День первый, ночь: Главный зал (1)

— Ну что, давайте обменяемся информацией. — первым берёт слово Кайто, как только все рассаживаются за столом в зале.

— Ага! — дурак не заставляет себя ждать. — В общем, слушайте! Мы там ели набэ! Было очень вкусно!

— Чего?..

Своим заявлением балбес моментально вводит четвёрку Кайто в состояние полнейшего ступора.

— ...Понятно. Ладно, значит, видимо и такие игры добавил в смертельную «игру»... — бормочет Цутия, потирая виски, в то время как лучший друг бессильно откидывается на спинку стула, всем своим видом показывая, что отказывается искать в этом логику.

— Набэ... как здорово... — Тама, которой явно была не прочь перекусить, бросает на Ё слегка завистливый взгляд.

Тот обещает, что они обязательно поедят чего-нибудь вкусного, как только выберутся отсюда, однако до конца игры остаётся ещё больше семи часов! Дурак начинает всерьёз переживать, не проголодается ли бедняжка за это время.

— Подумать только, пока мы тут... впрочем, нам тоже есть что рассказать. — подаёт голос Бинас. Она бросает мимолётный, исполненный облегчения взгляд на Хибану, хотя и старается это скрыть.

— А как дела у вас?

— У нас? Мы попали в комнату «Дев-Близнецов».

— Дев-Близнецов? — переспрашивают Ё, Хибана и Мина, недоуменно склонив головы.

Но Дурень с ними знаком, дважды виделся, дважды! Это ж те самые сестрички-демоницы с моськами одинаковыми, коих при первом встрече, друзей спасая сбил, аки самосвал людей, а при второй душил, чтоб те признали им выбранный ответ за правильный. И снова вспомнив о содеянном искренне мысленно молит у тех прощения: «Не серчайте на меня дурака, девчата...».

— Нам указали задать до двадцати вопросов, на которые можно ответить только «да» или «нет». Целью поставили — угадать, о каком предмете думают организаторши. Если бы мы провалились, нас бы скинули в бассейн с ядовитыми змеями... К счастью, обошлось.

— Тама-сан блестяще со всем разобралась. Кажется, это была азбука Морзе на японском? — добавляет Цутия.

— Угу. — кратко подтверждает девочка.

«Похоже, Тама снова столкнулась с близнецами. И раз ей пришлось использовать японскую морзянку, демоницам пришлось несладко. Наверное, даже плакали.» — Дурень вновь мысленно извиняется перед ними.

— ... Нам велели формулировать ответы через «да» и «нет» так, чтобы они складывались в сигналы Морзе. Благодаря этому уже после первого вопроса.

— Невероятно. Как тебе только такое в голову пришло? Я и сам бы не додумался. — произносит Кайто с напускным вздохом, в котором, однако, сквозит гордость. Дурак радуется: «Кайто тоже признал таланты Тамы! Она и впрямь невероятно умная!».

— Кроме самого ответа, я расспросила их ещё кое о чём. — и тут, как бы между прочим, выдаёт нечто совершенно потрясающее.

— Э?

Все — и Ё, и Мина, и Хибана, и Амаги — замирают в изумлении. О чём же она могла спросить? Неужели о тайне «однояйцевых сосисок»? Пока Дурак ломает голову...

— Кажется, в этой игре есть ещё один участник. — ... девочка продолжает.

— Ещё... один?

— Да. Человек под знаком Юпитера.

После сих слов на лицах присутствующих проступает понимание.

— ...Значит, жертвы уже есть.

— Ну, это объяснимо. Глядя на это... — Тама указывает на канделябр, где, как и следовало ожидать, теплится один-единственный огонёк. Душа Юпитера теперь там.

«Точно! — дурак корит себя за то, что совсем забыл об этом... — Юпитер-сан снова погиб! О, Юпитер-сан! Бедный Юпитер-сан!» — сокрушается он в душе.

— Хм, получается, ты использовала право на вопросы, чтобы заставить демонов отвечать на всё, что угодно? — догадывается кто-то.

— Угу.

Тама выглядит слегка самодовольной, а Дурень, сияя глазами, начинает неистово аплодировать: «Тама просто супер!». Она в ответ едва заметно улыбается, какая же милаха!

Затем начинается «отчётная конференция» по вопросам, которые Тама задала близнецам. Болван внимательно слушает, не забывая хлопать в ладоши, аки умалишенный (впрочем, ума уж точно лишен он). Ё вызывается быть секретарем и записывает всё на бумаге, отчего самому простофильному из участников стало легче поспевать за ходом обсуждения, ведь банально смотрел в тетрадку за письмом любимого рассказчицы.

Есть ли один демон, заправляющий сей игрой?

НЕТ.

Управляется ли игра группой демонов?

ДА.

Какова цель проведения этой игры?

Ответ по морзянке): «Чтобы сделать души вкуснее».

Что происходит с душами, потраченными на исполнение желаний?

(Ответ по морзянке): «Их съедят».

Может ли эта игра быть отменена?

МЫ НЕ ЗНАЕМ. МЫ НЕ ОРГАНИЗАТОРЫ, ПОСЕМУ НЕ МОЖЕМ ОТВЕТИТЬ «ДА» ИЛИ «НЕТ».

Погиб ли уже кто-то из участников?

ДА.

Как звали погибшего?

(Ответ по морзянке): «Идэ Кёта».

Какой планетарный символ ему принадлежал?

ЮПИТЕР.

Все собравшиеся внимательно изучают записи. Девушка оказалась действительно очень умна — она даже пыталась найти способ остановить безумие. Пока дурачок думал лишь о том, как всем вместе дойти до финиша, она заглянула гораздо дальше.

— Так, вопросов было восемь, верно? — уточняет Ё, пересчитывая пункты.

— Вообще-то их было больше... — внезапно Тама принимает смущённый вид. — Но некоторые потратила впустую. — её взгляд ясно говорит: «Не спрашивайте больше ни о чём», однако...

— Ах да, некоторые вопросы были на морзянке, а после вопроса о том, умер ли кто-то, она спросила: «Это Ё?» — некстати вставляет Цутия.

Все взгляды моментально переключаются с девицу на секретаря. Она обиженно дует губы, а молодчавый помощник расплывается в какой-то странной, но явно довольной улыбке.

— Ты так за меня переживала?

— ... Конечно переживала.

— Вот как. Тогда в следующий раз давай попросимся в одну группу.

— ... Угу.

Парочка начинает смущённо переглядываться, а их пальцы робко переплетаются. Дурак, глядя на это, довольно улыбается.

— Ну... кажется, общая картина начинает проясняться, а?

— Значит, они едят души... Интересно, какие они на вкус? — задумчиво произносит Мина.

— О, я бы хотел, чтобы моя душа была со вкусом жареного мяса! Или нет, лучше со вкусом натто! — вклинивается Дурень.

— С натто? Но почему именно... — кто-то пытается уточнить, но тщетно.

Пока все обсуждают вкусовые качества душ, Цуёси всерьёз задумывается: «А какой вкус у моей души? Вот бы попробовать хоть капельку... ну, или хотя бы лизнуть! У меня большая душа, с неё не убудет». В этом весь он.

— Даже если мы всё это узнали, толку мало. Сомневаюсь, что знание о кулинарных предпочтениях демонов остановит тех, кто готов на убийство ради своей цели. — как всегда, вносит ложку дёгтя Амаги. Он по-прежнему крайне подозрителен и оглядывает всех так, словно ищет затаившегося врага.

— Согласна. Те, кто сюда пришёл, наверняка были готовы к подобному. — вторит ему Бинас.

От её слов Дурню становится невыносимо грустно. Ведь он знает, что сама вовсе не обладает стальной решимостью расправляться с людьми на пути к цели. В прошлый раз она так страдала... Видя, как искусно притворяется сильной и холодной, дурачок просто не знает, что и предпринять. Но тут...

— Или здесь есть кто-то, кто явился сюда, даже не помышляя об убийстве? — бросает вызов Бинас.

— Я! Я-я-я! Это я-я-я-я-я-я!

Услышав её слова, аки собачка, услышавшая голос хозяина, энергично вскидывает руку (хвост). Его жест, преисполненный такой силы, будто хочет проткнуть небо, выглядит особенно внушительно при его огромном росте. А уж громовой голос и вовсе поднимает округу на уши, даже стены в мандраж приводит. Он вовсе не стремится к славе, просто хочет донести до Бинас одну важную мысль: «Я здесь!». Зная, как она терзалась сомнениями, которые в итоге привели к её гибели вместе с Хибаной, хочет дать ей хоть каплю уверенности.

— У меня и в мыслях нет кого-то убивать!

— ...Ну, в твоём случае и не сомневалась. — она, глядя на него, кажется, окончательно расслабляется. Затем глубоко вздыхает и умолкает.

Однако Дурак, заметив, как смягчилось её лицо, довольно шепчет себе под нос: «Есть!».

— Ах, точно! Хибана, Хибана! Тебе стоит рассказать всем про твою куклу! — вспомнив о важном деле, начинает тормошить приятеля. Нужно ведь решить, что делать со странным предметом. — Старшие на стройке говорили, что в любом деле важна «комацуна»! Не знаю точно, что это, но важно!

— Дубина, это называется «хо-рэн-со» — докладывать, связываться и советоваться. — ворчит упомянутый обладатель вещицы, отвешивая простачку очередной шлепок по затылку (и вновь морщась от боли в кисте). Следом вздыхает и извлекает куклу из кармана. — Нашёл её в той комнате. Похоже, эта штуковина делит со мной все ощущения.

— Если пощекотать куклу, Хибана-сан тоже чувствует щекотку. — дополняет Мина.

Все с любопытством разглядывают тряпичного двойника. И тут...

— ... Значит, если оторвать кукле голову... — задумчиво произносит Тама.

— Нельзя! Не смей даже думать о таком! Ни за что! Слышишь, абсолютно исключено! — в панике вскрикивает Дурень, заслоняя собой куклу и начиная отчаянно размахивать руками перед лицом девочки. Преисполненный решимости защитить Хибану, впадает в какой-то странный, нелепый танец.

— ... Я и не собиралась.

— А, не собиралась? Ну тогда ладно! Уф, гора с плеч!

Под пристальным, слегка тяжёлым взглядом Тамы он наконец замирает. Танец окончен.

— Но осторожность не помешает. Ведь куклу можно повредить и случайно. — рассуждает девочка. Она задумывается над решением проблемы, и Ё присоединяется к ней.

Дурак же с облегчением перестаёт нагружать свой мозг — пусть за это отвечают умные люди!

— Кстати, у нас тоже есть кукла... Мины-сан. Вот, держите.

— Ой! Моя кукла?! Спасибо большое! — она принимает из рук Кайто завернутую в платок фигурку, внимательно её изучает и... осторожно тычет пальцем в бок. — Ой, и правда... как странно, мне и впрямь щекотно... — пробормотав, пробует слегка нажать ногтем на ткань и тут же морщится, поспешно отстраняя руку. Похоже, любая царапина на кукле отзывается болью в её собственном теле. — Наверное, лучше всего оставить их в каком-нибудь безопасном месте.

— Пожалуй. Мм... Хибана-сан, а можно положить мою куклу вместе с вашей, в тот шкафчик, где нашли свою? — спрашивает Мина.

— А-а... Ну, делай что хочешь. Только ключ останется у меня.

— Ох, и то верно... Хм...

Ситуация патовая: куклы нужно спрятать, но единственный надежный шкафчик — тот самый, от которого у Хибаны ключ. Мина всё ещё не может полностью доверять члену якудзе, явно не в восторге от перспективы оставить свою «жизнь» под его единоличным контролем.

— ... Эй, может, он подойдёт? — Дурень протягивает им некий предмет.