Первый настоящий разговор

— Чхэ Сольха.

От моих пробормотанных слов Чхэ Сольха повернула голову и посмотрела на меня. И только после того, как этими пустыми глазами она убедилась в моём выражении лица, кажется, поняла, где стоит.

Ноги Чхэ Сольхи начали дрожать. Она поспешно попыталась поднять ногу и отступить, но вместо этого потеряла равновесие, поскользнулась и упала.

Я шагнул вперёд. Прижав грудь к земле, я вытянул руку и отчаянно схватился за абрикосовое пятно, исчезавшее перед глазами.

Я был ошеломлён. Звук водопада болезненно бил по ушам. Тяжёлое ощущение, которое я почувствовал в правом запястье, каким-то образом превратилось в сжимающую боль, а тело, распластанное по земле, медленно толкало к обрыву по скользкой траве.

Почему это произошло?

Хан Ёрым, как обычно, вела себя по-детски, и я тоже ответил ей по-детски. Мы помирились, поели бы чего-нибудь вкусного. На этом всё должно было закончиться, но почему вдруг. Ведь вообще не было никаких признаков.

Нет, не бывает результата без причины. Где-то я, должно быть, сделал неверный шаг. Так где...

Пока я думал, моя рука, державшая Чхэ Сольху, всё продолжала выворачиваться. Голова раскалилась от боли, будто рука и запястье вот-вот оторвутся. Я стиснул зубы и потянул руку, но Чхэ Сольха не сдвинулась.

Внезапно по всему телу пробежал холодок, и я, словно потеряв рассудок, рванул руку вверх.

Двигайся. Двигайся, пожалуйста. Когда кто-то так старается, хотя бы притворись, что двигаешься. Но вопреки этим надеждам моя рука, державшая предплечье Чхэ Сольхи, всё продолжала соскальзывать. Будто это было естественно, расстояние между нами увеличивалось.

Это было абсурдно. Эта женщина всегда такая. Внезапно появляется, говорит непонятные вещи и ранит меня.

Верно, именно она первой бежит вперёд, заставляет меня тревожиться, заставляет ревновать, создаёт немыслимую дистанцию, но когда всё доходит до конца, всегда смотрит сюда и просит меня понять.

И я всегда понимал.

Почему?

Именно тогда кончики пальцев моей правой руки коснулись чего-то тупого. Моя рука, державшая предплечье Чхэ Сольхи, наконец соскользнула к её запястью. Рука, на которую я всегда только смотрел, которую хотел держать, но не мог схватить, теперь оказалась зажата между моими ладонями.

Она была невероятно тонкой, а пульс жизни, ощущавшийся за пальцами, — простым.

И в тот самый миг я понял.

С давних пор я ненавидел, когда эта женщина так себя ведёт.

Потому что, знаешь ли. Если есть хорошие стороны, есть и плохие. Вот что такое люди. Чхэ Сольха тоже человек. Не какая-то великая фигура, а просто обычная, средняя женщина.

Почему я только сейчас осознал такой простой факт?

Я вложил силу в правую руку. Казалось, она вот-вот сломается. И всё же я поднимал. Мне было всё равно, даже если рука станет бесполезной на всю жизнь. Я хотел кое-что сказать этой женщине.

Люди, люди должны. Когда перед тобой кто-то. Нет, я...

Чем бесполезнее слова крутились в голове, тем сильнее росла злость. Чем сильнее росла злость, тем крепче правая рука сжимала руку Чхэ Сольхи.

Рука Чхэ Сольхи, прежде бывшая словно камень, внезапно вытянулась так легко, будто пучок сорняков.

Я обнял тело Чхэ Сольхи сзади и крепко удержал её. Затем, двигая только ступнями и локтями, медленно отполз от обрыва.

Когда обрыв отдалился, страх, который было стих, снова поднял голову. Зубы стучали и сталкивались, руки и ноги дрожали. От этого раздражителя, безжалостно бьющего ей в спину, Чхэ Сольха повернула голову.

— ...А?

Издав этот пустой звук, Чхэ Сольха снова повернула голову и посмотрела на обрыв, на котором висела ещё мгновение назад.

— Ах, а-а-ах.

Вскоре раздался резкий крик, пронзивший уши. От вида, из-за которого я невольно нахмурился, раздражение снова поднялось во мне.

Когда я пришёл в себя, я уже говорил это.

— Ты сама туда забралась.

Крик Чхэ Сольхи остановился.

— И всё равно кричишь.

Даже не думая о том, кому на самом деле хочется кричать.

— Ах, я, я...

Чхэ Сольха заикалась, пытаясь что-то сказать, но я безжалостно оборвал эти слова.

— Зачем ты туда забралась?

— А?

— Я спросил, зачем ты туда забралась.

— Но, я. Я...

— По ошибке?

— ...

Мне стало противно от её жалкой попытки промолчать.

— И что, ты собиралась извиниться смертью?

— ...

— Нет, верно. Потому что ты знала, что я вот так тебя поймаю.

Плечи Чхэ Сольхи вздрогнули.

— Но знаешь что? Пока я тебя ловил, я тоже чуть не упал.

От этих слов тело Чхэ Сольхи начало дрожать, словно его охватил ужас. Дыхание, которое однажды успокоилось, снова стало частым, а по щекам потекли слёзы.

Смотреть на это было отвратительно. По-настоящему тошнотворно.

— Не плачь.

Чхэ Сольха не обратила на мои слова никакого внимания и продолжала шмыгать носом, будто была какой-то трагической героиней.

— Я сказал, не плачь!

От моего раздражённого крика Чхэ Сольха испуганно посмотрела на моё лицо.

— Если у тебя осталась хоть капля совести, не плачь и нормально отвечай на мои вопросы.

Лицо Чхэ Сольхи, смотревшей на меня, исказилось от страха. Возможно, она боялась даже сильнее, чем тогда, когда раньше кричала от ужаса.

Но я должен спросить. Без уступок, очень настойчиво. По крайней мере на это у меня есть право.

— То, что сказала О Минсо, правда? Ты ненавидишь Хан Ёрым?

— ...

— Чхэ Сольха, я тебя спрашиваю.

Губы Чхэ Сольхи шевельнулись, но в итоге она ничего не сказала.

— Почему ты не говоришь? Я похож на идиота, потому что всё время подстраивался? Поэтому ты всё это время меня игнорировала?

Глаза Чхэ Сольхи растерянно забегали. Конечно, такой разговор был для нас совершенно новым подходом.

— Н-нет. Я никогда так не думала...

— Тогда говори. Слушай как следует и отвечай искренне...

— Не обращайся со мной как с идиоткой!

Чхэ Сольха закричала.

— Ты сказал, что всё это в прошлом...

— Что?

— Ты так сказал, так почему, почему теперь делаешь это?

В выражении Чхэ Сольхи был оттенок обиды.

— Я, я. Я даже нормально спать не могу. Думаю о том дне десятки раз в день. Я не могу смотреть ни на чьё лицо, кроме твоего, а ты.

Чхэ Сольха прикусила губу. Затем с униженным выражением уставилась на меня и сказала:

— Ты хоть раз думал обо мне?

Это было не то, что я хотел услышать от женщины перед собой. Я сразу возразил.

— Вместо того чтобы нести чушь, может, посмотришь, кто сейчас перед тобой?

— Не думал, да. У тебя не может быть такого опыта.

Но её глаза, казалось, не видели меня.

— Для тебя такая, как я, стоит меньше камешка, который можно поднять, когда захочется, и выбросить, когда наскучит.

— О чём ты говоришь?

— Это несправедливо. Ты для меня всё. А ты, тебя окружает так много...

— Чхэ Сольха, прекрати говорить вещи, понятные только тебе, и объясни нормально. В этот раз...

— Не притворяйся, что тебе не всё равно, когда тебе даже не интересно!

Только тогда я понял, что мы впервые по-настоящему разговариваем.

— Для тебя всё это в прошлом. Настолько пустяковые чувства, что ты можешь стряхнуть их, стоит только отвернуться. Что изменит разговор с таким человеком? Ты ведь всё равно даже не посмотришь!

— Я смотрю.

— Не на меня, а на Ю Карён.

— Я не понимаю, почему это имя сейчас вообще всплыло.

— Тебе нравится Ю Карён.

Чхэ Сольха рассмеялась, словно не могла поверить.

— Мир такой несправедливый, правда? Я так старалась, а она просто потому, что красивая...

— Ты правда так думаешь?

— Нет.

Тихо пробормотала Чхэ Сольха.

— Но в итоге начинаю думать именно так.

Это был голос, окрашенный горечью.

— И эта девчонка тоже. Если бы её тогда там не было, если бы я не познакомила вас, если бы я не дала ей вступить в кружок, сейчас я бы...

Голос Чхэ Сольхи постепенно затихал.

— Я мусор.

— Чхэ Сольха.

— Мне нужно было умереть раньше.

Я ударил Чхэ Сольху по щеке.

— Хватит.

— Не говори безответственные вещи.

— Может, сейчас так, но если пройдёт время, наверняка...

— Не заставляй других делать то, чего сам не можешь...

Я потерял дар речи. Эта женщина слишком много обо мне знала.

— ...Хорошо.

Пробормотала Чхэ Сольха с голосом, полным смирения.

— Это моя карма. Я и дальше навсегда буду так...

Внезапно голос Чхэ Сольхи, продолжавший говорить, резко оборвался. Её глаза были прикованы к лицу Ли Дасом, которая шла со стороны деревьев с опустошённым выражением.

Выражение Ли Дасом, которая переводила дыхание и оглядывалась, постепенно исказилось и вскоре превратилось во что-то демоническое.

Вскоре по всей горе разнёсся лопнувший звук, похожий на хлопок воздушного шара.