День первый, ночь: Главный зал (2)

Это тот самый сейф, который он утащил из своей комнаты, так и не сумев его вскрыть!

— Ну вот, теперь мы знаем, зачем нужен этот сейф.

— Да, это решение... Хотя сомневаюсь, что организаторы планировали именно такой исход. Ха-ха...

Ё и Тама важно кивают, пока Мина укладывает кукол в сейф под одобрительным взором сияющего Дурня.

Код на сейфе удалось сменить, и теперь его знает только девушка. Обеи куклы в безопасности. По крайней мере, на это хочется надеяться.

— Спасибо большое, Кабасима-сан!

— Ага! Рад, что пригодился!

Похвала, что смог пригодится, оказался невероятно полезным, безумно радует Дурня. Улыбка Мины помогает ему воссиять ещё ярче.

— Так... Наверное, пора переходить к делу. — прерывает идиллию Ё.

Впереди важное обсуждение — перераспределение команд. Ведь влюбленные голубки очень хотят быть вместе!

— Значит, один из вас переходит в другую группу, а взамен мы отдаем кого-то из наших... так? — уточняет Цутия.

— Да, примерно так. Простите за беспокойство...

— Ну что ты, не стоит. Вполне естественно хотеть быть рядом с тем, кому доверяешь. — с улыбкой отвечает старичок полицейский.

Увалень согласно кивает: «Конечно! Эти двое должны быть неразлучны!»... и так начинаются дебаты.

— Допустим, Ё переходит к нам. Тогда к ним должен уйти я, Кайто или Бинас...

— Не пойду! Там же этот Хибана! — тут же протестует Бинас.

— Ох, ну конечно... опять за своё. — вздыхает Цутия.

Дурак про себя думает: «Да признались бы уже, что вы друзья, и дело с концом!», но помалкивает, наблюдая за мастерской игрой актёров.

— Так, тихо-тихо, успокойтесь. Всё ясно. — мужчина мягко пресекает назревающую перепалку. Его терпение и доброта вызывают у Дурня искреннее уважение. — Хорошо, тогда другой вариант: Тама-сан переходит в ту группу, а кто-то оттуда — к нам.

Цуёси изо всех сил пытается сообразить, проводя в голове немыслимое (по его меркам) перестановки людей туда-сюда.

— В таком случае... — подаёт голос Мина. — ... Амаги-сан, не могли бы вы перейти в ту группу?

— ... Ты ведь в паре с Бакасимой? — он бросает на неё хмурый взгляд и тяжело вздыхает.

Всё верно. Если Тама переходит, нужно кого-то отправить взамен. Хибану нельзя — он перегрызется с Бинас. Дурак и Мина — неразлучный дуэт или по крайней мере более сдружились, нежели остальные (как ни крути, а протостофиля всегда заводит друзей). Остаётся только Амаги.

— Да, именно так...

— Ладно. Будь по-вашему. — ворчит старик.

Дурень воодушевляется: «А дед-то, оказывается, мировой мужик!» и, как в первый раз, укореняется в мысли, когда-нибудь с ним подружится.

— Ну что, договорились? Значит... — начинает Цутия...

— Погодите! — ... но тут снова встревает Бинас. — Это что же получается, буду единственной девушкой?!

— Ну... получается так. — разводит руками скрытый страж порядка.

«Ох, ребята, ну скажите уже правду!» — сетует про себя болван.

— Ни за что! Тогда поменяйте меня местами с Хибаной, так будет честно!

— ... Что ж, думается мне это не проблема, можно. — соглашается Цутия, оглядывая присутствующих. Никто не возражает, и решение принимается окончательно.

— Итак, состав групп следующий: я, Тама, Бинас, Мина и Кабасима в одной команде; Цутия, Кайто, Хибана и Амаги — во второй. — резюмирует Ё.

«Снова группы по четыре и пять человек, но уже в ином составе.»

— Договорились! Будем знакомы, Тама, Бинас! — радостно приветствует их Дурень.

— Взаимно. — кратко бросает девочка.

— Постарайся не мешаться, Дурень-кун. — добавляет роковая даама.

Теперь Мина будет в одной группе не с Хибаной, а с его «сеструхой». Похоже, её это вполне устраивает, ведь с парнем уже успела пообщаться. Дурак же просто светится от счастья за снова спевшихся в одну команду голубков.

Друзья и влюбленные должны держаться вместе, э-э-эх, жаль нельзя все девятером сходить! Вот бы вернулись в комнату к барашкам и вместе за столом похавали!»

Он и сам бы не отказался снова оказаться в одной команде с Кайто, но понимает, что это невозможно, и не жалуется.

— У нас ещё есть немного времени... — замечает Цутия, сверяясь с часами. — Хочу спросить: кто-нибудь из вас слышал имя «Идэ Кёта»?

«Точно. Идэ Кёта. Имя того самого 'Юпитера', которое узнала Тама, расспросив близняшек. Пусть они его и не видели, теперь у них есть зацепка. Раз уж среди них есть знакомые вроде Ё с Тамой или Хибаны с Бинас, вдруг кто-то знал и пропавшего беднягу?

Однако в ответ воцаряется тишина: никто не поднимает руки, никто не произносит ни слова, все лишь настороженно переглядываются.

— Хм... Значит, для всех нас он был посторонним человеком? — проведя допрос краткий, полицейский разочарованно чешет затылок.

Дурак честно пытается напрячь все свои извилины, но в памяти пусто. Разве что по соседству с работой живет старушка Тэраи Киёко, но это вряд ли поможет. Ещё есть школьник Идэи Сёта... тот самый, которому он как-то раз подарил пуделя из железных труб, а взамен получил засушенную шкурку цикады. Эта шкурка стала его сокровищем!

— Даже если бы кто-то и знал его, вряд ли бы признался. Ведь этот человек мёртв. — прерывает его размышления Кайто.

— Если его убили, то убийца наверняка побоится мести знакомых. А если погиб по неосторожности или из-за времени... то какой смысл об этом трепаться?

Нептун обводит всех тяжёлым взглядом.

— ... Убили, значит? — Амаги сверлит его недобрым взором. — Если здесь и есть кто-то, способный на убийство, то это наверняка вы двое.

Похоже, старик всё ещё подозревает Дурака и Кайто в гибели Юпитера! Приходится Дураку, Кайто и примкнувшей к ним Мине снова пускаться в долгие объяснения.

Аргументы звучат убедительно, хоть и обидно: «Если бы мы хотели убить, нам проще было бы проломить стену и прихлопнуть вас», «Вышибать двери — слишком тупо даже для Дурака, а Кайто никогда бы не допустил такой глупости», «Этот идиот просто недостаточно сообразителен, чтобы совершить убийство и не оставить улик». Несмотря на то что Кабасиму в процессе изрядно приложили словесно, сие помогло убедить дедулю недоверчивого. Старик, как и в прошлый раз, неохотно отступает, и все вздыхают с облегчением. Дурак же снова погружается в думы о том, каким же человеком бы Идэ Кёта.

Вскоре все расходятся по интересам и ведут неспешные беседы. Ё воркует с Тамой, Цутия о чем-то толкует с Хибаной — видимо, тоже пытается нащупать к нему подход, как и Мина.

— Э-э-эм, Кабасима-сан. Надеюсь на ваше содействие в следующем раунде. — к нему подходит Мина. Он расплывается в улыбке: «Конечно! На меня можно положиться!». Громкое приветствие — залог успеха, так его учили в строительной компании «Красивый Милый Ангел». Правда, после того как от их зычных криков в офисе пару раз лопались стекла, правило сменили на «здоровайтесь умеренно». — И ещё... — девушка заговорщицки манит к себе. Дурак послушно наклоняется, чтобы ей было удобно шептать ему на ухо. Она встаёт на цыпочки и едва слышно произносит. — Вы ведь... знаете, в какой комнате какая игра нас ждёт, верно?

— А? Ну... да. Наверное. Кое-что помню!

Он начинает судорожно вспоминать расположение комнат, ориентируясь на те, что оставили самый яркий след в его памяти.

— Мне бы очень хотелось спокойно поговорить с Бинас... Нет ли на примете какой-нибудь комнаты, где игра заканчивается быстро и без риска для жизни?

«Заказ принят! — болван начинает усиленно соображать. — Думаю-думаю...» — и вдруг его осеняет!

— Есть такая!

— П-правда?!

— Ага! Обещаю, что мы пройдем её в два счета и никто не пострадает!

Он одаривает девушку своей самой широкой улыбкой. Он уверен в себе, а главное — преисполнен решимости.

* * *

Вскоре вновь раздается колокольный звон. Наступил полдень, время игры.

— Ну, удачи вам там!

— Берегите себя. Встретимся здесь же.

Проводив группу Цутии, Дурень и его спутники шагают в дверной проём. И вот...

— ... Куклы козлов... и пистолеты?

— Что же это за игра? Нехорошее предчувствие... — шепчет кто-то.

Они оказываются в комнате с с огромным столом по середине. Изначально, место наводило на Дурня ужас, ведь именно здесь оборвались жизни сначала Цутии, а затем и двух девушек, которые вновь, в ином витке времени, пришли сюда: Бинас да Мины. Здесь же допустил роковую ошибку, после которой роковая красавица наложила на себя руки. Но всё это в прошлом. Теперь этот зал больше не внушает ему ужаса. Отныне это место будет не «комнатой смерти», а «комнатой, где Мина и Бинас смогли наконец понять друг друга».