На краю обрыва

Чхэ Сольха сидела на корточках, наклонившись вперёд, и растирала колено, содранное о гравий. Я не мог точно объяснить, но для меня этот вид казался одновременно странно знакомым и глубоко тревожным. Мне хотелось поскорее помочь ей подняться.

Я поспешил вперёд. Гравий, задетый моими ботинками, с грохотом покатился в стороны, и в тот же миг движения Чхэ Сольхи резко остановились.

Чёрные глаза Чхэ Сольхи несколько раз моргнули. Казалось, она выбралась из болота боли и осознала, где находится.

Мгновение спустя Чхэ Сольха повернула голову. Очень медленно, осторожно и настороженно, она поворачивала шею, дрожа ресницами, словно ребёнок, заглядывающий в тёмный коридор.

И наконец наши взгляды пересеклись. Глаза Чхэ Сольхи, смотревшие на меня, качались, словно лодка на воде.

Как раз когда я собирался открыть рот, чтобы задать вопрос, не понимая этого взгляда, я почувствовал присутствие за спиной. Это была Хан Ёрым.

Лицо, на котором ещё мгновение назад была озорная улыбка, теперь покрывала лишь тень страха. Некоторое время поводив глазами и что-то пробормотав, Хан Ёрым вскоре опустила голову.

— Я, я прос...

Я сразу протянул руку и остановил Хан Ёрым. Затем сказал Хан Ёрым, смотревшей на меня с выражением, будто спрашивала, что ей делать.

— Всё нормально.

Это не было безрассудным заявлением, чтобы дать ложную надежду. Скорее, я сказал это потому, что был уверен.

— Она пришла не из-за тебя.

Услышав мои слова, Хан Ёрым моргнула с растерянным выражением, словно спрашивала, что я имею в виду.

— Это...

Я сам того не осознавая прикусил губу. Это была такая мелочная и стыдная история.

— Чхэ Сольха пришла из-за меня.

— Так что ты имеешь в виду...

— Потому что я мог сорвать на тебе злость.

— ...Ах.

Хан Ёрым кивнула, будто поняла.

Я дважды признавался Чхэ Сольхе. В этом процессе меня несколько раз отвергали, а я ещё несколько раз цеплялся. Возможно, было вполне естественно, что со мной обращались как с мужчиной, у которого остались чувства к ней.

О Минсо, должно быть, воспользовалась этой щелью.

— Верно?

— А...?

Услышав мои слова, Чхэ Сольха вздрогнула, словно испугалась. Возможно, она неправильно поняла то, как я раньше дразнил Хан Ёрым.

— Не знаю, о чём ты думаешь, но то, что я раньше тянул её за нос, было просто шуткой. Я подумал, что так будет лучше, чем создавать неловкую атмосферу.

— Верно, я тоже совсем не злилась... Правда! Он правда не сорвал на мне злость, ни капельки...

Я отодвинул внезапно высунувшуюся Хан Ёрым и продолжил говорить.

— Я тоже знаю, что это не её вина. Понимаю, что ты не можешь поверить, но это правда. Какой смысл сейчас цепляться за это?

Я хотел ясно обозначить это. Хан Ёрым, Чхэ Сольхе и самому себе. Хотел снять эти утомительные оковы и двинуться вперёд.

Поэтому.

— Всё это в прошлом.

Поэтому я просто сказал это.

— А?

На лице Чхэ Сольхи был свет, совершенно отличный от того, что я ожидал. Она некоторое время пусто смотрела на моё лицо, а затем кивнула, словно пришла в себя.

— Ах, д-да, верно, всё верно. Верно. Это всё в прошлом. Да, в прошлом.

Губы Чхэ Сольхи, складывавшиеся дугой, начали слегка дрожать. Увидев, что это явно не похоже на хорошее состояние, мы с Хан Ёрым почти одновременно протянули руки.

— Чхэ Сольха, если ты где-то ушиблась, быстро...

— А? Нет! Нет. Я знаю, я тоже знаю. Знаю.

Чхэ Сольха, которая пятилась, бормоча словно оправдываясь, вскоре с потрясённым выражением огляделась вокруг.

— Но почему...?

Я никак не мог понять её поведения, но сразу понял, что что-то идёт не так. Как раз когда я собирался опуститься на колени и попытаться поговорить с ней, откуда-то послышался звук сдвигающегося гравия.

— Нет, всё не так...

О Минсо, вышедшая из-за дерева, преувеличенными жестами помахала мне пальцем.

Само её появление не было неожиданным. Она всё равно, должно быть, пришла сеять раздор, неся никчёмные разговоры. Как всегда.

Конечно, я знал, что она не из тех, кто делает такие вещи без причины, но сейчас у меня не было достаточно самообладания даже вспомнить об этом. Если бы я, как обычно, подыграл её словам, мне казалось, что я невольно разозлюсь.

Поэтому я решил её игнорировать. Попытался сосредоточиться на Чхэ Сольхе, не уделяя ей ни капли внимания.

— Доджин, ты тоже правда смешной...

Однако, вопреки моему плану, голос О Минсо всё продолжал кружить у меня в ушах.

— Почему ты ведёшь себя так, будто всё знаешь, и сам всё продвигаешь вперёд...? Когда Сольха не сказала ни единого слова.

Это не был её обычный искусственный голос и не тот холодный голос, который она иногда показывала передо мной.

Я не мог точно определить, но был уверен, что это не голос, который должен звучать перед людьми. Скорее, он был ближе к голосу, который выходит, когда видишь что-то отвратительное: таракана или пищевые отходы.

— Кто ты такой, чтобы заставлять Сольху делать то или это?

На этом месте я не смог сдержать любопытство и поднял голову, обнаружив свет ненависти, живший в глазах О Минсо. Этот свет падал на тело Чхэ Сольхи и мигал, словно сломанная лампочка.

— О чём ты говоришь?

Услышав мои слова, О Минсо некоторое время молча смотрела на Чхэ Сольху, а затем усмехнулась.

— О чём я говорю...

О Минсо повернула голову и указала пальцем на Хан Ёрым.

— Не спускай ей это просто так, заставь её извиниться.

Плечи Хан Ёрым резко дёрнулись вверх.

— Заставь её нормально встать на колени. Заставь склонить голову и отчаянно молить, пока ладони не начнут кровоточить.

Я почувствовал, как кровь ударила в голову. Когда пришёл в себя, уже спрашивал её разгорячённым голосом.

— Почему она должна это делать?

— Потому что этого хочет Сольха.

— Что?

— Сольха, видишь ли, ужасно ненавидит эту девчонку.

Сказала О Минсо, накручивая волосы на палец.

— Из-за неё вы с Доджином...

— О Минсо.

О Минсо покосилась на моё лицо, словно отвечая на зов.

— Если собираешься нести чушь, проваливай.

— Чхэ Сольха в тот день вышла к часовой башне.

Голос О Минсо донёсся вместе с ветром.

— Лично мне кажется, этого достаточно.

И это всё, что она хотела сказать? Я вздохнул, растирая грудь, которая, казалось, вот-вот лопнет.

— Ты снова мне не веришь.

Тихо пробормотала О Минсо.

— Ну, думаю, это логично? Ты дважды признался и оба раза получил отказ... Да, тогда тебе ничего не остаётся, кроме как думать, что её чувства изменились.

Её слова болезненно вонзились мне в грудь.

— Почему, я ошибаюсь? Нет. Просто момент не совпал. То, что чувства Чхэ Сольхи остыли, случилось из-за моей собственной жалкости, — ведь такова твоя логика, разве нет?

— Хорошо ты меня знаешь.

— Конечно, ты всегда такой. И вчера, и сейчас, и завтра, наверное, тоже будешь таким.

О Минсо сказала это, глядя в небо.

— Кто сделал тебя таким?

В этот миг несколько ворон, хлопая крыльями, полетели к лесу. Воспользовавшись этим пустынным и жалким звуком, разрывающим уши, О Минсо внезапно открыла рот.

— Чхэ Сольха любит тебя.

Волосы О Минсо развевались на ветру. Этот вид, вместе с солнечным светом, выглянувшим сквозь облака, создавал таинственную атмосферу.

— С давних пор и всё это время она любила только тебя.

Я был ошеломлён этой абсурдной историей.

Я признаю, что у Чхэ Сольхи в прошлом были чувства ко мне. В конце концов, в тот день она вышла к часовой башне, чтобы увидеть меня. Нет, думаю, я смутно знал это даже тогда. Просто моё мелочное сердце отрицало это.

Но сейчас всё иначе. Я признался в чувствах внутри своего сердца, ничего не скрывая, и она выслушала это с серьёзным отношением. Она очень искренне объяснила чувства, которые испытывала ко мне, и причины этих чувств.

В выводе, к которому пришли через разговор лицом к лицу, не может быть лжи. Прежде всего, для этого нет причины. Что можно было бы получить, сделав такое?

Верно?

Почему?

Почему сейчас.

Нет, не думай глубоко об этом бреде. Всё, что я только что услышал, — ложная чушь ради развлечения О Минсо. Не больше и не меньше, чем ложь, грубо придуманная, чтобы оскорбить Чхэ Сольху.

Верно, Чхэ Сольха. Наверняка Чхэ Сольха сейчас делает такое же лицо, как и я. Для неё это будет ещё более абсурдная история.

Я сразу повернул голову и посмотрел на Чхэ Сольху. Действительно, её брови дёргались, будто от злости, а губы побледнели, словно от унижения и стыда.

Она, должно быть, смотрит на меня с отвращением. Будто говорит, чтобы я даже не смел мечтать о подобных бесполезных мыслях. Да, именно так.

Смотрит на меня влажными, блестящими от вины глазами, растерянная, словно человек, пойманный на краже.

Почему ты смотришь на меня так?

Не в силах ничего сказать, я лишь растерянно смотрел в эти глаза, и вдруг Чхэ Сольха поднялась. Затем пошатнулась и снова упала.

На это я почти инстинктивно попытался поймать её...

— Нет!

Чхэ Сольха задрожала и отбила мою руку.

— Нет, нет. Я не такая. Нет.

Чхэ Сольха, которая отползала от меня, вскоре вскочила и побежала. Я не знаю. Не знаю, но должен следовать.

Я двинул скрипящие ноги и побежал.

— Чхэ Сольха!

Голова болела. В груди было мучительно тесно, и дышать было трудно. Всё вокруг постепенно расплывалось, и теперь было сложно даже понять, куда я бегу.

Почему Чхэ Сольха вообще убежала? Чего она могла так бояться, чтобы бежать настолько быстро? Ах, я страшный? Тогда мне остановиться? Просто спуститься и подождать, пока сердце Чхэ Сольхи успокоится?

Нет, так нельзя. Чувствую, что нельзя. Поэтому не трать время на бесполезные мысли. Не смотри в землю, подними голову. Смотри на Чхэ Сольху. Не упускай её из виду ни на мгновение.

С этой единственной мыслью я двигал ногами. Я бежал и бежал, пока качающаяся точка вдалеке не вернула себе изначальную форму.

И наконец эта точка стала чёрными волосами. Теперь я мог ясно видеть всё. Её красивое лицо, юбку, развевающуюся во время движения.

— Чхэ...

И даже обрыв, тянущийся ниже её чисто-белых ног.

— Сольха...?

Всё.