Гоблин

— А?

В ту ночь ноутбук Ли Дасом издал звук, похожий на чайник, и выключился. Сколько бы она ни нажимала кнопку питания, экран отражал лишь её собственное лицо, окрашенное бледно-синим светом.

В ноутбуке были задания по 4 основным предметам и 2 общеобразовательным курсам. Одно из них даже нужно было презентовать через 4 дня.

На следующий день Ли Дасом в панике бросилась в центр восстановления данных, но получила приговор: восстановление невозможно.

Говорят, несчастье приходит без предупреждения. Столкнувшись с внезапной ситуацией, Ли Дасом почувствовала, как защипало в носу, но быстро стряхнула это и купила новый ноутбук.

Так или иначе, ей нужно было закончить задание до дня презентации. Если её оценки упадут, она не сможет смотреть родителям в лицо.

Она крепко стиснула зубы и начала колотить по клавиатуре.

— Неплохо. Если не считать немного небрежных цветовых настроек, концепт хороший, и эскизы, которые ты принесла, тоже неплохие. Давай развивать это со следующей недели.

— Спасибо...

3 дня спустя, вернувшись из ада и закончив презентацию, Ли Дасом, сжимая дрожащие ноги, вышла из лекционного зала и направилась в кабинет кафедры.

Она проснулась через 2 часа после того, как рухнула лицом на стол. На самом деле ей хотелось поспать ещё, но она больше не могла откладывать работу студсовета. Все были заняты подготовкой к мероприятию кафедры, и если она будет отсутствовать, это доставит другим неприятности.

Когда она зомбиобразными движениями спускалась по лестнице, в кармане внезапно завибрировало.

<Время окончания пары Доджина по графическому дизайну, лабораторная 2>

В прежде тусклых глазах Ли Дасом начал расцветать блеск.

Верно, если подумать, на этой неделе из-за обстоятельств профессора время пары перенесли со вторника на среду.

4 дня. 96 часов. 5 760 минут. 345 600 секунд.

На протяжении этого длинного, вечного промежутка времени она не видела лица того ребёнка. И из-за работы студсовета она продолжала бы не видеть это лицо до вечера, да и тогда лишь едва-едва через окно своей квартиры-студии. Она даже рухнула под этим отчаянным чувством...

Подумать только, такой подарок внезапно спустился на неё!

Судьба. Это слово внезапно всплыло в голове Ли Дасом. Если подумать, их первая встреча была такой же. Этот ребёнок всегда появлялся, когда ей было тяжело, и давал ей силы, разве нет?

Совпадение не показывает лицо больше 2 раз. То, что продолжает приходить, — только судьба. На этом этапе разве между этим ребёнком и ней самой не было чего-то?

...Возможно, ангел, посланный с небес, чтобы спасти её.

— ...

По шее Ли Дасом пробежали мурашки. Правда, это было настолько тревожное заблуждение, что ей не хотелось верить, будто она сама об этом подумала.

Нет, хватит этих негативных мыслей. Гораздо важнее сейчас было придумать способ запечатлеть лицо того ребёнка хотя бы на 1 секунду дольше.

Когда она почти скользила вниз по лестнице, в уши Ли Дасом потекло что-то странное.

Звук трения одежды, которую швыряет туда-сюда ветер, и крики людей, звенящие с такой силой, будто разрывают воздух.

То, что отразилось в глазах Ли Дасом, когда она спустилась по лестнице, было спиной мужчины.

Мужчина телосложением с дом обрушивал кулак на человека, который барахтался на полу. Возможно, подавленные этой гоблинской яростью, окружающие давно застыли, словно камни, лишь разинув рты.

— Оппа! Почему ты это делаешь, правда?

— Эй, ты, придурок, с ума сошёл? Почему ты вдруг взбесился!

Вскоре несколько человек, пришедших в себя, попытались разнять их, но они не могли усмирить разбушевавшегося гоблина.

Стряхнув руки людей, гоблин снова сжал кулак и бросился к мужчине, лежащему на полу.

И в это короткое мгновение Ли Дасом ясно увидела.

Чёрные волосы, потускневшие от пыли, высокий нос, ярко-красные губы, разорванные и окровавленные, и бледная кожа, из-за которой цвет этих губ выделялся ещё сильнее, — всё это, абсолютно всё.

— Нуна!

Отчаянный голос вытащил сознание Ли Дасом, уходящее на дно. Маленький рост, контрастирующий со смелой внешностью. Это был голос Пак Чонву, однокурсника, с которым она обычно хорошо общалась.

— Как раз вовремя. Быстро помоги людям...!

Слова Пак Чонву внезапно оборвались. Его ударил по носу локоть гоблина.

— Ты, безумный придурок, да остановись уже!

Увидев кровь, капающую из носа Пак Чонву, женщина издала пронзительный звук и беспощадно заколотила по спине гоблина, но ничего не изменилось.

Внезапно в голове Ли Дасом всплыла сцена одного дня. Воспоминание о дне, когда небо закрывали серые облака.

Те серые облака, не пропускавшие даже нити света, казались такими душными, что она оттолкнула стул, выбежала из школы и без цели побежала в школу, где учился младший брат.

Затем она беспорядочно вылила слова на родителей и взрослых, смотревших на неё с растерянными выражениями.

Я старшая сестра этого ребёнка. Семья. Он был моим сокровищем. Разве не естественно, что я хочу увидеть лица гоблинов, которые без разрешения тронули моё сокровище? Что именно здесь не так? Насколько важен этот дисциплинарный комитет, что я не могу его увидеть? Не трогайте меня. У меня есть право.

Но, сделав эту решимость бессмысленной, её вскоре выгнали.

Каждый раз, когда она слышала истории, изрыгаемые ртами гоблинов, ей казалось, будто острая игла царапает где-то глубоко в груди.

Вскоре все звуки вокруг начали звучать приглушённо, и вместе с болью, будто сотрясавшей мозг, даже сознание отдалилось. Она извергла желудочный сок, затем сжала кулак и ударила гоблина по лицу.

После того как она ударила примерно 3 раза, взрослые схватили её за запястья. Когда она ногами пнула их по голеням, бесчисленные руки обвились вокруг её тела, словно змеи, превращая её в фигуру, похожую на Лаокоона, проклятого Посейдоном.

Почему? Почему вы меня останавливаете? Почему эти дети могут, а я не могу? Почему вы не остановили их, когда это был мой брат? Отпустите. Отпустите.

Она была бессильна. Она казалась себе отвратительной и презренной из-за того, что была слишком слаба, чтобы даже нормально отомстить за брата.

Но теперь всё иначе. Тогда ей было 16, сейчас ей 21. Тогда она была меньше своих подруг, а теперь выше большинства мужчин. Тогда она не тренировалась, а теперь тренируется.

Ли Дасом глубоко вдохнула. Затем сделала шаг к гоблину. С каждым следующим шагом раны на лице Ю Доджина под гоблином становились всё отчётливее.

Наверное, лицо её брата после того, как после школы его тащили в дома гоблинов и подвергали ужасным вещам, выглядело так же.

Вскоре по коридору разнёсся лопающийся звук. Каким бы крепким ни был мужчина, если ударить его кроссовком по лицу, пока он беззащитен, сопротивляться он не сможет.

Ещё несколько раз ударив гоблина ногой по лицу, Ли Дасом схватила демона за волосы, когда тот держался за нос и издавал болезненные стоны. Затем она взмахнула кулаком.

Брызнула кровь, и странное ощущение, которого она никогда прежде не испытывала, — будто что-то наклоняется и падает, — обвило кулак Ли Дасом.

Но она не была гоблином. Возмездие было лишь настолько, насколько было сделано.

Воспоминания после этого были смутными.

То, что она смутно помнила, — невероятное спокойствие и то, что до приезда скорой она зашла в уборную и вытерла кровь, текущую с лица Ю Доджина.

* * *

Случай с избиением поднялся на паруснике социальных сетей и поджёг весь университет. Более решающим, чем само избиение, стал факт, что виновник уже совершал подобное в прошлом.

Конечно, это было избиение, несравнимое с недавним случаем, — всего лишь пощёчина, — но независимо от масштаба факт, что кого-то ударили, не менялся.

Что ещё хуже, стало известно, что кабинет кафедры закрыл тот случай как «лёгкую возню между студентами на застолье».

— Горжусь этим легендарным университетом, который заставил нас учиться с преступным ублюдком, хах

— Я делал групповой проект с этим человеком и чуть не предъявил ему за то, что он молча хотел проехать зайцем. Вау, реально страшно

— О них всегда ходили разговоры, но каждый раз, когда что-то случалось, всё заминали только потому, что они дружили со студсоветом и ассистентами

— Когда случился тот инцидент со слухами, и что делает университет, не отстраняя их? Ещё страшнее, что только жертва взяла академический отпуск, а виновник спокойно ходил на занятия как ни в чём не бывало

Стрелы, которые были направлены только на виновника, теперь повернулись к кабинету кафедры дизайна визуальных коммуникаций и дисциплинарному комитету, которые не предотвратили ситуацию из-за мягкого обращения.

И.

— Но даже если это самооборона, разбить кому-то лицо в кашу тоже ненормально...

— Реально, не то чтобы неправильно, но как-то страшно

— Слышал, они пошли разбираться из-за того, что тот оскорбил друга

— ↳ Друг или кто угодно, но когда третье лицо, даже не вовлечённое, так разгоняется, это немного...

— ↳ 222 Друга оскорбили, но почему они избили его, лол. Другу, наверное, просто было неловко

— Факт) Они ждали и специально дали себя ударить, чтобы избить его как собаку

— Чем вообще занимается дизайн визуальных коммуникаций...

Даже к Ю Доджину, который должен был быть полной жертвой.

* * *

На запоздало созванном дисциплинарном комитете Ли Дасом подробно призналась в своих преступлениях, но никто не воспринял это всерьёз.

Потому что если голов для гильотины станет больше, это только доставит хлопот.

Поскольку критика разгоралась уже не только в адрес отдельных людей, но и всей кафедры, добавлять связанных лиц было неудобно и с точки зрения наказания, и с точки зрения обработки дела.

Главный зачинщик: исключение. Те, кто потворствовал травле в групповом чате: отстранение на 1 семестр. Действия жертвы Ю Доджина: признаны самообороной, отдельного наказания нет.

Таким было их решение.

— На этом дисциплинарный комитет завершён.

Влага исчезла из её рта, а глаза высохли, словно земля во время засухи, и болели каждый раз, когда она моргала.

Но всё ещё нормально. Осталась последняя надежда.

Учитывая характер гоблина, он наверняка подал на неё в суд. Даже если не он, поскольку избиение — преступление, не требующее заявления потерпевшего, какой-нибудь человек, полный справедливости, мог сообщить об этом случае в полицию.

Как только начнётся расследование, а совершённые ею преступления и доказательства распространятся с аппетитным ароматом, змеи, обвившиеся вокруг Ю Доджина и облизывающие губы, перейдут на неё.

Но даже спустя несколько дней этого не произошло. Гоблин и те, кто был рядом с ним, исчезли, словно испарились из мира.

С отчаявшимся сердцем она даже попыталась сама сдаться, но при исчезнувшем потерпевшем расследование никак не могло нормально продвинуться.

Он был ребёнком, который только начал делать шаги.

Ребёнком, который набрался храбрости заговорить первым, завёл знакомых среди однокурсников и начал по 1 или 2 заводить друзей.

Она всё это разрушила. Не сумев преодолеть низкое чувство одного мгновения, она неосторожно выплеснула его и в итоге запачкала даже ангела.

Она испачкала эти прекрасные крылья невыносимо зловонной грязью, превратив ангела в канализационную крысу.

Нет. Это я. Это я канализационная крыса.

— ...Дасом, уже хватит.

— ...Что?

— Прикрывать того Ю Доджина. Я понимаю, что ты чувствуешь, но если собираешься это делать, хотя бы делай тщательно. Кто поверит человеку, который даже муху поймать не может, когда он говорит такие вещи?

— Не только я. Чонву тоже это делает.

— Поэтому он тоже не получает хорошей реакции. Говорят, что он делает необоснованные шаги, чтобы защитить друга.

— Но...

— В любом случае, остановись уже. Каждый раз, когда ты так делаешь, его образ становится только хуже.

Она была гоблином. Неблагодарным демоном, который отплатил за доброту враждой. Думая, что именно это и есть реальность женщины по имени Ли Дасом, она почти издала пустой смешок.

Она должна остановиться.

Ей нужно перестать заботиться о недоделанной гордости или оставшихся частях своей жалкой жизни, что хуже тараканьей, и сосредоточиться на том, чтобы вернуть жизнь того ребёнка в норму.

Если она выберет кого-то и испортит его, как в тот день, все поверят, что её слова были правдой. Это будет достаточным искуплением за то, что до сих пор легкомысленно любовалась священным лицом ангела низкими глазами.

Ли Дасом погрузилась в такие мысли, когда...

— Эм...

Внезапно в её уши потёк средне-низкий голос, который за последний год она слышала чаще, чем голоса родителей.

Это должна быть слуховая галлюцинация. Ей стало противно от себя, потому что даже в такой момент у неё были лишь низкие фантазии. Думая так, Ли Дасом схватила кофе на столе и залпом выпила.

— Ли Дасом... верно?

Но это был слишком живой голос для галлюцинации. Более того, галлюцинации изначально являются реконструкциями того, что есть в памяти. Этот ребёнок никогда не произносил её грязное имя своим ртом.

Глаза Ли Дасом резко раскрылись. В этих глазах отразилась знакомая мужская фигура.

— Ах, просто я Ю...

Пффт-ху-ху-ху-хуп!

Внезапно странный крик вместе со звуком разбрызгивающейся жидкости разнёсся по тихой кофейне.