Значит, время действительно повернуло вспять.»
Дуралей продолжает нервно расхаживать туда-сюда, пока наконец...
— ТАМА-А-А-А-А-А!
Увидев показавшуюся в дверях девушку, он едва не лопается от радости. Вот только...
— Э-э... Ты кто? — подозрительно щурится она.
Да. В этом времени Тама ещё знать не знает никакого Кабасиму. Выходит, что во всём этом безумном мире лишь один она по имени Кабасима Цуёси остался заперт в коридорах памяти. Именно он! Самый большой дурень из всех!
Да уж... путь впереди обещает быть тернистым!