Всё вина Хан Ёрым

Ю Доджин стряхнул руку Чхэ Сольхи.

Он пытался сохранять торжественный вид, словно уже стал солдатом, но в итоге одно его плечо слегка дрогнуло, и этот вид лишь заставил Чхэ Сольху пожалеть его.

— Береги себя, Доджин.

Хотя такого никогда не случится. Чхэ Сольха тихо рассмеялась и помахала рукой, провожая Ю Доджина взглядом, пока он уверенно шёл к учебному центру.

Ах, как долго он продержится? Год? Нет, он и полгода не выдержит. Без её обёртки никто не заинтересуется этим гадом.

Чхэ Сольха сунула руки в карманы и стала теребить телефон, который вскоре должен был завибрировать и жалобно заплакать.

И несколько месяцев спустя.

<Вызов — Ю Доджин>

Чхэ Сольха нажала кнопку ответа, сдерживая смех, пытавшийся сорваться с губ.

— Да, алло.

— ......

Дыхание Ю Доджина, просачивавшееся из трубки, щекотало ухо Чхэ Сольхи. От головокружительного ощущения, будто это дыхание мягко ласкало её ухо, она сглотнула и открыла рот.

— Доджин, всё нормально.

— ......

— Мы ведь друзья, правда?

То, что произошло дальше, случилось мгновенно.

Холодный, чёткий голос, который она слышала перед учебным центром, точнее, голос, который лишь притворялся таким, теперь был растрёпанным, раболепным и жалким, словно скулёж домашней собаки, брошенной на улице.

— Угу, понятно.

Чхэ Сольха пожалела Ю Доджина в таком состоянии и мысленно склонила голову перед всеми на военной базе.

— Я ведь тебе говорила.

Нет, перед теми, кто показал ему реальность.

— Что у тебя есть только я.

Она искренне была благодарна всем, кто так тщательно растоптал его.

* * *

Всё возвращалось на свои места. Ю Доджин снова сжался в жалкого, убогого мужчину, а девушки вокруг него потеряли интерес и отбросили его, словно ничего не произошло.

Ну, стоило им понять его истинную природу, у них не было выбора. Чхэ Сольха потянулась и вспомнила недавние события.

Ю Карён относилась к нему враждебнее, чем когда-либо.

Ли Дасом не доверяла ему и вмешивалась во всё, что он делал.

О Минсо игнорировала его как игрушку и постоянно отпускала оскорбительные слова и поступки.

Чхэ Сольхе это нравилось.

Отчаяние, которое он показывал, когда она протягивала ему руку, сломанный, раздавленный и разбитый, это доверие было невыносимо возбуждающим.

Нет, это не было чувством, рождённым из низменного желания.

Она просто желала, чтобы он не пережил того же несчастья, что и она, поэтому помогала ему избегать «самонадеянных мыслей» о том, что он может обладать кем-то другим.

Всё было ради него. Только ради его счастья. Поэтому......

Советовать, наставлять, посвящать себя, учитывать, гладить, терпеть, протягивать руку, говорить, ругать, обличать, принижать, отнимать, кричать, изолировать, перекрывать, отрезать, сдерживать, бить...

Она надеялась, что он станет уродливее неё.

Что он падёт и станет настолько ничтожным, никчёмным существом, что примет любой её мерзкий поступок как священную милость.

Так она надеялась, что их отношения будут связаны доверием под названием страх, что в мирах друг друга останутся только они двое......

Чхэ Сольха отчаянно желала этого.

— Я увольняюсь.

Ей правда не стоило так поступать.

— Давай закончим эти проклятые отношения, пожалуйста.

Она должна была как следует признать это и встать на колени ещё тогда.

— Ты... если уйдёшь вот так, я распущу слухи по всей индустрии. Скажу, что уволила тебя, потому что ты бездарь, который только за женщинами бегает, и домогатель. Тогда ты больше никогда не сможешь ступить в эту сферу. В этот раз ты правда останешься один. Тебя это устраивает?

И всё же Чхэ Сольха говорила такие вещи.

— Чёрт...... Если я даже извинился за то, в чём не был виноват, ты хотя бы должна была меня выслушать!

Даже в тот момент она всё ещё занималась жалким эмоциональным насилием, пытаясь удовлетворить свою жадность под названием самооценка.

Как мальчик, который когда-то сидел рядом с ней.

Как те, кого она ненавидела больше всего, но по кому на самом деле тосковала.

Мусор.

Кусок мусора, состоящий из сгустка человеческих отрицательных и отвратительных сторон.

Вот чем на самом деле была женщина по имени Чхэ Сольха.

— Потому что, что бы ни случилось, я всё равно не смогу ответить на твои чувства.

Именно поэтому Чхэ Сольха стряхнула руку Ю Доджина. Потому что не хотела пачкать эти чисто-белые руки грязью......

— Я никогда......

Она решила отпустить.

— Не любила тебя романтически.

Казалось, всё перед глазами потемнело.

Всё, из чего состоял её мир, казалось бессмысленным, а голову наполняла тревога, что это чувство может продолжаться вечно, но Чхэ Сольха сделала вид, будто всё в порядке, и отправила Ю Доджина прочь.

Она отсекла и неописуемое отчаяние, и сожаление, заставлявшее думать, не погнаться ли за ним даже сейчас, и ждала, пока его спина исчезнет из виду.

Это правда конец.

Убедившись, что Ю Доджин исчез, Чхэ Сольха растёрла глаза, из которых текли слёзы, и пошла домой.

Взгляды окружающих были постыдными, но она не хотела совершать глупость и прятать свои эмоции.

Потому что это была естественная реакция. Скорее, если выплеснуть это сейчас, позже она сможет стряхнуть всё и подняться.

Эта боль всё равно не продлится долго. Вскоре она исчезнет, как песок, сметённый прочь, а пустое место заполнится другим песком. Как у других людей.

Так что всё нормально.

Даже если со временем ничего не становилось лучше, всё нормально. Даже если песчинки, колыхавшиеся вокруг груди, начали пронзать сердце, всё нормально.

Ничего не идёт не так. Просто это длится немного дольше, чем у других людей. Выбор, который она сделала в тот день, был совершенно правильным, и скоро, совсем скоро, вот-вот, в ближайшем будущем...

— ......

Чхэ Сольха поднялась с кровати и закурила. Поддерживая окурок дрожащими руками, она втянула дым, чтобы прикрыть отвлекающие мысли, разросшиеся по всему разуму, словно колючие лианы.

Но дым вскоре начал рассеиваться. Полная пачка сигарет полностью опустела и бессильно смялась.

Чхэ Сольха поспешно накинула верхнюю одежду и быстро направилась в магазин.

Как раз когда она собиралась выйти из магазина с пакетом, полным сигарет, оставив позади потрясённое выражение продавца...

— Щёлк......

Шлёпанец, который был на ней, порвался пополам.

Чхэ Сольха на мгновение пошатнулась, но вскоре схватилась за перила и восстановила равновесие, однако пачки сигарет в пакете уже рассыпались по земле.

— Чёрт......

Она начала подбирать разбросанные пачки одну за другой. Сломанная вывеска магазина быстро мигала, словно насмехаясь над её жалким видом.

— Чё-ё-ёрт......

Она перестала подбирать сигареты, села на месте и начала рыдать.

Не способная забыть всего одного мужчину. Чхэ Сольха казалась себе такой уродливой и смешной, но вопреки этим чувствам лицо Ю Доджина, всплывавшее в памяти, становилось всё яснее и яснее, а в итоге стало реальным и появилось перед ней.

Он смотрел на неё сверху вниз своими характерными щенячьими глазами и протягивал руку. Это выглядело так неуклюже и в то же время достойно восхищения, что Чхэ Сольха почувствовала, будто сама хочет протянуть ему руку. Поэтому......

Она скучала по нему.

Каждое утро, открывая дверь офиса, она надеялась, что он будет там. Сидя в пустом кинотеатре одна и смотря фильм, она вспоминала разговоры, которые вела с ним в университете. Она даже закуривала, думая, что, может быть, он придёт и погасит сигарету.

Даже когда она пыталась пить, чтобы забыть подавленность, пустое место рядом лишь усиливало пустоту. Письмо, которое он написал, уже было прочитано десятки раз и стало таким потрёпанным, что она боялась смотреть на него, чтобы оно не порвалось.

Она даже сходила в центр восстановления данных, чтобы попытаться восстановить фотографии, которые удалила в гневе, но единственный ответ, который получила, — восстановить их невозможно.

Что бы она ни делала, нет, куда бы ни ступала, он был там и его там не было. Каждый раз, когда она ощущала этот разрыв, грудь Чхэ Сольхи невыносимо покалывало.

— Ух, у-у-ух......

Она поняла, что все её выборы были ошибочными.

В тот день ей следовало взять его руку, а не притворяться, будто она искупает вину. Ей следовало чисто признать всё, когда он дал ей последний шанс. Ей следовало быть немного смелее. Ей следовало доверять немного больше.

Чуть раньше......

Ей следовало сказать, что он ей нравится.

— Прости.

Чхэ Сольха протянула руку, чтобы схватить руку Ю Доджина. Но эта рука рассыпалась, как дым, и просочилась между пальцами.

— Я была неправа.

Грубые слова были потому, что я слышала, будто грубые женщины нравятся мужчинам. Я принижала тебя как жалкого, потому что боялась, что ты меня оставишь. Я била тебя...... чтобы ты привык...... чтобы потом, что бы я ни сделала, ты не сопротивлялся, поэтому......

Из глаз Чхэ Сольхи покатились слёзы.

— Правда, всхлип, всё это была моя вина......

Она беспорядочно махала руками и выжимала из себя голос. Мужчина, который был перед её глазами, каким-то образом улетел с ветром туда, куда её руки не доставали.

— В последний раз... всего ещё раз......

Ты не простишь меня?

Она жалко произнесла это, но он уже ушёл.

— Ха, хаха......

Она не думала, что слово «искупление» на самом деле было лишь смесью слов «страх», «гордость» и «недоверие».

Страх от присутствия был ничем по сравнению со страхом от отсутствия. Ей следовало преодолеть это. И следовало поверить.

Мораль, гордость, совесть, стремление. Ей давно нужно было опустить такие красиво звучащие слова и, ползая на коленях, молить о прощении. Раз она до сих пор жила бесстыдно, ничего бы не изменилось, если бы она ещё один раз проявила бесстыдство.

Она скучала по нему так сильно, что сходила с ума, сожалела так сильно, что сходила с ума, и каждый раз, когда представляла другие возможности, до которых могла бы дотянуться, Чхэ Сольхе казалось, что она обезумеет от ревности.

Ах, если бы у неё был ещё один шанс. Если бы ей дали всего ещё один шанс, она правда сделала бы что угодно.

Но этого не случится. Чхэ Сольха поднимала сигареты, пока слёзы капали вниз.

Как бы тяжело ни было, она должна была это принять. Потому что это она сделала выбор. Потому что всё стало так из-за её собственных ошибок.

— Эй, почему это вина Сольхи......

Но что, если.

— И это, и то, и всё......

Что, если она не виновата?

— Это вина Хан Ёрым.