День нулевой, полдень: Главный зал

Первым делом глупец осторожно опускает напарника на пол, замечая, что у того от пережитого потрясения подкашиваются ноги и он едва стоит. Сам же Дурень выглядит совершенно понурым, беззвучно причитая про себя: «Прости-и-и... Я ведь и правда напугал тебя до смерти...»

— Э-э-э, позвольте узнать, кто вы такие?

— А, точно! Я — Кабасима Цуёси! — тот гордо выпячивает грудь, отвечая на робкий вопрос Ё. — Можете звать меня Дурнем или Бакасимой, как вам будет угодно! И да, я действительно непроходимый тупица, так что прошу любить и жаловать! Зато в силе своей уверен на все сто!

Подобная бьющая через край энергия лишь сильнее сбивает семерых присутствующих с толку, однако он в силу своей ограниченности подобных тонкостей не замечает.

— А это...

— ... Зовите меня просто Кайто. — юноша решает представиться самостоятельно, словно желая пресечь попытку товарища сделать это за него. — На моем ошейнике, судя по всему, выгравирован символ Нептуна. — затем он бросает взгляд на собравшихся и продолжает с видом человека, обретшего некое высшее озарение. — Этот Кабасима бесцеремонно ворвался в мою личную комнату из соседнего помещения, буквально проломив дверь. Мы какое-то время проговорили, отчего и явились сюда с таким опозданием. Если желаете — подозревайте нас, прекрасно осознаю, что ситуация выглядит крайне двусмысленно и заслуживает всяческого недоверия.

Услышав столь прямолинейное и смиренное признание, семеро обитателей зала замирают с разинутыми ртами. На их лицах читается странная смесь чувств, в которой сквозит мысль о том, что подобная честность парадоксальным образом лишает их повода для подозрений. Взоры присутствующих вновь обращаются к великану.

— Всё так и есть! — шмыгает носом Дурень, выглядя непривычно притихшим. — Я никак не мог совладать с сейфом, вот и пошел в комнату к Кайто, дабы упросить его помочь мне с этим делом...

На шее сокрушающегося силача всё так же звякают тяжелые цепи, на конце которых до сих пор болтается увесистый обломок стены. Глядя на сие неописуемое зрелище, каждый из присутствующих наверняка ловит себя на одной и той же мысли: «С этим парнем явно что-то не так...»

— Э-э-э... Нам пока не до конца ясна суть происходящего, но вы двое — старые знакомые?

Стоит глупцу открыть рот, чтобы подтвердить сию догадку, как Кайто резко перебивает его коротким «Нет». Лицо Ё при этом искажается в неописуемой гримасе.

— До начала данной игры мы ни разу не встречались, никогда не беседовали и даже не подозревали о существовании друг друга. Следовательно, в привычном понимании мы «не являемся старыми знакомыми». Верно излагаю?

— А, ну да, пожалуй... — тот печально кивает, соглашаясь с доводами товарища. — Выходит, то, что мы подружились уже после прибытия сюда, в расчет не берется?

Ё и остальные присутствующие понимающе переглядываются, осознав ход мыслей великана. Для этого простака даже человек, с которым он знаком от силы полтора часа, уже считается закадычным другом.

— Кроме того... — добавляет Кайто. — ... как вы уже наверняка догадались по его внешнему виду, его «талант» заключается в невероятной мускулатуре.

— Чего?!

Пока Дурень пребывает в полном замешательстве, Кайто с видом человека, уставшего от чужой глупости, продолжает объяснение:

— Ты что же, заставил меня вскрывать сейф, а сам даже не удосужился прочесть описание? Или, по-твоему, после того как разнес в щепки двери и стены, в твоей силе еще могут остаться какие-то сомнения?

— Ну, раз ты так говоришь...

Он лишь растерянно хлопает глазами, совершенно не понимая, куда клонит его спутник. Однако Кайто незаметно для окружающих делает знак, призывающий держать язык за зубами. Лишь тогда до него наконец доходит: «Точно! Про талант 'Перемотка' нужно помалкивать!».

— В-вот теперь, если хорошенько призадуматься, мне и самому это кажется странным! Да! И впрямь дикость какая-то! Всё именно так, как говорит Кайто!

Стоит признать, актер из никудышный, но за его недюжинное рвение сию оплошность вполне можно простить.

— Вот оно что... Послушай, Кабасима-кун... — обращается к нему Цутия с некоторой тревогой. — ... а это точно было хорошей идеей — вот так запросто раскрывать всем секрет своей «мускулатуры»?

— Хм? Да без проблем! Я хоть силой и не обделен, зато умишком не вышел! Оттого мне наверняка не раз потребуется помощь всех вас... И в то же время, верю, что моя мощь поможет решить множество проблем, так что всем полезно знать об этом заранее!

Цутия, пораженный столь искренним ответом, смотрит на него с невольным восхищением, отмечая про себя прямолинейность юноши.

— Значит, если правильно поняла... — подает голос Бинас. — ... Дурень-кун вырвался из комнаты, прихватив сейф, заявился к Кайто-куну за помощью, а затем вы заболтались и явились сюда в самый последний момент? Получается, вы двое теперь заодно?

Прежде чем выпалить радостное «Да!», он сперва вопросительно смотрит на Кайто.

— Мы что, и вправду теперь команда?!

— ... Полагаю, можно считать и так. — он расплывается в улыбке, несказанно радуясь тому, что они с Кайто теперь официально напарники. Однако ликование длится недолго.

— Но не обольщайся. — холодно добавляет Кайто. — Всё еще не доверяю тебе до конца.

— Э-э-э-а-а-а?! — Цуёси буквально заходится в крике от неожиданности. — Как же так! А ведь тебе всем сердцем верю-ю-ю!

— Да-да, весьма признателен. Однако это совершенно другое дело. — Кайто явно чувствует себя не в своей тарелке под взглядами окружающих, которые взирают на эту сцену с явным недоумением. Порой кристальная честность Кабасимы ставит людей в весьма затруднительное положение. — Впрочем... На какое-то время готов составить тебе компанию. Оставь тебя одного, и ты наверняка быстро погибнешь, став жертвой чужих коварных интриг...

— Спасибо, Кайто! Я в твоем полном распоряжении!

— Ага, ну да... — как бы там ни было на самом деле, Дурень безмерно счастлив, что смог объединиться с Кайто. Теперь на душе у него становится спокойно и радостно. — И всё же... — подает голос напарник, обращаясь к Ё. — ... мне бы хотелось узнать, что здесь происходило в наше отсутствие?

— Ну... Мы тут обсуждали правила и всё в таком духе. — отвечает Ё, уступая место Таме, которая выходит вперед.

— Мы — люди, поддавшиеся искушению демона. — начинает она свое объяснение. — У каждого из нас есть заветное желание, и ради его исполнения нам, судя по всему, придется убивать друг друга. — девушка приступает к подробному изложению правил этой жестокой игры.

— ...Вот оно как. Пожалуй, в общих чертах я всё осознал. — он задумчиво хмыкает, быстро усвоив суть дела. Примечательно, что когда Дурень опоздал в первый раз, Таме потребовалось куда больше времени на объяснения. Вероятно, дело тут в незаурядном уме Кайто или, что более вероятно, в феноменальной глупости глупца. — Стало быть, теперь нам необходимо разделиться и разойтись по игровым комнатам... Я всё верно понял?

Остальные семеро подтверждают его догадку кивками. Дурень смутно припоминает, что в прошлый раз всё шло по схожему сценарию, вот только во второй раз он в щепки разнес свой ошейник, отчего события приняли иной оборот. До него наконец доходит истина: ломать вещи в этом месте, пожалуй, не стоит.

— Раз так, желаю быть в одной группе с этим парнем. Никто не возражает?

— Со мной?! О-о-о! Конечно! Я только за! Спасибо тебе, Кайто-о-о!

Радость от того, что лучший друг сам выбрал его в напарники, мигом вытесняет из головы простофили все мысли о раскаянии за порушенное имущество. Думать о двух вещах одновременно для него — задача за гранью возможного.

— Хорошо, пусть эти двое будут вместе. — предлагает Ё. — Тогда нам стоит добавить к ним третьего, чтобы получилось три команды по три человека. В таком случае...

— ... А не лучше ли нам сперва представиться, прежде чем распределять роли? — вмешивается Бинас. — Можно использовать псевдонимы, как это сделал Кайто-кун. Согласны?

Таким образом, оставшиеся семеро начинают называть свои имена. Слыша те же имена, что и в прошлый раз, Цуёси облегченно вздыхает. Если бы каждый раз они представлялись иначе, его скудных познаний явно не хватило бы, чтобы запомнить всех присутствующих.

— Кстати говоря... А какой знак у Кабасимы-куна? — вопрос умного малого вновь приковывает всеобщее внимание к великану.

Тот лишь непонимающе склоняет голову, отчего цепи на его шее издают тяжелый металлический лязг. Напарник, стоящий подле него, вновь вздрагивает, осознав, что безумец действительно вырвал цепь прямо из стены.

— Посмотрим... У Кабасимы-сана знак Плутона. — произносит Мина, заглянув под массивный ворот ошейника. — Плутон?..

Дурень замирает в недоумении. Ведь он отчетливо помнит, что в прошлый и позапрошлый разы его знаком называли Юпитер. Почему же теперь символ на его шее изменился? Или же он изначально был Плутоном? Ему очень хочется, чтобы кто-нибудь разъяснил сей странный момент.

— Хм... Выходит, место «Юпитера» остается вакантным... — Цутия сурово хмурит брови, пока здоровяк пребывает в прострации. — Следовательно, один участник уже мертв. К такому выводу мы приходим?

От столь шокирующего заявления он невольно вздрагивает.

— К-как это понимать-то? — дурак в полном смятении переводит взгляд с одного участника на другого.

— Слушай внимательно. — Кайто, тяжело вздохнув, решает прояснить ситуацию, хотя лицо его при этом остается мрачным. — Нас здесь девять человек.

— Ну, допустим.

— На каждом ошейнике выгравирован символ небесного тела.

— Угу... — тот усердно кивает, стараясь показать, что пока еще улавливает нить рассуждений.

— Так вот: Ё — Солнце, Мина — Меркурий, Бинас — Венера, Тама — Земля, Хибана — Марс. Затем идет «пропуск», после чего следуют Цутия — Сатурн, Амаги — Уран, я — Нептун, и наконец ты, Кабасима — Плутон. Ты понимаешь, к чему клоню?

Увы, простак совершенно не понимает, что это за «пропуск» такой, как не имеет ни малейшего представления о порядке планет в Солнечной системе.

— Если бы тебя здесь не было, всё выглядело бы логично. Мы бы решили, что Плутон не включили в список, так как он более не считается планетой. Или если бы не было Ё — мы бы решили, что раз Солнце является звездой, то здесь представлены только планеты.

— Э-э-э?.. — видя, что дурак окончательно запутался...

— Но совершенно немыслимо, чтобы в данном ряду отсутствовал Юпитер, который находится прямо посередине списка. — ... Кайто решает зайти с другой стороны.

Остальные участники согласно кивают, и лишь Дурень продолжает хлопать глазами.

— Кабасима, ты ведь знаешь последовательность дней недели? Понедельник, вторник, среда и так далее?

— А, ну это я знаю!

Литератор, окончательно убедившись в непроходимой тупости собеседника, переходит на самые примитивные примеры.

— Так вот, если бы после среды сразу наступала суббота, ты бы счел это странным?

— Ого! Тогда выходные наступали бы быстрее! Вот это радость!

— Среди на всех ей богу, самый странный ты! — в сердцах восклицает Кайто.

— Ой! Но тогда я бы реже виделся с коллегами по работе... Как-то это грустно... А, впрочем, мы бы могли просто гулять все вместе в выходные! Хе-хе-хе...

— Какой же ты счастливый человек, черт возьми! — он буквально скрежещет зубами, глядя на сияющее лицо Дурня. Его невозмутимость лишь сильнее раздражает юношу, но тот, как обычно, ничего не замечает. — Ладно, отбросим дни недели. Представь ряд чисел от одного до девяти. Если в нем будет не хватать шестерки, ты ведь заметишь пропажу?

— А-а-а, ну так-то понятно!

Наконец-то объяснения Кайто приносят плоды. В этом увалень разбирается неплохо. У него на стройке все материалы и инструменты пронумерованы, так что диалоги в духе «Эй, где шестой детонатор?», «Прости, его нечаянно съел!», «Ну, тогда ладно, ничего не попишешь!» были для него привычным делом.

— Раз уж мы об этом заговорили... Кто-нибудь помнит, сколько дверей было внизу? — Кайто обводит присутствующих взглядом, но встречает лишь озадаченное молчание. — Видимо, никто не удосужился пересчитать. Что ж, тогда другой вопрос: Хибана, Цутия-сан, вы не слышали какого-нибудь шума из соседних комнат?

Старичок лишь отрицательно качает головой, извиняясь за свою неосведомленность.

— Слухами земля полнится, но ничего не слышал. — Хибана подает голос. — Правда, после того как покинул свою конуру, решил немного осмотреться...

— Да неужели? — дуралей удивленно таращится на «Марса», не ожидая от него такой предусмотрительности.

— В общем, забрел вглубь коридора и увидел там развороченную в щепки дверь. Смекнул, что дело пахнет керосином, и поспешил убраться оттуда подобру-поздорову.

— Ой, прости-и-и, это был я-я-я...

Выходит, Дурень сам же и лишил их возможности узнать, сколько человек было в комнатах изначально.

— Этот олух проломил две двери: в свою комнату и в мою. Вот и весь секрет. — подытоживает Кайто.

— Обалдеть, да что он за монстр такой...

— Кхм, так вот вы какие, «таланты» имеются в игре...

В итоге долгого допроса выясняется лишь одно: Дурень способен прошибать железные двери простым тараном. Сам виновник торжества при этом окончательно сникает, внезапно осознав, что за порчу имущества его наверняка заставят писать горы объяснительных или, что еще хуже, вычтут стоимость дверей из зарплаты.

— Пусть мы и узнали, что кто-то погиб, не сумев добраться до зала... Это лишь означает, что в ту лампу с первым же ударом ночного колокола влетит одна душа. — произносит Бинас, игнорируя терзания дуралея.

«Лампа. При упоминании сего предмета в голове Дурня всплывает непрошеная мысль: 'Погодите-ка... Ведь в прошлый раз дед Амаги погиб, и его душа оказалась в лампе? Значит ли это, что тогда 'Юпитера' тоже не было?». Ответ на сей вопрос никак не желает находиться в его пустой голове, отчего глупец, верный своей привычке, просто перестает об этом думать.

— Раз уж один из нас уже выбыл, нам стоит с еще большей тщательностью подойти к формированию групп. — изрекает вечно погибающий дедуля, прерывая раздумья простофили. — Не сомневаюсь, что скоро разгорится нешуточная борьба за ту единственную душу, а мне совершенно не хочется быть втянутым в подобную заваруху.

Слыша это пренебрежительное фырканье, Дурень чувствует, как в груди разливается глухая боль. Ведь в двух предыдущих сценариях старик Амаги погибал почти сразу, и мысль о том, что он так отчаянно хочет жить, кажется тому невыносимо печальной.

— Что ж... В сущности, не всё ли равно, с кем объединяться? — вопрошает Цутия. — Я здесь никого не знаю и особых предпочтений не имею. У кого-нибудь есть конкретные пожелания?

— Я бы предпочла держаться подальше от Хибаны. — как и следовало ожидать, первой руку вздергивает Бинас. — Терпеть не могу таких грубых и неотесанных типов.

— Чё сказала?!

Дурень окончательно теряется в догадках. Разве в прошлый раз Бинас не говорила, что они с Хибаной знакомы? Отчего же теперь ведет себя так враждебно?

— Пф-ф-ф! Сдалась ты мне сто лет, больно надо с такой фифой в одной упряжке быть!

— Ну, хотя бы одно отрицательное пожелание у нас есть. — Цутия устало качает головой, глядя на перепалку. — Если больше никто не выскажется, мы так ничего и не решим. Еще варианты?

— П-пожалуйста... — из толпы робко тянется рука Мины. — Я бы хотела быть в группе с женщинами.

Похоже, желания Мины остаются неизменными. Дурень чувствует мимолетное облегчение, хотя в памяти еще свеж образ миловидной доброй девицы, что с остервененеим оторвал голову кукле роковой женщины, чем и поставил той смертельный приговор.

— Значит, на выбор Бинас или Тама?..

— О, в таком случае выбираю Мину. Рассчитываю на тебя, дорогуша.

— Д-да, я тоже...

Как и в первом круге, Мина и Бинас оказываются в одной связке. Дурень лишь безучастно наблюдает за происходящим.

— Я иду с дуралеем, мы уже договорились. — заявляет Кайто...

— Точно! — ... и тот мгновенно приободряется. — Я только с Кайто! Прошу любить и жаловать!

Для Дурня не проблема, что Кайто ему не доверяет, ведь сам он верит товарищу без оглядки.

— Следовательно, нам нужно добавить к нам еще кого-то одного. Участвовать в смертельной игре вдвоем как-то не с руки... — литератор озадаченно оглядывает оставшихся: Цутию, Хибану, Амаги, Таму и Ё.

Ему было бы приятнее всего оказаться в компании Тамы или Ё, но те наверняка захотят держаться вместе. Остаются одиночки: Цутия, Хибана или Амаги. К тому же глупцу в этот раз необходимо разузнать побольше именно о Хибане или Амаги.

— Ты полагаешь, кто-то в здравом уме захочет примкнуть к паре, которая уже спелась? — дедуля бросает на них колючий взгляд.

Цуёи непонимающе хлопает глазами, чувствуя, что старик явно не горит желанием вступать в их команду. Особенно острым кажется взор Амаги, направленный на него самого.

«Неужели уже успел чем-то ему насолить?» — гадает он, напрочь забыв о двух выбитых дверях.

Впрочем, в первый раз старик и вовсе предлагал его убить, так что нынешнее положение дел — явный прогресс.

— Что ж, если таково ваше мнение, почтенный старец, мы не станем настаивать. Значит, нашим третьим станет Хибана, Цутия, Тама или Ё. — Кайто пожимает плечами и вновь переводит взгляд на четверку.

— Я бы хотела быть с Ё. — подает голос Тама. — Я пришла сюда первой, а он — следом за мной.

— Видимо, прошел проверку. — улыбается Ё. — Для меня это большая честь, не возражаю.

Похоже, в сей раз они решили скрыть свои близкие отношения. Мудрое решение, учитывая, что излишняя откровенность Дурня и Кайто уже вызвала раздражение у Амаги.

— Итак. — подводит итог Цутия. — Нам с Хибаной и Амаги-саном нужно распределиться между группами Тамы и Ё, Мины и Бинас, а также Кабасимы-куна и Кайто-куна... На данный момент у нас есть три пары. Остаются трое лишних.

— В таком случае присоединюсь к Таме-сан и Ё-куну. — первым вызывается Амаги.

«Старик пытается с кем-то поладить! — Дурень искренне радуется. — Их парочка — замечательные люди, может быть, в этот раз дедуле удастся выжить.»

— Вступать в группу к тем, кто изначально был заодно — затея сомнительная. К тому же, негоже старику вроде меня мешаться под ногами у двух юных прелестниц.

— Справедливо. Значит, мне суждено составить компанию Мине-сан и Бинас, а Хибана отправится к Кабасиме-куну и Кайто-куну? Тем более что Бинас и Хибана друг друга на дух не переносят...

Так, методом исключения, окончательно формируются команды.

— Ну, что, Хибана, будем знакомы! — радостно восклицает Дурень.

— Надеюсь на плодотворное сотрудничество. Умирать в мои планы не входит. — сухо отвечает Хибана.

«Пусть со стариком Амаги и не заладилось, зато с Хибаной наверняка станем друзьями!» — Дурак полон решимости выложиться на полную.