Перед прощальной вечеринкой

# Площадь Луна

В отличие от традиционных торговых центров, этот комплексный досуговый объект был спроектирован с внутренними удобствами вроде кинотеатров, позволяя посетителям наслаждаться не только покупками, но и различными культурными впечатлениями.

Взяв за образец популярную за рубежом концепцию досуга в торговых центрах, это место выросло в гордую достопримечательность региона с ежегодными продажами, превышающими 1 триллион вон... Если подумать, это тоже творение группы «Бейонд».

В любом случае мы с Хан Ёрым выходили оттуда.

— Эй.

— Да.

— Не ходи, глядя в телефон. Здесь много людей, поранишься.

Ответа не последовало. Она использовала переднюю камеру телефона, чтобы рассматривать волосы, и то так, то эдак их трогала.

Объёмные волосы средней длины, спадавшие к плечам, и аккуратно уложенная чёлка — иначе, чем раньше, — мягко покачивались, источая невинную атмосферу.

— Если тебе так нравится, может, сфотографировать тебя?

Хан Ёрым покосилась на моё лицо с возмущённым взглядом, будто я говорил чепуху, а затем снова перевела взгляд на телефон.

— Для тебя было бы лучше, если бы я сделал это. Когда завтра утром помоешь голову, такого ощущения уже не будет. Придётся самой укладывать волосы плойкой — запомнишь как?

Всё ещё никакого ответа.

— Юная госпожа, если будете так меня игнорировать, мне тоже будет больно. Даже если я всего лишь ваш сопровождающий...

— Не надо.

Хан Ёрым посмотрела на меня с отвращением, когда я изобразил речь и жесты О Чхонмёна.

— Прекратите разыгрывать «юную госпожу». Тот, кто ещё недавно ворчал, что это ужасно выглядит, теперь готов пялиться весь день.

— Я такого не делал.

На моё замечание Хан Ёрым раздражённо убрала телефон.

— И дело не в том, что мне нравится, просто необычно.

— Конечно.

Я решил не давить дальше. Хан Ёрым молча какое-то время оглядывала внутренность торгового центра, а затем открыла рот.

— Не делайте так. У вас всё равно всё на лице написано.

— Что именно? Если тебе нравится, значит нравится. Зачем мне спрашивать почему?

Хан Ёрым покачала головой, словно указывала не на это, и продолжила.

— Вам не нужно притворяться спокойным.

— Настолько заметно?

— Не сильно, совсем немного. Кто вам что говорит? Даже мне было бы не по себе, если бы я пережила нечто вроде вчерашнего.

— Наверное.

Я потянулся и открыл рот.

— И всё же лучше шутить, чем мрачнеть. Во многих смыслах.

— Да, делайте как хотите.

Хан Ёрым пожала плечами, отвечая.

— Но куда мы теперь идём? Волосы вам подстригли, так что нам не пора возвращаться?

— Покупать одежду.

— Одежду? Мы же покупали в прошлый раз. В комнате мотеля её целая куча.

— Ты настояла, чтобы мы покупали только толстовки и джинсы.

— И что в этом плохого?

Хан Ёрым моргнула с глуповатым выражением.

— Не то чтобы мы идём куда-то, где нужен официальный наряд, но всё же толстовки и джинсы — это немного слишком.

— Правда?

Хан Ёрым наклонила голову. Волосы качнулись вместе с движением, создавая странную ауру в сочетании с её бледным лицом.

Если бы только она держала рот закрытым, то правда могла бы сойти за юную госпожу.

Мы поднялись на эскалаторе на этаж, где были собраны магазины одежды.

— О, не ходи в «Юникло».

От этих слов подпрыгивающие шаги Хан Ёрым замерли. Она повернула шею с движением настолько застывшим, будто её отравили, и ответила.

— ...Почему?

— Ты должна быть двоюродной сестрой Минсо, так что, даже если это не дорогие марки, одеваться нужно достаточно прилично. Иначе люди начнут подозревать.

— Тогда куда нам идти? Я, кроме этого места, ничего не знаю.

Похоже, неправильно поняв моё краткое раздумье, Хан Ёрым начала теребить пальцы, словно ей стало обидно.

— Я никогда раньше не ходила покупать такие вещи. Что мне делать? Не то чтобы я хотела оказаться такой.

— Кто что говорит? Но если подумать, последние несколько лет я носил только то, что покупала мне нуна Дасом. Теперь, когда пытаюсь пойти куда-то ещё, я тоже не знаю, куда идти.

— Отлично, тогда просто пойдём в «Юникло». Что такого важного в одежде? Если её можно носить, какая разница?

— Поэтому сегодня нам и нужно осмотреться. Чтобы изучить тоже.

— Что?

Я схватил Хан Ёрым за рукав и пошёл к магазину одежды рядом с эскалатором. План был просто сначала зайти и посмотреть, что получится.

— Извините, не могли бы вы нам немного помочь?

— О, да. Конечно. Чем могу помочь? Вы ищете что-то конкретное?

Женщина-продавец, плавно подошедшая на мой зов, начала засыпать нас таким количеством вопросов, что это ошеломляло, но Хан Ёрым за моей спиной лишь тихо кусала губы и почти ничего не говорила.

Видя, насколько она отличалась от той себя, когда дотошно рассматривала телефоны в магазине оператора, я не смог не улыбнуться.

— На самом деле моя младшая совсем не разбирается в одежде. Мне стало жалко смотреть, как она всё время носит толстовки, поэтому я вытащил её сюда, но затем понял, что сам тоже не особо разбираюсь в женской одежде.

— Эй, кто вам разрешил...

Хан Ёрым ткнула меня предплечьем в бок. Но я проигнорировал это и продолжил разговор с продавцом.

— Ах~! Понятно. Вы двое выглядите очень близкими братом и сестрой. Пришли вместе покупать одежду в выходной!

— Нет, всё не так...

— Но какая жалость. Подумать только, кто-то с таким лицом всё время носил толстовки. Идёмте, идёмте сюда. Я подберу вам несколько вещей. Так, посмотрим, посмотрим...

— Подождите минутку. Эй, Ю Доджин! Думаете, я просто позволю вам...

Я усмехнулся Хан Ёрым, которую утащила продавец, пока та бросала на меня обиженный взгляд, а затем направился туда, где была выставлена мужская одежда.

Хотелось бы осмотреть и другие места, но если насильно таскать её в таком состоянии, это даст только обратный эффект. Сегодня я планирую закончить здесь.

— Хмм...

Я выбрал чёрную льняную рубашку и хлопковые брюки цвета слоновой кости. Ещё подобрал несколько сочетаний с повседневной атмосферой, но без ощущения излишней лёгкости.

Позже стоит заглянуть в обувной магазин и купить подходящую обувь. Будут ли уместны шлёпанцы «Фитфлоп»?

— Извините~! Не могли бы вы подойти сюда на минутку~!

Громкий голос продавца донёсся из примерочной в глубине магазина.

— ...Почему... Я просто хотела переодеться обратно...

— ...Нет... Раз мы подобрали, нужно показать и брату.

— ...Но это странно...

Два голоса текли от маленького коридора, ведущего к примерочной, но я не мог разобрать их чётко.

— Можно войти?

— Конечно~! Входите.

Следуя словам продавца, я прошёл за угол коридора и вошёл внутрь, и в тот же миг дверь примерочной с грохотом закрылась.

— Закончили?

— Ах~... Мы всё подобрали. Эй, младшая сестрёнка~ Твой брат пришёл, так что выходи быстрее~ А то я открою ключом~.

После того как Хан Ёрым какое-то время препиралась с продавцом внутри примерочной, она вздохнула, словно выбилась из сил, и медленно открыла дверь.

— Ну как~?

— О...

Небесно-голубая полосатая футболка с короткими рукавами и длинная юбка с оттенком слоновой кости бросились мне в глаза.

Общее сочетание ярких цветов и мягких материалов создавало невинное и свежее ощущение, на 180 градусов отличавшееся от обычного.

Сказать, что ли, наконец появилось ощущение, подходящее возрасту?

— Ваша младшая всё настаивала на тусклых цветах, поэтому я попробовала сочетать свежие цвета~! Хоть я сама и выбрала, но выглядит ведь правда хорошо~?

Хан Ёрым смотрела вниз с раздражённым выражением, сердито убирая волосы назад.

— Хорошо выглядит. Я оплачу, пожалуйста.

— Да~ Спасибо~! Я ещё подобрала несколько уличных образов, так что, пожалуйста, учитывайте их, когда будете ходить по другим магазинам~. Если выбирать так, половина дела уже сделана~!

— Спасибо.

Бах!

Пока мы с продавцом разговаривали, дверь примерочной снова закрылась с громким шумом.

— Хм~? Младшая сестрёнка, можете выйти прямо в этом~!

— Нет, спасибо.

Хан Ёрым вышла из магазина одежды, держа толстовку, которую носила, обеими руками, и посмотрела на меня глазами, полными недовольства.

Конечно, я никак не отреагировал. Что мне с этим делать?

— «О», как же... Этот извращенец правда умом тронулся...

***

— Мы уже закончили, давайте домой...

— Ещё 1 место.

— В прошлый раз вы тоже так говорили...

Хан Ёрым сказала это ползущим голосом, опустив плечи.

После покупки одежды мы зашли ещё и в обувные магазины, и в магазины украшений, совершив разные покупки, поэтому Хан Ёрым рядом с Ю Доджином уже была в состоянии полного истощения. Она вяло шла, словно медуза, раздавленная яростными волнами.

Эти шаги наконец остановились, когда мы пришли в книжный магазин, расположенный рядом с магазином игрушек.

— Почему вдруг книги?

— Подумал, что заодно, может, снова начну учиться.

— Учиться?

— Дизайну. Это было то, что мне нравилось, но я не прикасался к нему несколько лет с тех пор, как начал работать в компании.

Ю Доджин начал рассматривать разные книги перед полкой, где были собраны книги по дизайну.

— Если есть книга, которую хочешь купить, тоже выбери. Комиксы или что угодно — неважно.

От слов Ю Доджина Хан Ёрым подняла голову и оглядела внутренность книжного магазина.

Разные люди выбирали книги со своими целями.

Девушки, казавшиеся её ровесницами, смотрели сборники заданий, молодые люди возраста Доджина смотрели книги для экзаменов на свидетельства или языковые экзамены, женщина, толкавшая детскую коляску, смотрела кулинарные книги, мужчина средних лет, выглядевший довольно взрослым, смотрел книги о начале бизнеса...

Но книг для Хан Ёрым там не было. Точнее, она не знала, какую выбрать среди всех этих книг.

— ...

Она не произнесла этого вслух.

С того дня Хан Ёрым ни разу не озвучила, как долго продлятся эти странные отношения.

Мужчина перед ней сказал, что она может оставаться сколько захочет, но в итоге это были отношения, которые вскоре закончатся.

Когда это произойдёт, ей придётся покинуть это место и снова бродить по улицам.

Конечно, через несколько месяцев она станет взрослой и сможет хотя бы подрабатывать, но этого будет недостаточно, чтобы жить всю жизнь.

Что мне делать дальше? Она уже давно бросила школу и не имела ни особых навыков, ни талантов. Что ещё хуже, теперь она оказалась замешана с людьми, которых даже не знала.

Может, лучше уйти отсюда до того, как всё перерастёт во что-то более опасное, даже если это означает снова скитаться по улицам.

Но.

— Не особо. Я не хочу смотреть ничего конкретного...

Хан Ёрым повернула голову и посмотрела на лицо мужчины перед собой.

Хотя всё ещё слабо, это было лицо, которое будто обрело какой-то стержень и потеряло нерешительность. Трудно было поверить, что это тот же человек, который всего несколько дней назад выглядел больным и готовым рухнуть, — настолько он изменился.

— В любом случае, взять вам кофе? Похоже, это займёт время, а просто стоять и пялиться будет скучно. Я тоже возьму.

— Пойдём вместе. Это не займёт много времени.

— Всё нормально, раз мы уже здесь, выбирайте не торопясь.

— Прости, тогда мне карамельный маккиато. Оплати картой, которую я тебе дал.

— Хорошо.

Хан Ёрым вышла из книжного магазина и направилась к кофейне. Тусклый свет лился из стеклянного потолка торгового центра, омывая её тело.

Может, я хочу увидеть, как этот человек изменится.

Нет, я хочу это увидеть. Именно поэтому я тогда пошла за ним обратно. Если настолько слабый человек может измениться, то, возможно, и я смогу.

Именно в тот момент, когда Хан Ёрым шла, думая об этом.

— Ай!

Что-то, внезапно выскочившее из-за угла, ударило Хан Ёрым по носу.

— П-простите!

Юный голос потёк в уши Хан Ёрым, пока она трогала нос с покрасневшими от неожиданной боли глазами. Приглядевшись, она увидела невероятно красивую девушку.

Нет, сейчас важно не это. Хан Ёрым резко поднялась и открыла рот.

— Извините, если вы так внезапно выбегаете...

— Я, я правда спешу. П-простите. Простите...!

Девушка перед ней оставила лишь неискреннее извинение и убежала, её чисто-белые волосы развевались.

Она меня не поняла? Нет, она говорила по-корейски, так что иностранкой не кажется. И выглядело так, будто она плакала.

— Ах, какого чёрта...!

Хан Ёрым посмотрела в сторону, куда убежала девушка, раздражённым взглядом, трогая ноющий нос.

***

Чхэ Сольха, закончив умываться, подняла голову и посмотрела в зеркало.

В отражении за её зрачками были волосы, пропитанные увядшей энергией, и потрескавшиеся, разорванные губы. Трещины, выступавшие от краёв зеркала, рвали её лицо туда-сюда.

...Завтра у меня интервью с газетой. Нет, что изменится, если я сейчас сделаю что-то вроде этого?

Причин стараться больше не осталось.

Потому что я всё разрушила.

Но она была жива. Вода, текущая из крана и смачивавшая её руки, говорила об этом.

— ...

Кап, кап, слёзы, стекавшие по щекам, падали на поверхность воды, собравшейся в раковине, создавая круги.

Между дрожащими кругами колебалось лицо мужчины, которого она хотела увидеть прямо сейчас. Лицо мужчины, с которым она больше не могла встретиться.

— Хнг, уааа...

Почему всё стало так?

Она ненавидела, что он, открывший сердце только ей, постепенно открывал сердце и другим. Она презирала врождённую жалкость, которая не исчезала, сколько бы она ни пыталась скрыть её макияжем и упражнениями.

Комплекс неполноценности, задержавшийся по углам, превратился в ревность к другим, а удобрение под названием ревность в итоге прорастило глубоко в сердце эмоцию под названием гнев.

Но как смешно.

Человек, который ему нравится, — не Карён с её красивой внешностью, не нуна Дасом с тёплым характером и пышным телом, в которое влюбились бы даже женщины, и не Минсо с её ошеломляющим богатством.

Нарэ.

Он сказал, что долгое время любил только меня.

А я даже не знала этого.

— Аааа!

Чхэ Сольха схватила чашку, стоявшую на раковине, и швырнула её. Стекло душевой кабины разбилось с громким шумом.

Её тошнило. Ей было противно от самой себя, которая, бесстыдно пытаясь схватить его руку, как только услышала признание, всё это время изливала бессмысленный гнев.

И.

[Я хотел поговорить лицом к лицу, но, поскольку у меня нет способа связаться с тобой и я знаю, что сейчас ты меня избегаешь, передаю это письмом.

Скажу прямо.

Ты мне нравишься.

Не только в прошлом, ты нравишься мне и сейчас.

На самом деле тем вечером я хотел взять тебя за руку, когда ты спускалась с холма.

Но до самого конца я не смог отпустить чувство под названием страх и не смог сдвинуться с места. Только сейчас я это понял.

Я очень хорошо понимаю, насколько жалко пытаться подобрать отношения, которые я сам сломал. Но я больше не хочу сожалеть.

Я хочу идти вперёд вместе с тобой с этого момента.]

Несмотря на то что это были всего лишь строки, она чувствовала огромную радость от слов любви, которые он шептал ей.

Чхэ Сольха думала об этом, глядя на маленькое письмо, лежавшее на кровати. Это было смятое письмо с размазанными местами тут и там.

Почему ты так делаешь?

Почему ты приближаешься ко мне даже после того, как я обошлась с тобой так ужасно? Именно я не должна этого делать.

Поэтому она пишет.

[Спасибо, что написал письмо. Я хорошо поняла твои чувства.

Но я скажу ясно.

Я ни 1 разу не любила тебя как мужчину.

Ни в прошлом, ни сейчас, после того как прочитала твоё письмо и всё тщательно обдумала, я не чувствую такого.

То, что у меня было к тебе, было искажённым чувством собственничества.

Я относилась к тебе не как к человеку, а как к кукле, которая делает то, чего я не хочу делать, и помогает снять напряжение. В какой-то момент я начала думать о тебе как о своей собственности.

Наверное, тебе это знакомо. Да, я делала то же самое, что люди, которые тебя травили.

Я поняла, насколько это ужасно, в тот день, слушая твою историю напрямую.

Прости.

Прости, Доджин.

Прости, что до сих пор только использовала тебя, хотя не собиралась принимать твои чувства.

Но ты мне не нравишься.

Какую бы вину я ни чувствовала перед тобой, я не могу из-за этого выдумать слова, которых не существует.

Так что, пожалуйста, пойми.]

Правда в том, что ты мне нравишься, но я не могу принять твои чувства из-за вины.

Но если написать так, нынешний Доджин не оставит её в покое. Он будет приближаться к ней ещё сильнее, чем сейчас, пытаясь растопить её вину.

Так нельзя.

Поэтому она роняет 1 каплю лжи в озеро под названием её сердце и, стиснув зубы, отвергает его чувства.

Не оставляя даже клочка возможности.

— ...

Какой во всём этом смысл?

Даже если я напишу такое письмо, время, которое Доджин потерял из-за меня, не вернётся. Шрам в сердце Доджина не исчезнет.

Игла под названием вина безжалостно пронзила всё её тело.

Она хотела, чтобы её вместо этого наказали. Пусть он в гневе осыплет её руганью, ударит по щеке, пнёт или задушит. Она хотела как-нибудь заплатить цену за свои поступки.

Убей меня.

Просто убей меня, Доджин...

— Ух, хнг...

Водянистую тишину рассёк звук вибрации телефона. Чхэ Сольха протянула руку и подняла телефон.

<Карён: Онни>

Сердце Чхэ Сольхи с глухим стуком провалилось. Дрожащий холод прошёл по коже, покрывшейся мурашками, и казалось, будто каждый волос горит и пожирает её разум.

Капли дождя, стучащие по окну, серебряные нити, длинно протянувшиеся через щель двери, слабо дрожащее дыхание.

Пейзаж того дня, который она загнала в угол сердца, чьи-то драгоценные чувства, которые она разорвала в клочья и разбросала по земле, выползали наружу и душили её.

Чхэ Сольха пошевелила дрожащими пальцами и нажала кнопку вызова.

— Алло. Да, Карён, это я...

...

— Что ты имеешь в виду?

Рука, державшая кружку, остановилась с глухим звуком. Голубые глаза перед ней качались из стороны в сторону, словно требовали ответа.

Чхэ Сольха глубоко вдохнула и продолжила.

— ...Я отвергла его.

— Почему, почему ты его отвергла...? Ты ведь всё это время ждала.

Ю Карён одной рукой схватилась за висок от накатившего головокружения.

— Потому что если я буду рядом с ним, это только ранит его.

Выражение лица Чхэ Сольхи, ответившей и скрипнувшей губами, было окрашено болью.

— Ранит.

Ю Карён, опустившая голову, пробормотала пустым голосом.

— Тогда с этого момента, Карён, тебе тоже стоит перестать беспокоиться о такой, как я...

— Это из-за меня...

По носу Ю Карён потекли голубые капли. Из-за руки, закрывавшей рот, просочился звук стучащих зубов.

— Это из-за меня...

На это растерянная Чхэ Сольха попыталась протянуть руку к Ю Карён, но Ю Карён отвергла её прикосновение, резко встала и выбежала из заведения.

— Карён!

Чхэ Сольха поспешно двинулась, чтобы догнать Ю Карён, но найти её в толпе торгового центра было почти невозможно.

— ...

Губы Чхэ Сольхи побледнели и задрожали.

Почему всегда выходит так? В этот раз я пыталась справиться правильно, но в итоге задела рану Карён, и всё стало беспорядком.

— ...Хнг.

Она могла лишь тихо всхлипывать.

Сожалея обо всём, что сделала.