Последний раз

Словно вода, вырвавшаяся из разбрызгивателя на газоне, тёмные капли время от времени брызнули изо рта Ли Дасом. Их пунктом назначения было лицо Ю Доджина, стоявшего перед ней.

Волосы, переносица, подбородок, щёки... чёрная жидкость начала стекать со всего его лица.

— А-а-а! — пронзительный крик вырвался изо рта Ли Дасом. Она в панике вскочила, будто пострадала именно она.

Стол затрясся от удара, и опасно качнувшийся стакан кофе вскоре с громким стуком покатился вниз.

Наконец она поняла, что значит выглядеть как мокрая крыса.

— ...

Пока Ю Доджин был в уборной, Ли Дасом схватилась за голову из-за накатившей боли.

Никто не задаёт вопросов своим повседневным привычкам.

Все знают, что пытаться искать причины для привычек вроде дыхания, еды или похода в уборную — только лишняя морока.

Ли Дасом не была исключением. Независимо от чувства вины, она не могла перестать дышать.

Как всегда, она бездумно последовала за Ю Доджином, села в кафе, где он работал, заказала тот же кофе, что и он, и потягивала его, украдкой поглядывая на его спину.

В отличие от прошлого, когда она могла замаскироваться под одну из многих посетительниц кофейни, она даже забыла тот факт, что теперь её лицо уже было продано Ю Доджину.

Почему она не подумала о такой очевидной вещи?

Нет, важнее другое: ей нужно прекратить этот образ жизни, где она цепляется за него, как комар, и ходит за ним по пятам.

То, что она привыкла к такому образу жизни, само по себе было ненормальным, и если всё продолжится так, из-за неё тот ребёнок может снова оказаться втянутым в какой-нибудь случай.

«Хочу сбежать...»

Лицо Ли Дасом стало пепельным. Но она не могла. Потому что Ю Доджин перед тем, как пойти в уборную, сказал:

— Никуда не уходи, сиди здесь. Мне нужно выставить тебе счёт за химчистку.

Верх был из «Бинбин» на 5 этаже универмага «Дэхён», низ — из «Ибикео» неподалёку. А обувь — из «Асепт». Она ни разу не видела, как он их покупал, так что, вероятно, они были куплены в интернет-бутике.

Её сердце заболело.

Не потому, что она жалела о необходимости заплатить за химчистку, которая даже не превысит 50 000 вон, а потому что ей было жаль, что она испачкала одежду, которой этот ребёнок дорожил.

Купить ему новую...? Но тогда он может возненавидеть её, потому что каждый раз, когда будет надевать, она будет напоминать ему моё лицо.

После нескольких минут, в течение которых Ли Дасом стонала, держась за голову, она увидела, как Ю Доджин идёт к ней, вытирая влагу.

Как и ожидалось, пятно осталось. Кофе плохо отстирывается, если впитается.

Ли Дасом вскочила и достала из кошелька пачку наличных.

— П-прости. Вот... плата за химчистку, о которой ты говорил...

— Ах, забудь про деньги. Важнее другое...

В этот миг мир Ли Дасом стал серым. Если это нельзя было решить деньгами, насколько сильно она его ранила?

Она осела вниз, дрожа и ожидая слов, которые сорвутся изо рта Ю Доджина.

— Ты ведь меня знаешь, да?

— Прошу прощения?

— Меня. Ю Доджина. Мы ведь виделись на комитете по поощрениям и взысканиям.

Растерявшись от неожиданного вопроса, Ли Дасом кивнула с ошеломлённым выражением. Увидев это, Ю Доджин на мгновение замялся, пошевелил губами и открыл рот.

— ...Я сделал тебе что-то плохое?

— Прошу прощения?

Снова вытек одно глупое односложное слово.

— Нет, может, я ошибаюсь.

Ю Доджин осторожно спросил Ли Дасом, которая продолжала моргать.

— Как бы сказать... кажется, ты меня избегала.

Она его избегала. Отчасти из-за вины за то, что усугубила ситуацию, но самым большим фактором была мысль, что другие люди могут неправильно понять, если увидят её вместе с Ю Доджином.

Потому что любой довод теряет убедительность, если выглядит так, будто ты встаёшь на сторону друга. Но если это действие, наоборот, ранило Ю Доджина, история менялась.

Ну, с его точки зрения, раз он был вовлечён в тот случай, естественно, что ему хотелось поговорить и разобраться в ситуации.

Поскольку она просто молча его избегала, он, должно быть, подумал, что что-то не так.

— Ах, это, это правда. Но это совершенно не потому, что вы, господин Доджин, нет, однокурсник, сделали мне что-то плохое. Просто я переживала, что люди снова могут неправильно понять, если мы будем вместе, как, как с Чонву.

В отличие от логичных мыслей, наружу продолжали вываливаться бессвязные слова.

Ничего не поделаешь. Это был первый раз, когда она видела лицо ангела и слышала его голос так близко, а теперь ещё и начался разговор. Она не могла сохранять рассудок.

— Ах... переживала, что это может выглядеть так, будто ты принимаешь чью-то сторону?

— Да, да. Именно так. Это всё моя вина.

На лице Ю Доджина, слушавшего её, проступило беспокойство. Некоторое время молча помешав пластиковую трубочку в стакане кофе, он медленно открыл рот.

— Тебе больше не нужно так делать.

— ...Прошу прощения?

— На самом деле я смутно помню тот день. Может, потому что меня просто продолжали бить.

Ю Доджин попытался продолжить лёгким тоном, словно хотел разрядить напряжённую атмосферу, но для Ли Дасом это совсем не прозвучало легко.

Поняв, что его неудачная шутка сделала атмосферу хуже, Ю Доджин кашлянул и быстро продолжил.

— Я имею в виду, я помню всё до самого момента перед этим. Но после — не очень.

Как и ожидалось, он не сказал, почему они подрались.

Вероятно, потому что не хотел оправдывать свои действия. Но эти действия были полностью оправданы.

Тот проклятый гоблин заговорил первым.

Несмотря на совершённое преступление, он не проявлял ни капли раскаяния и ещё оскорбил дорогую подругу того ребёнка грязными словами, которые невозможно повторить.

Низкие гоблины собрались вместе и продолжали говорить без стыда. Тот ребёнок случайно это услышал.

Хотя он, должно быть, был очень зол, тот ребёнок ни разу не повысил голос и спокойно, тихо потребовал только извинений.

Но откуда гоблину знать благодарность? Этот демон усмехнулся и в конце концов начал оскорблять подругу ангела прямо ему в лицо.

Конечно, ангел не разозлился.

Он просто холодными глазами посмотрел вниз на женщину, стоявшую рядом с гоблином со скрещёнными руками, и сказал вот что:

Должно быть, тебе тяжело.

Именно в этот миг улыбка исчезла с лица гоблина.

Позже она услышала, что гоблин на самом деле признался подруге ангела, не зная своего места, и был отвергнут.

Так что он, должно быть, тоже недолюбливал ангела, который был близок с этой подругой.

Ли Дасом, услышавшая подробности случая, с досадой крепко стиснула зубы.

Пак Чонву, закончивший рассказ, тоже глубоко вздохнул и сказал, что это его вина за то, что он не набрался смелости вмешаться раньше.

— И всё же.

Нежный голос Ю Доджина вернул Ли Дасом, барахтавшуюся в море гнева, в реальность. Он сделал глоток кофе и пробормотал.

— Я понимаю, что слова Дасом абсурдны.

В этот миг глаза Ли Дасом расширились, как блюдца.

— О чём ты говоришь? Это явно я...

— Когда меня действительно ударили, я так завёлся, что помню, как ударил его 4 или 5 раз. Наверное, после этого тоже бил.

— Что за чушь...!

— В этом есть смысл. Больше, чем если бы незнакомка без всякой связи вмешалась и избила кого-то до полусмерти.

Решающая причина, по которой утверждения Ли Дасом не приобрели убедительности. Когда всплыло это единственное утверждение, рот Ли Дасом захлопнулся, словно раковина.

Нет, это была лишь поверхностная причина. Возможно, это был косвенный способ попросить её остановиться, потому что в ситуации, где общественное мнение о нём было неблагоприятным, её вмешательство только ухудшит всё.

Помеха.

Это слово внезапно пришло Ли Дасом в голову.

Оглядываясь назад, всё, что она делала, было помехой. Она отняла жизнь младшего брата, украла счастье у родителей и даже провалила вступительные экзамены, потратив невинные деньги впустую.

И в конце концов — даже для ангела.

— ...Прости.

Когда она моргнула, в веки потекло жгучее ощущение.

Ей было страшно. Она больше не хотела терпеть неудачу. Но поскольку у неё не было опыта успеха, она не знала, как добиться успеха. Не знала, как не потерпеть неудачу.

— А? О, нет, я пришёл не для того, чтобы это услышать.

Увидев растерянного Ю Доджина, Ли Дасом почувствовала, как возвращается к реальности. Вскоре, приведя выражение в порядок, она подняла голову, будто ничего не случилось.

— ...Тогда зачем?

— Ну... я хотел сказать спасибо.

Он окончательно потерял рассудок.

Ли Дасом подумала так и яростно покачала головой. Но сломанный мир не вернулся назад.

Музыка, льющаяся с потолка, разговоры людей вокруг — всё казалось далёким.

Она могла лишь пустым взглядом смотреть в лицо Ю Доджина, пытаясь успокоить неопознанное чувство, текущее из глубины сердца.

Когда ответа некоторое время не было, Ю Доджин, похоже, неправильно понял реакцию женщины и начал махать ладонью с неловкой улыбкой.

— Ха, хаха. Это, это было довольно внезапно, да? Я, я не очень хорошо говорю. Хаха, мне в прошлый раз тоже сказали так не разговаривать...

В отличие от строк, звучавших как шутка, его колеблющийся тон и не совпадающая с ним подача только усиливали неловкую атмосферу.

Именно таким Ю Доджина изначально знала Ли Дасом.

Чистый, добрый, честный, но робкий — этот вид выглядел таким опасным, что она не могла просто оставить его в покое. Даже эти мельчайшие детали были точно такими же, как у того ребёнка.

Ах, она хотела его защитить. Хотела поместить его в стерилизованное пространство и растить всю жизнь. Только ей одной было достаточно кусать эти щёки.

Свежий воздух прояснил её мутный разум.

Верно, ей нельзя поддаваться эмоциональным мыслям. Все суждения должны быть логичными и рациональными.

В любом случае, сегодня будет последний раз, когда она встречается с ангелом. Конец означал, что больше не будет никаких неприятностей, которые она могла бы причинить.

Так что пока отодвинем тревоги и заботы. Важнее другое: сейчас было время подумать, как вырезать это лицо и выгравировать его в своих глазах.

— Нет, я совсем так не думаю, поэтому, пожалуйста, не торопись.

— Но только что...

От поведения, переполненного самообладанием, словно её личность в один миг изменилась, изо рта Ю Доджина вырвался растерянный голос.

— Я просто немного растерялась. Знаешь, потому что в итоге стала для Доджина помехой... Я думала только о том, что меня обязательно будут ругать.

— Как такое может быть? Так или иначе, благодаря тому, что ты и Чонву приложили усилия, я избежал дисциплинарного наказания.

Он ошибался. Причина, по которой его не наказали, была в желании комитета по поощрениям и взысканиям быстро похоронить этот случай.

Но на самом деле всё сложилось удачно. Благодаря этому её образ улучшился.

Ли Дасом возненавидела себя за то, что бессознательно подумала о таком, но решила всего 1 раз быть немного бесстыдной.

Всё равно это последний раз!

Она хотела, чтобы он похвалил её ещё.

Даже если это недоразумение, даже если это результат, достигнутый ложью, если он похвалит её тем застенчивым голосом, как раньше, она сможет счастливо прожить остаток жизни.

— В любом случае, я рад. Ты всё время избегала меня, так что я думал, что окончу университет, так и не успев сказать спасибо, но мы ходим в одно и то же кафе.

— Прошу прощения?

— Ах, на самом деле я видел тебя уже несколько дней. Но поскольку ты избегала меня, я не думал, что будет правильно подойти к тебе, поэтому просто переживал об этом, пока сегодня наконец не решился.

С нескольких дней назад? Когда именно она попалась?

Эти последние несколько недель она была настолько погружена в мысли, что совсем не заметила.

Могли ли её поймать и в других местах?

— Ах, ах. Понятно. Ка-какое совпадение. Удивительно.

Ли Дасом скривила уголки губ в неловкой улыбке.

— Кофе здесь хороший. И места столько же, сколько в любой сетевой кофейне.

— Верно, верно. Я только сюда и прихожу. Кофе вкусный, и... розеток много.

— Ах, розетки важны.

Изо рта Ю Доджина вытек лёгкий смех. Ли Дасом с облегчением вздохнула, поняв, что преодолела кризис, и с нежностью посмотрела на него.

Ох, какой милый. Вблизи он правда выглядит как ангел. Он знает, что у него на правой щеке появляется ямочка каждый раз, когда он улыбается?

Ей хотелось заставить его смеяться ещё больше.

Может, пошутить? Вмешать немного самоуничижения о жизни в художественном колледже... нет, шутки опасны с человеком, с которым только познакомился. Может, попробовать перевести разговор на интересную тему? Фильмы, возможно. Да, фильмы. В любом случае, если этот ребёнок смотрел что-то в кинотеатре, она смотрела всё — от самого фильма до отзывов и разборов — не пропустив ни одного, так что могла бы гладко продолжить разговор.

На лице Ли Дасом расплылась сияющая улыбка. Она давно забыла свою изначальную цель.

— Эм, тот чехол для телефона... это же товар по «Бензопиле 3», которая только вышла?

— Ах, да. Ты смотрела?

— Да, было правда весело...

В этот момент сухая вибрация слегка потрясла стол. Это был телефон Ю Доджина.

Обычно ей нравился этот милый телефон, потому что она считала, что он идеально подходит Ю Доджину, но почему-то прямо сейчас он казался невероятно ненавистным.

— Прости, что перебиваю.

— О, нет. Всё хорошо. Это не было чем-то важным...

Ю Доджин посмотрел на телефон, вскоре тихо вздохнул, положил телефон и открыл рот.

— ...Мне правда жаль, но, кажется, мне нужно идти.

Идти? Так внезапно? Когда было так приятно?

Когда это последний раз? Когда с завтрашнего дня они не смогут встречаться? Когда они едва успели обменяться парой слов?

Не может быть, это ложь. Потому что в сегодняшнем расписании Доджина осталось только...

— С-событие «Горячее время» в «Белом острове» начинается сегодня в 10 вечера, да? Ещё 2 часа осталось, так что можешь не торопиться...

Ах.

После этого единственного предсмертного хрипа рот Ли Дасом захлопнулся.