Верни его

— Ах.

С губ Ю Карён сорвалось тихое восклицание, пока она чистила яблоко. Кусочек яблочной кожуры отскочил и ударил её по щеке.

— Мм.

На лице Ю Карён появилась неловкая улыбка, когда она подняла очищенное яблоко и осмотрела его с разных сторон.

Вместо круглых линий, которых обычно ждёшь от яблока, у него была бугристая, похожая на камень поверхность, которую даже линией назвать было стыдно, и бок, выдолбленный из-за того, что она слишком сильно надавила.

Хотя она сама его очистила, оно выглядело по-настоящему ужасно. Подумав о ворчании, которое услышит от Хан Ёрым, Ю Карён сглотнула.

— Вот, пожалуйста, поешь это, пока работаешь.

Как и ожидалось, глаза Хан Ёрым расширились при виде жалкого яблока на тарелке. Однако это длилось лишь короткое мгновение, и взгляд Хан Ёрым вернулся к монитору.

— ...Почему ты так смотришь?

Сказала Хан Ёрым, заметив взгляд Ю Карён.

— О, нет, просто...

— В любом случае, ты удивительная, правда удивительная. Хан Ёрым.

От слов Ю Доджина, казавшихся саркастичными, глаза Хан Ёрым вспыхнули.

— Что? Я ведь просто тихо сидела, знаешь?

— Тихо сидела? Что значит тихо сидела? Что ты с ней делала, пока меня не было, что она дрожит уже от одного взгляда на тебя?

— Делала? Я? С Карён-онни?

— Да, я всё слышал. Ты, оказывается, вылила на неё поток оскорблений из-за того, что она немного не убиралась.

— Нет, тогда было, ну, она вообще не делала этого. Ах, ты ведь тоже будешь часто сюда приходить, и я подумала, что так нельзя... И разве это было просто «немного»? Из-за того, что ты всё вот так принимаешь, онни и стала такой.

Хан Ёрым, возмущённо протестовавшая, повернулась к Ю Карён.

— Это, онни, это правда?

Ю Карён молча кивнула.

— Почему, почему? Почему я? Что мне вообще тут говорить...?

Ю Карён очень тихо пробормотала в сторону растерянной Хан Ёрым, которая махала руками.

— Форма яблока... немного...

— Бугристая?

— Да...

— Ты ведь просто тренировалась его чистить. Зачем мне что-то говорить об этом...?

— Потому что обычно ты ворчишь даже из-за мелочей. Ты не знаешь, что такое психологическое давление?

От усмехнувшихся слов Ю Доджина глаза Хан Ёрым стали ещё шире. Посмотрев туда-сюда между ними, Хан Ёрым вскоре нерешительно обратилась к Ю Карён.

— Я... правда совсем так не думала... Но если онни почувствовала себя так, то, то есть, если скажешь мне, из-за чего у тебя появилось это чувство, в следующий раз я буду осторожнее...

Глаза Хан Ёрым были полны раскаяния, пока она запиналась на словах. Она немного вмешивалась из беспокойства, но вовсе не собиралась никого ранить.

— Правда...

Вопреки ожиданиям, совершенно сдувшийся вид Хан Ёрым показался Ю Карён невероятно милым.

— Нет-нет. Наша Ёрым ничего плохого не сделала. Раньше мне просто стало стыдно, и я подумала, что будет менее неловко, если Ёрым вместо этого меня отругает.

Ю Карён обняла Хан Ёрым и нежно погладила её по голове, говоря мягким голосом.

— Правда?

— Конечно. Закрывать нос, говоря, что пахнет испорченным молоком, запихивать всю одежду в мусорный пакет и говорить, что выбросишь всё, если она прямо сейчас не уберётся, угрожать разными вещами, упоминая оппу, — всё это было потому, что ты переживала за неё. Онни совсем не обижается на это. Правда, ни капельки.

— ...

Хан Ёрым почувствовала, как давление руки на её спине становится сильнее.

Ю Доджин, который с интересом косился на лицо Хан Ёрым, бледневшее в реальном времени, один раз прочистил горло и заговорил с серьёзным выражением.

— Хан Ёрым.

— ...Да.

— Быть честной хорошо, но не будь слишком резкой. Мы нормально это принимаем, потому что знаем тебя, но если ты будешь так делать с человеком, который тебя не знает, это может просто привести к недоразумениям.

Хан Ёрым кивнула.

Как он и сказал, Ю Доджин мог принимать её нытьё, хотя в последнее время это уже было ближе к капризам, но показывать то же отношение к Ю Карён, с которой она сблизилась лишь недавно, было грубо.

Она опустила голову, искренне сожалея о своей грубости.

— Верно, на этот раз ты поняла. Давай просто будем немного осторожнее дальше.

Хан Ёрым кивнула с решительным выражением, словно дала себе обещание.

Для Хан Ёрым, которая толком не научилась человеческим отношениям ни от родителей, ни в учебных заведениях, слова Ю Доджина были её мерилом.

— Но, ну, думаю, в этот раз Карён виновата больше. Честно говоря, я тоже каждый раз переживал. Поднимать эту тему или нет.

— Что!?

На этот раз вспыхнули глаза Ю Карён.

* * *

После того как суматоха прошла, Ю Карён вошла в ванную и поправляла лицо перед зеркалом.

Раньше она наносила макияж небрежно, но в последнее время уделяла этому немало внимания, желая выглядеть для Ю Доджина хотя бы немного лучше.

«Так должно быть...»

Лицо, отражённое в зеркале, даже ей самой казалось невероятно красивым, но почему-то чего-то не хватало.

Продолжая смотреть в зеркало, Ю Карён снова начала трогать лицо. Немного острее, с более живой резкостью.

— ...

Спустя мгновение лицо, отражённое в зеркале, стало похоже на человека, которого Ю Карён знала.

Чхэ Сольха.

Человек, растопивший замёрзшее сердце Ю Доджина, и женщина, которая довольно долго монополизировала это сердце, — её лицо было прямо перед глазами.

Если бы она красилась так ещё с университета, нет, если бы она с самого начала родилась с таким лицом...

Смогла бы она завоевать его сердце чуть раньше?

— Ха.

Ю Карён пусто рассмеялась и начала смывать макияж. Уже сам факт, что она хотя бы на мгновение подумала о таком, был абсурден.

Такая вещь, как лицо, для него была всего лишь элементом, который совсем не имел значения.

На самом деле Ю Доджину нравилась Чхэ Сольха ещё тогда, когда она ходила неопрятной. В отличие от неё самой, которая высокомерно полагалась только на лицо, Чхэ Сольха завоевала его сердце внутренней красотой.

Если бы она первой встретила его, у них никогда не развились бы такие отношения.

Рука Ю Карён, сжимавшая кран, слегка задрожала.

В этот миг из-за её спины протянулась длинная рука. А затем она начала медленно ласкать щёку Ю Карён.

— Какая разница?

Голос, холодный, как ладонь, потёк ей в ухо.

— Он говорит, что любит тебя. Говорит, что видит только тебя. Он возбуждается, возбуждается настолько, что в любой момент готов на тебя наброситься.

Это был голос Чхэ Сольхи.

— Тебе ведь тоже понравилось. Ты была возбуждена так же, как он, нет, даже сильнее, тяжело дышала.

Чхэ Сольха, насмехавшаяся над ней, вскоре заговорила резким голосом.

— Так почему теперь притворяешься, что переживаешь?

Дыхание Ю Карён остановилось.

— Ты его украла. Это случилось потому, что ты его украла. И всё же что? Сказать ему, если он мне нравится? А дальше что, он меня примет? Та, кто ему нравится, — это ты. Ты просто хочешь, чтобы меня отвергли. Тебе тревожно держать меня рядом с Доджином, поэтому ты пытаешься всё уладить.

— ...

— Нет? Ты правда переживала? Прости, онни неправильно поняла. Ты же знаешь, я довольно мелочная. Но, ну... это хорошо.

Чхэ Сольха оскалилась и укусила Ю Карён за ухо.

— Верни его. Прямо сейчас.

Ю Карён ничего не могла сказать.

— Почему ты ничего не можешь сказать? Ты ведь говорила, что переживаешь. Тогда верни его. Тут не о чем думать. Я буду встречаться с Ю Доджином, а ты сдайся и встречайся с кем-нибудь другим или что-то вроде того.

— ...

— Не можешь, да?

Чхэ Сольха усмехнулась и заговорила осевшим голосом.

— Смешно. Всё, что ты сделала, — добавила ложку к уже накрытому столу.

Ногти Чхэ Сольхи соскребли вниз по щеке Ю Карён.

— Я нашла его первой. Я сблизилась с ним первой. Я полюбила его первой. А ты? Ты только травила его. Ты не приложила никаких усилий и просто забрала то, что тебе дали.

Эта рука в итоге остановилась на шее Ю Карён.

— Ах, прости. Ты ведь кое-что сделала. Нюхала вокруг, ведя себя как извращенка, раздвигала ноги, показывая нижнее бельё, трогала то тут, то там...

И медленно начала сжимать.

— Потаскуха.

Слово вонзилось в грудь Ю Карён, как кинжал.

— Но знаешь что? Тряпки со временем гниют. Они пахнут, съёживаются, а потом рвутся, и их выбрасывают в мусор. В чём виноват человек, который к ним прикоснулся? У него руки и ноги все пахнут тряпками, и из-за этого он даже не может нормально поднять голову, когда встречается с людьми...

— Онни.

— Ух, уа...

— Верни его.

По шее прошла невыносимая боль.

— Верни Доджина. Не рани его ещё сильнее.

— Аугх, ух...!

— Онни.

— Верни его...!

— Онни!

Глаза Ю Карён резко раскрылись. Она задыхалась, осторожно оглядываясь вокруг. В кромешной темноте смутно шевелилось что-то маленькое.

— Ты в порядке?

Хан Ёрым осторожно погладила запястье Ю Карён. Лёгкое тепло, струившееся из этих маленьких пальцев, нежно обняло её сердце, дрожавшее от напряжения и страха.

— Почему ты здесь...?

Ю Карён запнулась сквозь мутный разум.

— Ты сказала переночевать, потому что уже поздно.

— Ах...

Ю Карён тихо застонала и провела рукой по волосам. Между пальцами потёк липкий пот.

Нет, не только лоб. Шея, спина, бёдра — всё её тело было залито потом. И этот пот, жутко холодный пот, напомнил ей руку, которая всего мгновение назад душила её шею.