Отдай мне свою жизнь

Внезапно я почувствовал, как по затылку скатилась капля пота. Комната была наполнена липким жаром, который обычно ощущаешь в летнюю ночь.

Горло пересохло.

Я припал к источнику перед собой. Хотя температура была немного тепловатой, чтобы утолить жажду, другого варианта у меня не было. Горло пересохло.

Я продолжал пить из источника, но жажда только усиливалась. Было жарко и влажно. Чем больше я пил, тем сильнее казалось, будто внутри всё горит.

После того как я довольно долго предавался источнику, моё тело отклонилось назад. Источник переполнился.

Даже когда меня оттолкнуло назад, почти отбросив в сторону, я продолжал жаждать источник, а он стекал вниз, словно готовый поглотить меня.

— Кап.

Внезапно что-то пролилось по моей щеке. Это была жидкость с иной текстурой, чем у источника, из которого я пил. Она была чуть более резкой и имела цвет.

Значит, это была...

Кровь.

Вернувшись в реальность, я быстро схватил салфетку и прижал её к носу нуны. Затем включил свет и внимательно осмотрел её состояние.

К счастью, кровь быстро остановилась, и других тревожных симптомов не было.

— Нуна.

— ...

Я осторожно взял руку нуны, которая шмыгала носом, опустив голову.

— Так нормально?

— ...Да.

Я приблизил лицо к её лицу и пристально посмотрел.

— А так?

— В-всё нормально.

Я обнял её прямо так.

— А это?

Ответа не было.

— Тяжело?

Что-то стучало, ударяясь о мою грудь.

— Раньше ты казалась в порядке.

— Э-это потому что было темно.

Понятно.

Я пальцем погладил ухо нуны. Затем, глядя, как она ёрзает и горячо дышит, сказал:

— Ты знаешь, насколько невероятно милая сейчас?

Плечи нуны резко подпрыгнули. Она замотала ярко-красным лицом из стороны в сторону, словно говоря: «о чём ты вообще», и попыталась оттолкнуть меня, но когда я приблизил лицо к её губам, она закрыла глаза и вытянула губы так, будто никогда и не сопротивлялась.

Некоторое время я любовался этим видом, а затем поцеловал её в лоб. Вытянутые губы, коснувшиеся моего кадыка, немного защекотали.

Я снова обнял нуну, которая дрожала, а её веки трепетали от смущения, окрасившего всё лицо.

— Давай не будем спешить, хорошо?

— Да.

Голосом, похожим на обещание, нуна посмотрела на меня снизу вверх, а её нос был ярко-красным от крови.

И моя одежда тоже.

— ...Может, будем ещё медленнее?

— ...Да.

* * *

Я повернул голову и посмотрел в окно. Солнце уже висело высоко в небе, но почему-то мне не хотелось вставать.

Хотя проснулся я давно, всё ещё казалось, будто я плаваю во сне.

Это была нуна.

Добрая нуна, спасшая наш кружок от кризиса. Подозрительная нуна, которая необъяснимо хорошо ко мне относилась. Надёжная нуна, поддерживавшая в любой ситуации. Холодная нуна, которая мне не доверяла. Страшная нуна, пытавшаяся управлять всем, что касалось меня. Одинокая нуна, носившая глубоко в сердце невообразимую боль.

Кто бы мог подумать, что я так глубоко свяжусь с человеком, которого отчаянно хотел понять, но не мог?

Если я потяну, она, наверное, потянется ко мне. И наоборот тоже будет верно. Именно это значит быть связанными.

Значит, мне нужно вставать. Встать и подняться туда, где стоит нуна.

Чтобы всё, что существует между нами, не ослабло и сохраняло натянутую форму.

— ...Давай сделаем это снова.

Я встал и сел перед компьютером. На мониторе был файл портфолио, который я дорабатывал последние несколько месяцев.

Если ещё немного отполировать, для поиска работы этого должно быть достаточно.

Я не вернусь в «Музей». Независимо от их желаний, я им там не нужен.

С этого момента мне нужно делать шаги вперёд. Открывать двери, встречать людей и привлекать их. Заставлять их хотеть меня только на основе моих собственных способностей.

Я знаю, это трудно. Не знаю, сколько раз я упаду или получу отказ, прежде чем достигну цели.

Но это всё равно лучше, чем проводить каждую ночь с открытыми глазами, мучаясь от ненависти, бьющей по голове, и тревоги, давящей на грудь.

— Дин-дон.

Прозвенел дверной звонок. Это было ровно то время, о котором говорилось в сообщении о доставке, полученном утром.

[Ваш заказ будет доставлен сегодня между полуднем и часом дня.]

— Да, иду!

Я открыл дверь, ни о чём не думая.

И в тот самый миг что-то мягкое вторглось в мой рот.

— Ммф.

Я рефлекторно попытался вытолкнуть чужеродный предмет, но он придавил мой язык, словно говоря не сопротивляться. Даже когда я попытался отвести голову назад, что-то мягкое тянуло её внутрь.

Я был беспомощен. Я настолько оцепенел, что не мог думать ни о чём другом. Разум высасывали через рот.

Я лишь чувствовал, как мой язык перекатывают, тянут и двигают вверх-вниз, издавая звуки, которых я никогда раньше не слышал.

— ...Пуах.

Горячее дыхание осело на переносице. И одновременно на моих губах растянулась прозрачная нить.

Прямо передо мной была Ю Карён.

Облизнув вытянутым языком область вокруг рта, она снова потянулась губами ко мне, и я инстинктивно отступил.

Не знаю, почему я так сделал. Просто почувствовал, что если так продолжится, она высосет из меня всё.

— Не убегай.

В её синих глазах вспыхнул острый свет.

— Я очень многое сдерживала из-за тебя.

Едва она договорила, как наши губы снова наложились друг на друга. Её гладкая плоть без единой морщинки тянула мои губы, создавая крошечные трещинки, а язык пробивался между ними.

Это было действие, которое я уже несколько раз совершал. Был ли я к нему привычен — другой вопрос, но по крайней мере это не было чем-то, из-за чего стоило шуметь.

Но это ощущение было тем, чего я никогда раньше не испытывал.

— Ммм, мммм... Хаах...

Силы ушли из ног. У меня больше не было энергии стоять. Когда я пошатнулся и сел, Ю Карён обняла меня ещё яростнее.

Кто бы подумал, что такое ангельское лицо может принимать настолько жаждущее выражение?

Кто мог представить, что она способна страстно исследовать человека, испуская сладкий аромат, от которого немеет разум, и выпуская соблазнительные стоны, пробуждающие желание?

— Хваах...

Выдохнув липкое дыхание, Ю Карён рухнула рядом со мной.

Всё было в беспорядке.

Обувь в прихожей, наши волосы, резкий запах пота, исходивший от наших тел, — всё смешалось вместе.

— Оппа.

Едва собрав силы, я повернул голову на голос и увидел раскрасневшееся лицо Ю Карён.

Её вид, когда она тяжело дышала, словно спортсменка, только что завершившая длинную эстафету, ощущался невероятно чувственным.

— Я всегда была на принимающей стороне.

Растягивая голос, Ю Карён поднесла нос к моей шее и глубоко вдохнула.

— Поэтому я была счастлива, когда ты попросил.

Увидев, как я вздрогнул от щекотного ощущения, Ю Карён широко улыбнулась и нежно прижалась губами к моей шее.

Один раз, второй, третий, а затем четвёртый. С каждым счётом её губы поднимались выше и наконец добрались до моей щеки.

— Я уверена, — сказала она.

— Уверена, что смогу сделать тебя счастливее всех.

Это была не просто возможность. Я правда стану счастливым.

Её голос был так полон уверенности, что такая мысль внезапно пришла мне в голову.

— Ну...

— Молчи.

Её язык снова вошёл в меня.

— Пока просто слушай.

Обнимая меня, Ю Карён медленно продолжила.

— Ты сказал, что, возможно, окажешься в конфликте с важными для тебя людьми.

Конечно, это тоже было не просто возможностью.

— Я не могу сказать, что это не важно... потому что это не то счастье, которого ты хочешь.

Я кивнул.

— Я постараюсь. Тщательно подготовлюсь и как-нибудь попробую их убедить.

Это было роскошное заявление. Но ложью оно не было.

— Не знаю, когда это будет, — коротко добавила она, выводя пальцем на моей груди непонятную форму.

— ...Я знаю, будет тяжело. Гораздо тяжелее, чем мы представляем.

После короткого вздоха Ю Карён посмотрела на меня и сказала:

— Но ты для меня важнее.

Как она пришла к такому выводу? Какие мысли и процессы заставили её произнести такие слова?

Наверное, я не узнаю этого до конца жизни. Потому что я не Ю Карён.

Но я хотя бы могу предположить мысли сильной, умной и жадной женщины.

Если такая женщина пришла к такому выводу, я должен это принять.

— Я пон...

— Ах, правда, молчи!

Губы Ю Карён потянули мой язык. Некоторое время посасывая мой язык и двигая губами, она гордо высунула язык и продолжила.

— Кто ты такой, чтобы говорить мне, что делать с моей жизнью?

Это было недоразумение. Но учитывая, каким нерешительным я был с ней в последнее время, такой исход тоже был ожидаем.

— Ты мне нравишься, оппа. Что бы ты ни сказал, я не собираюсь отпускать.

Ю Карён, забравшаяся на меня сверху, объявила:

— Я правда сделаю тебя счастливым...

Переплетя свои пальцы с моими, Ю Карён умоляюще посмотрела влажными глазами.

— Отдай мне свою жизнь, оппа.

Разумеется, права отказаться у меня не было. И желания отказываться тоже.

Мы целовались снова и снова. Мы любили друг друга страстнее, чем когда-либо прежде, доказывая, что наши чувства друг к другу не были ложью.