На стороне Сольхи

— ...А?

Рука Хан Ёрым, чистившей яблоко, остановилась. Она пустым взглядом посмотрела на Ю Карён, стоявшую прямо рядом с ней, с ошарашенным выражением, а затем открыла рот.

— Я ведь неправильно услышала, да?

— Что?

— То есть ты говоришь этой Ли Дасом...

Глядя на то, как она невинно моргает, будто правда не понимает, Хан Ёрым почувствовала зуд в затылке.

— То есть ты говоришь, что нам всем нужно встречаться с этим гадом вместе.

— Да.

— Нет, с чего вдруг всё должно прийти к такому?

— Потому что я хочу сделать именно так? Ты ведь тоже сказала, Ёрым: «определись».

Когда это я?

Яблоко, которое держала Хан Ёрым, упало с глухим стуком.

«Нет, конечно, я сказала “определись”, но почему это ведёт к тому, чтобы встречаться всем вместе...?»

Разве нормально не было бы подумать о том, как распутать запутанные отношения?

— Ой, нужно быть осторожнее.

Ю Карён подняла упавшее яблоко, чисто смыла пыль с кожуры и положила его на тарелку.

— Ах.

Придя в себя, Хан Ёрым подняла яблоко и начала медленно его чистить, а Ю Карён внимательно наблюдала за её движениями.

— ...Ах, ты почти не давишь.

— Верно, если давить слишком сильно, просто начнёшь вырезать лишнее.

Хан Ёрым покосилась на яблоко, которое нарезала Ю Карён.

— И всё же оно намного лучше, чем в прошлый раз, да?

— Немного.

Коротко ответив и положив яблоко на тарелку, Хан Ёрым внезапно вздрогнула от тёплого тепла, обвившего её спину.

— Ах, правда, что бы я делала без Ёрым?

— Жила бы счастливо с Ю Доджином.

— Но Ёрым помогла и с этим~.

Ю Карён несколько раз чмокнула Хан Ёрым в макушку. От отвратительно ласкового поведения по рукам Хан Ёрым пробежали мурашки.

«Почему эта женщина так себя ведёт?»

Она всегда была женщиной с лёгким оттенком безумия, но, кажется, после ночёвки несколько дней назад это стало ещё хуже... Хотя, когда хотела, она умела быть невероятно взрослой.

Изо рта Хан Ёрым вырвался долгий вздох.

Даже сжав кулак от непонятного чувства предательства, поднимающегося из глубины сердца, она послушно стояла на месте и сосредоточила нервы на прикосновении ладони, гладящей её по голове.

— Спасибо.

— ...Серьёзно, почему ты в последнее время так себя ведёшь?

— Потому что я правда благодарна.

— Так за что ты так благодарна?

Что я вообще сделала? Тихо пробормотала Хан Ёрым.

— За всё. За то, что помогла мне помириться с оппой, помогла убраться, помогла собрать стол, помогла выбросить мусор, а теперь ещё и учишь готовить...

Ю Карён заговорила шёпотом.

— Ты показала мне то, что я хотела делать.

— Нет, вообще-то у меня не было такого намерения.

Она точно хотела, чтобы всё стало яснее.

— Говорят, толкование сна лучше самого сна.

— Это выражение не так используют...? В любом случае, подумай ещё раз. Первый же заход всё равно уже провалился.

— Верно, полностью провалился.

Сказав это с самоиронией, Ю Карён отошла от Хан Ёрым и развязала фартук.

— Может, я немного зазналась.

Она думала, что сможет убедить их той же логикой, потому что они переживают об одном и том же. Это было крайне высокомерное и самодовольное поведение.

— Мы все разные люди.

Словно пытаясь стереть горькую энергию, расцветшую на её лице, Ю Карён энергично потянулась и пробормотала, развязывая фартук Хан Ёрым.

В обычной ситуации она, наверное, уже сейчас строила бы из себя важную перед Ю Доджином.

— Хм, не знаю. Сначала нужно понемногу подумать о том, что сказала Дасом-онни.

Она нашла логику. Конечно, возможно, сразу убедить их не получится, но со временем это решится. Точнее, будет доказано.

Важно было то, как это осуществить. Смутные эмоциональные доводы никого не успокоят.

Ей нужно было ясно понять пределы возможного и уточнить, как добиться цели в этих рамках. Нужно было создать план настолько конкретный, чтобы он внушил слушателю уверенность.

— Ха.

Ю Карён тихо рассмеялась, будто выражение Хан Ёрым, словно та смотрела на жука, показалось ей милым. Затем она ещё раз приняла решение.

Она будет счастлива. Чего бы это ни стоило, обязательно.

Она знала, что это не правильное желание. И метод тоже не был правильным. Она просто считала это лучшим вариантом.

— Может, просто предложить уехать на Ближний Восток?

— ...

Она делала это лишь потому, что не хотела заставить кого-либо сожалеть.

* * *

Цокот каблуков эхом раздавался по коридору. Ритмичный звук, звеневший некоторое время, вскоре остановился, а затем сменился жутким скрипом.

— Один... четыреста двадцать два. Тысяча четыреста сорок два. Вот здесь.

О Минсо, приподняв крышку дверного замка и потирая носок каблука, наклонила голову.

— Не заперто?

Сам дверной замок был включён, засов торчал наружу, но с дверной рамой он на самом деле не сцепился.

«Должно быть, она так лихорадочно влетела внутрь, что даже не проверила, закрылась ли дверь как следует».

О Минсо потрогала ручку, открыла дверь и вошла внутрь. Как только она вошла в прихожую, она рефлекторно нахмурилась от ударившей в нос вони.

Кислый запах, характерный для рвоты, и рыбный запах, поднимающийся из стока, поглотили весь дом. О Минсо двинулась внутрь, подавляя ощущение, будто что-то вот-вот поднимется обратно.

С каждым шагом тусклая внутренняя обстановка становилась яснее. По полу валялась одежда вперемешку с неопознаваемыми обрывками, а у раковины роились стаи мух. Вид ванной, мельком заметный через щель в двери, даже не стоил описания.

— Сольха~...

Глухой звук разнёсся по дому, но ответа не было. Пройдя чуть глубже, О Минсо увидела черноволосую женщину, опиравшуюся на перекошенный диван с опущенной головой.

— Сольха, ты спи...?

— ...

В отличие от её наряда — яркой полосатой рубашки и широких брюк, которые вместе создавали свежее впечатление, — окружающая Чхэ Сольху обстановка была совершенно жалкой: ногти, на которых остались следы укусов, окурки, у которых были раздавлены только передние части, разбросанные вокруг, и следы, едва заметные через слегка открывшиеся промежутки.

— Верно, ты, должно быть, устала... Вчера ты столько ходила кругами...

О Минсо, пнув ногой смятую пивную банку, присела рядом с Чхэ Сольхой.

— Тот человек... был нормальный, да? Лицо довольно красивое, и семья у него тоже неплохая... Ну, есть небольшой недостаток — семья нуворишей, но с учётом этого характер у него скромный, без грубых углов. Верно...?

О Минсо поднесла к глазам Чхэ Сольхи смартфон с открытым приложением сообщений.

— Смотри, ты ему тоже правда понравилась... Он пишет, что в следующий раз постарается лучше, так что очень хочет снова тебя увидеть?

Но Чхэ Сольха не показала никакой реакции.

— Сольха, ты слушаешь...?

Изо рта О Минсо потёк сдувшийся голос.

— Сольха...

Этот голос постепенно понижался, а затем в конце концов застыл настолько, что от него можно было почувствовать холод.

— Почему ты сбежала?

Плечи Чхэ Сольхи едва заметно дрогнули.

— Ты сама сказала, что хочешь, чтобы тебя познакомили. Знаешь, было довольно трудно прикрывать тебя после того, как ты сбежала. Ну, он сказал, что это всё его вина. Должно быть, ты ему правда понравилась. Ох, бедняжка. Хотя сердце человека на самом деле где-то в другом месте.

О Минсо погладила Чхэ Сольху по голове, словно гладила щенка. Затем внезапно приложила силу и подняла её волосы.

— Ты правда безнадёжна.

О Минсо мягко улыбнулась.

— Только ноешь: забыть, забыть, но на самом деле совсем не собираешься забывать.

Зрачки Чхэ Сольхи задрожали.

— Эй, если собиралась быть такой, зачем отвергла его признание? Мм? Надо было просто схватиться за штанину Доджина и вцепиться в него. В компании у тебя это ведь достаточно хорошо получалось.

«Доджин, не уходи, пожалуйста». Насмешка пришла вместе с грубой имитацией голоса.

— Или что, ты в Твиттере сидишь? Если выложить такие фотографии, ретвитов соберёшь много, да?

О Минсо приподняла одежду и ткнула в следы самоповреждений на животе Чхэ Сольхи, пока говорила.

— Сольха, ответь мне. Мне больно, когда ты всё время меня игнорируешь.

О Минсо снова и снова тыкала Чхэ Сольху в щёку, как ребёнок, пытающийся добиться реакции от родителя.

— Ага, значит, если игнорировать, всё заканчивается. Но знаешь что? Думаешь, другие люди не знают, что ты сейчас так себя ведёшь? Слушай, вместо того чтобы зря заставлять окружающих переживать, почему бы тебе либо стряхнуть всё, если собираешься стряхивать, либо вцепиться, если собираешься вцепиться, — просто выбери одно? Я ведь тоже очень-очень переживаю.

Но О Минсо знала.

Способность преодолеть боль и идти вперёд доступна только людям с обычным мышлением, которые прошли через нормальный процесс взросления. Для человека, всю жизнь терпевшего лишь неудачи и ставшего искажённым, это было невозможно. Скорее, этот случай лишь сильнее исказит её и ухудшит уже имеющуюся душевную болезнь.

Избегающее расстройство личности. Проклятие неспособности быть уверенной в любви, которую дают другие, потому что нет уверенности в любви к себе. Женщина перед её глазами находилась под этим проклятием.

И всё же О Минсо забавляло, что эта женщина упрямо настаивала, будто она нормальная.

— Если смотреть, наша Сольха... кажется, просто не собирается даже пытаться. Как бы сказать, ощущение такое, будто ты ещё до начала пропиталась сознанием жертвы, заранее решив, что тебя ранят...?

Чхэ Сольха вздрогнула от внезапно посыпавшейся критики.

— Прости, я сказала слишком жёстко? Но это правда.

— ...

— Ах, это из-за Доджина? Нет, не так. Сольха, тебя просто раздражает, что ты не получила желаемое. Потому что ты не уверена, что сможешь победить Ю Карён. Нет, ты не уверена, что сможешь настолько сильно стараться. Верно, верно. Должно быть, так и есть.

О Минсо заговорила холодно.

— Но что там... искупление? Ты из тех, кто при первой возможности вползёт, как змея, и набросится.

— Нет!

Как-то искажённый голос разнёсся по дому.

Значит, она всё-таки говорит.

— Нет...

— Нет? Ага, значит, гордость не отпустишь до самого конца.

О Минсо ослабила руку, державшую волосы Чхэ Сольхи. Затем вытянула обе руки и обняла маленькое тело перед собой.

Вид Чхэ Сольхи, которая понемногу всхлипывала, казался более ничтожным и грязным, чем таракан, ползущий по канализации. О Минсо подавила отвращение и открыла рот.

— Ладно, значит, стоит показать действиями, а не словами...

Рука О Минсо, гладящая спину Чхэ Сольхи, была словно остро отточенное лезвие.

— Потому что я на стороне нашей Сольхи.