Постепенно промокая

— Ты просто спи здесь.

В последовавшей тишине слова, которые всё это время ползли к горлу, наконец сбились в комок и вырвались из его рта.

— ...Прошу прощения?

— Останься здесь.

По крайней мере, он ещё не сошёл с ума настолько, чтобы слышать несуществующее.

На мгновение закрыв и открыв глаза, Ю Доджин развернулся и двинулся к выходу.

— Прошу прощения за вторжение.

— Подожди.

Чхэ Сольха, выскочившая из-за двери, заговорила приглушённым голосом.

— Тогда что ты собираешься делать? Выйдешь наружу и будешь ночевать на улице?

— Да.

— В таком состоянии?

— Это пляж, так что должно быть не слишком странно.

— В такую погоду?

Ветер, проникавший через окно, скользнул по коже.

Дыхание весеннего моря оказалось куда холоднее, чем ожидалось.

— Всё нормально.

Чхэ Сольха вздохнула.

— Ты думаешь, я делаю это потому, что ты мне нравишься? Пытаюсь соблазнить парня и что-то сделать?

— ...

— Или это так выглядит?

— ...Нет.

Ю Доджин бессознательно повернул голову и вздрогнул, увидев Чхэ Сольху в свободно накинутом халате.

Однако сильнее, чем кожа, видневшаяся между полами халата, его беспокоило то, что было выше.

Лицо женщины, смотревшей на него с довольно серьёзным выражением.

— Мне это тоже не нравится.

— Я знаю. Поэтому...

— Но что, если ты заболеешь? Что, если встретишь какого-нибудь странного человека и пострадаешь?

Чхэ Сольха потёрла лоб.

— Как, по-твоему, я себя почувствую?

— ...

— Я же сказала раньше, это я заставила тебя есть, когда ты говорил, что не хочешь. На мне есть часть ответственности, поэтому я так и делаю.

Если бы ты просто сам по себе вырубился, я бы не стала приводить тебя сюда. Пробормотала Чхэ Сольха.

В её словах был смысл.

Даже не думая, он мог понять, что случится, если он в таком виде — полуголый — столкнётся лицом к лицу с ветром этого места, который даже дневное солнце не могло полностью развеять.

Не то чтобы вариантов совсем не было.

Он мог попросить у хозяйки мотеля разрешения провести время на лестнице или в холле, а если бы не получилось, зайти в какое-нибудь торговое здание поблизости и переждать холод там.

Однако всё это были лишь временные меры, которые не избавили бы женщину перед ним от чувства вины и неудобства.

Брови Ю Доджина нахмурились.

Он уже однажды устроил переполох. Ему не хотелось снова заставлять её чувствовать себя неловко.

«И всё же».

Понимание было отдельным вопросом.

Он знал, что она добрая.

Он не хотел самовольно судить других и знал, что не имеет на это права, но, видя, как она отвечала на каждую скучную историю о фильмах от неинтересного человека и проявляла внимательность к тому, кто стоял перед ней, он не мог не подумать именно так.

Нет, правильнее было бы сказать, что он был уверен.

Разве она не тот человек, который продолжал кланяться и искренне извиняться всего лишь за пролитую колу?

В отличие от него, слишком трусливого, чтобы смотреть вещам в лицо, и умеющего только убегать, она была женщиной другого уровня, которая с искренностью встречала даже мелкие повседневные происшествия.

Он правда хорошо это понимал.

Но даже так то, что она показывала сейчас, было действительно трудно понять.

Они были знакомы, но только и всего. Всё, что он знал, — её внешность и тот образ, который она показывала людям.

Он не знал, какая она настоящая, какой человек Чхэ Сольха на самом деле.

Она могла искренне презирать мужчину по имени Ю Доджин, и узнать это было невозможно.

И для неё всё должно было быть так же.

Мужчина, стоящий перед ней сейчас, мог оказаться извращенцем с невыразимыми скрытыми намерениями или зверем, голова которого забита низменными желаниями.

Сейчас он притворяется, будто это не так, но что, если он изменится в тот миг, когда они войдут в комнату и закроют дверь? Что, если схватит её тонкие запястья, которые, казалось, сломаются от одного поворота, и выпустит наружу свои мерзкие желания?

Она не сможет сопротивляться.

И всё же она шагала к нему.

Её голос слегка дрожал, поэтому её нельзя было отмахнуть как от женщины, чья голова полна цветов. Это означало, что она достаточно разумна и реалистична, чтобы учитывать худшие варианты.

Тогда почему?

Почему она ведёт себя так?

Словно у неё есть какое-то ясное основание, способное подавить даже инстинктивную тревогу, поднимающуюся внутри неё.

— Если понял, то, пожалуйста, зайди уже внутрь.

Нет, теперь это стало ещё менее понятно.

Увидев, как Ю Доджин колеблется, Чхэ Сольха широкими шагами вышла наружу и схватила его за предплечье.

— Пока кто-нибудь не пришёл.

Возможно, потому что она двигалась грубо, халат ослаб ещё сильнее и начал сползать к полу.

Ю Доджин поспешно последовал за Чхэ Сольхой в комнату и закрыл дверь.

— Заходи. Сними обувь.

Чхэ Сольха кивнула.

— Мне выйти?

Только тогда Ю Доджин с неохотным выражением снял обувь и тихо пробормотал:

— ...Это правда неправильно.

— Я тоже так думаю. Но что поделать? Всё уже случилось.

Даже так, обычно это не приводит к такому.

Ю Доджин проглотил слова, поднявшиеся к самому горлу, и послушно вошёл в комнату.

Если бы он этого не сделал, казалось, женщина позади него тут же взорвётся.

Только после того как Ю Доджин дошёл до самой дальней стены комнаты, Чхэ Сольха, отпустившая дверную ручку, вошла внутрь и подняла с пола одеяло, чтобы завернуться в него.

Было тихо. Слышался только звук капель воды, доносившийся из ванной.

Кап, кап, кап, кап. Ровно падающие капли звучали как тиканье секундной стрелки часов и заставляли думать о времени, которое ему придётся провести здесь.

И в этот момент это случилось.

— Ложись и спи.

Ю Доджин бессознательно коснулся затылка из-за поднявшейся резкой боли. Поведение женщины, бросающей дротики толщиной с иглу, казалось абсурдным.

— Здесь?

— Мне позвать кого-нибудь и сказать, чтобы спал в ванной?

— Это подойдёт.

— Нет.

С этими последними словами Чхэ Сольха легла на кровать.

Лежа одна на кровати, рассчитанной на двух взрослых, она выглядела куда меньше и хрупче, чем когда стояла.

— Я воспользуюсь кроватью. У меня болит спина из-за кое-кого. И позвони на стойку, чтобы принесли ещё одно одеяло. Не простынешь снова от холода и не передашь это мне.

Ю Доджин вспомнил фильм, который недавно смотрел.

Главного героя заманивает в мотель главная героиня.

Мужчина, счастливо ухмыляющийся из-за того, что его безответная любовь принесла плоды, вскоре получает удар по затылку от спрятавшихся рядом мужчин, а затем у него вымогают деньги.

Всё было тщательно спланированной ловушкой.

Может, его нынешняя ситуация была такой же?

Возможно, снаружи ждут люди, готовые ворваться в тот миг, когда он закроет глаза, подставить его и вымогать деньги.

Если так, это даже ничего.

Жизнь, которую он продолжал лишь потому, что не хватало смелости закончить, было бы неплохо завершить поскорее.

Но выражение женщины, которая только что схватила его, было слишком эмоциональным и прямым для человека, скрывающего злые намерения.

— ...Я выключу свет.

Ю Доджин, получивший одеяло от хозяйки мотеля, тихо пробормотал.

— Угу, давай поспим. Пожалуйста.

Чхэ Сольха закрыла глаза. И подумала:

«Я влипла».

Влипла, влипла, влипла, влипла, влипла. Влипла.

Влипла.

— Ты просто спи здесь.

Чхэ Сольха закрыла рот и беззвучно закричала.

Хотя она сказала это сама, она не могла понять, почему эти слова вырвались.

Нет, более того, было абсурдно, что она протолкнула такое нелепое решение, будто это единственная истина.

Не существует абсолютной истины, подходящей для человеческих отношений.

Даже в одной и той же ситуации ответ меняется в зависимости от того, кто перед тобой.

Нужно тщательно учитывать не только ценности, но и второстепенные факторы вроде длительности общения и финансовых обстоятельств.

И пол тоже.

— Останься здесь.

В этом смысле, если бы человеком рядом с ней сейчас была Ю Карён, ответ, который она дала, можно было бы считать вполне разумным.

Ничего особенного не случится от одной ночи с человеком того же пола, с которым она долго поддерживала дружбу.

Но человек рядом с ней сейчас — Ю Доджин.

«Чокнутая».

Умри, серьёзно просто умри, чокнутая.

Заходи? Сними обувь?

Он сказал, что всё нормально. Сказал, что всё в порядке. Сказал, что сам разберётся. Этого должно было хватить, так зачем ты схватила его?

Что ты делаешь, затаскивая внутрь парня, высокого как жердь, и радуешься?

Заболеет он или пострадает — это не моё дело. Нужно было просто оставить его!

«...Почему я так поступила? Во что я поверила?»

Шурх.

От внезапного звука плечи Чхэ Сольхи подпрыгнули.

Она заново осознала, что здесь есть ещё один человек.

Настолько высокий, что вблизи ей приходилось поднимать голову, чтобы едва разглядеть его лицо.

Мышцы, не грубые, но выступающие достаточно, чтобы создавать ощущение крепости.

Острые глаза без капли тепла и глубоко осевший голос... мужчина с такими чертами.

В одной комнате.

— ...

Чхэ Сольха вспомнила, что произошло утром.

Представляя руку мужчины, грубо схватившую её запястье, она потёрла ноющую руку.

Если он схватит обе её руки этими руками.

Чхэ Сольха тихо сглотнула. Затем медленно, очень медленно открыла глаза и посмотрела туда, откуда доносилось дыхание.

Всё вокруг было кромешно-чёрным.

Потолок зловеще светился синеватым светом, а и без того серый пол слился с темнотой так, что границы стали неразличимыми.

Ю Доджин был спрятан в этой темноте.

Свернувшись как можно дальше от кровати, лицом к стене.

Вот таким человеком он был.

Внезапно в голове Чхэ Сольхи возникли слова:

«Безответственный человек».

Ей казалось, что она такой безответственный человек.

И она правда была такой.

Если ей действительно это не нравилось, ей следовало отправить его прочь. Разве не он с самого начала выразил отказ?

И всё же она силой затащила такого человека внутрь, посадила на подушку, полную шипов, а теперь сама тревожится.

— ...

Но что она теперь могла сделать?

Как оправдать поступок, который не понимала даже она сама — та, кто его начала?

В поднимающейся тревоге Чхэ Сольха бессознательно теребила ногти.

И тогда это случилось.

Вжжж.

— Ик!

Вздрогнув от внезапного раздражителя, Чхэ Сольха быстро достала телефон из кармана халата.

<Вызов — Ю Карён>

Лицо Чхэ Сольхи застыло.

«Точно, я же сказала, что позвоню раньше».

Это было плохо.

— Значит, он подвёл тебя к этому. Онни, почему ты такая глупая? Почему ты такая добрая, чистая и глупая? А если с тобой случится что-то плохое...!

Она уже раздувала странные недоразумения. Было очевидно, что случится, если она не поспешит объяснить.

Но ситуация была неподходящей для ответа на звонок.

«Потому что Карён...»

Обычно была проницательным и быстрым ребёнком.

Это был ребёнок, который мог угадать её настроение по высоте и дрожи небрежно произнесённого голоса и спросить: «Что-то случилось?»

Даже через звонок она могла найти зацепки через трубку. Это была смутная тревога, но Чхэ Сольха почему-то не могла легко от неё отделаться.

«Может, просто не отвечать? Сказать, что я слишком устала и спала, поэтому не смогла ответить...»

Вжж.

Телефон Чхэ Сольхи завибрировал ещё раз.

— Ю Карён: Онни

— Ю Карён: Онни, ты в порядке?

— Ю Карён: Ничего не случилось, да?

— Ю Карён: Я еду к тебе домой, прости, если ты спишь

— Ю Карён: Но на всякий случай

— Ю Карён: Может быть ситуация, где нужно заявить в полицию

Чхэ Сольха тут же нажала кнопку вызова.

— Онни!

Из трубки грянул взрыв.

— Онни, ничего не случилось, да? Ты в порядке, да?

— Да-да, я спала. Я та-а-ак устала, что уснула и только сейчас это увидела.

— Ах... прости.

— Нет-нет, это моя вина, что я сказала позвоню и не позвонила.

— Обычно я бы отпустила, но в такой день...

— Верно, я бы на твоём месте сделала так же. Спасибо, что переживаешь.

— ...Да.

Услышав, как голос Ю Карён затих, будто ей стало неловко, Чхэ Сольха похлопала себя по груди.

Верно, это изначально было чрезмерное беспокойство. Какие ещё зацепки через трубку, ерунда...

— Но тогда ты сейчас дома?

— А? Д-да?

— Похоже, дома никого нет? И твой голос я тоже не слышу.

Чхэ Сольха бессознательно сглотнула.

— Онни?

Продолжать ложь было бессмысленно.

У неё не было уверенности, что она сможет всё выдумать, а прежде всего сам поступок — обманывать человека, который искренне переживает за неё, — не нравился.

Смирившись, Чхэ Сольха медленно открыла рот.

— Эм... я не сказала, потому что переживала, что ты будешь переживать.

— Да?

— На самом деле съёмка слишком затянулась... и я пропустила последний поезд...

— Что?!

Звук, настолько громкий, что даже Ю Доджин вдалеке вздрогнул, разнёсся по всей комнате.

— Тогда где ты сейчас?

— Всё нормально, я зашла в мотель...

— Только не говори, что тот мужчина затащил тебя туда?!

— Нет-нет-нет! Конечно, я одна.

Это была ложь, которая сделала её прежнюю решимость бессмысленной, но выбора не было.

Если она скажет здесь правду, казалось, начнётся переполох куда больше, чем слухи в университете.

Причём с участием государственных органов.

— ...

После короткого молчания Ю Карён заговорила приглушённым голосом.

— Переключись на видеозвонок.

— А? В-видеозвонок? Зачем?

— Тебе могут угрожать.

Тон Ю Карён был довольно серьёзным.

— Знаешь, бывает же иногда. Заставляют ответить на телефон, чтобы не было подозрений, а потом заставляют вести себя нормально и отмахнуться.

— Что ты вдруг такое говоришь~. Боже, посмотрите на эту девочку. Какая дерзкая фантазия.

Чхэ Сольха рассмеялась. Но смех без ответа ощущался пустым.

— Это правда не так. Ты же знаешь мой характер.

— Если не так, можешь показать.

Затем Ю Карён тихо прошептала:

— Если не можешь, сбрасывай. Я сразу заявлю.

— Ладно, ладно. Подожди.

Чхэ Сольха, включившая свет, одними губами сказала Ю Доджину, который, поняв ситуацию, поглядывал на неё:

«Спрячься под кровать».

Ю Доджин кивнул и быстро начал заползать под кровать.

— Что ты делаешь? Быстрее переключай.

— Ах, не могу найти меню. Когда бы я вообще пользовалась видеозвонками?

— Нажми кнопку в форме видеокамеры рядом с кнопкой вызова.

— Да-да-да, та-дам~.

Чхэ Сольха изо всех сил скривила губы в улыбке перед Ю Карён, которая на экране телефона надула губы.

— Это мотель.

Грох!

Внезапный шум оборвал слова Чхэ Сольхи.

Это был звук Ю Доджина, который, ползя, ударился о ножку стола.

— Что это был за звук?

— Я попыталась встать и ударилась о лампу.

Чхэ Сольха наклонила телефон, показала лампу рядом с кроватью и неловко улыбнулась.

— ...

Ю Карён, которая смотрела на неё обеспокоенными глазами, в итоге открыла и закрыла рот.

— Если тебе угрожают, потрогай чёлку.

Она сказала это.

— Я же говорю, всё не так!

Закричав, Чхэ Сольха наклонила камеру и показала каждый угол комнаты.

— Смотри, смотри. Здесь тоже, здесь тоже, здесь тоже. Ничего нет.

— Что это за одежда?

— Намокла во время съёмки. Сушу.

Ю Карён, внимательно изучавшая одежду, заметила футболку большого размера.

— У тебя есть такая большая одежда?

— Когда пришла сюда, было немного холодно, поэтому купила, чтобы надеть снизу. Там был только такой размер.

— ...

Ну, это действительно полностью в твоём стиле. Тихо пробормотала Ю Карён и продолжила со вздохом.

— В любом случае, ты остановилась в том же мотеле, что и тот мужчина?

— Да. Но он на пятом этаже, а я на третьем.

— Хорошо запри дверь. Не открывай никому, кто бы ни пришёл. Если что-то случится, звони мне. Я сразу заявлю.

— Хорошо.

— Покажи, что дверь заперта.

— Не нужно так сильно переживать...

Ну, по крайней мере всё закончилось нормально.

С облегчением направляясь к двери, Чхэ Сольха внезапно почувствовала под ногой что-то мягкое.

Это был пульт.

Хруст.

Пульт наклонился в сторону под давлением, и нога Чхэ Сольхи, стоявшая на нём, начала выворачиваться в ту же сторону.

— Хап!

Чхэ Сольха, рухнувшая вниз, издала стон с крепко зажмуренными глазами.

Больно. Она подумала, что, наверное, именно так ощущается, если засунуть лодыжку между огромными шестерёнками.

— Онни?

— С-секунду...

От боли, поднимавшейся по позвоночнику, спина невольно выгнулась. А когда эта спина опустилась обратно, раздался такой звук:

Бах!

Это был звук из телевизора, который она только что включила, наступив на пульт.

Хотя ощущения немного различались, люди внутри телевизора тоже двигали бёдрами, как она.

Бах, бах, бах...

— Ух, хак, кх...

Чхэ Сольха, подёргивавшая бёдрами в такт звуку, вскоре задрожала всем телом со слезами на глазах.

— Кыыыыт...!

Горячие стоны безжалостно прорывались через крепко сжатый рот от боли, которую она чувствовала впервые.

Звуки «бах-бах-бах-бах», лившиеся откуда-то и бившие по барабанным перепонкам, казались взрывами бомб, которые кто-то заложил в её лодыжку.

К счастью, у бомб, похоже, был предел, потому что со временем боль постепенно начала уменьшаться.

— Хек... хык...

Чхэ Сольха, издававшая слабые звуки и погружённая в послевкусие боли, внезапно поняла, что всё ещё на звонке.

Доползши до телефона, катавшегося по полу, Чхэ Сольха подняла его и заговорила плачущим голосом.

— Прости, Карён. Я сейчас...

Но звонок уже был сброшен.

А, когда он закончился? Чхэ Сольха наклонила голову и позвонила Ю Карён.

— Онни!

— Да, Карён. Звонок вдруг оборвался...

— Ты в порядке? Ты сбежала?

Ю Карён всхлипывала.

— А?

— Где ты сейчас? Нет, подожди, сначала иди туда, где много людей...!

— Нет-нет-нет, Карён. Я не понимаю, о чём ты.

Чхэ Сольха лишь растерялась.

— Всё нормально, теперь всё нормально.

— Так что...

— Я вызвала полицию.

В голове Чхэ Сольхи с силой ударил вопросительный знак.

Обычно вопросы разрешаются по мере разговора, но почему-то сейчас они только продолжали накапливаться.

Бах-бах-бах!

В этом смысле стук снаружи двери был очень своевременным. Именно такой звук издавали её вопросы, складываясь один на другой.

— Откройте дверь.

Но слова, последовавшие дальше, были совсем не своевременными.

— Это полиция.

* * *

Обменялись жалкими оправданиями.

Я подвернула лодыжку. Да, наступила на пульт во время звонка. Нет-нет, всё абсолютно не так, просто было очень больно. Да, этот звук смешался, и она неправильно поняла... Ах, мне выключить? Лучше выключить, да?

Какие у нас отношения? Эм, ну. Он... мой парень.

Он немного тугой в этом плане.

...Я пыталась немного продвинуться.

Ю Доджин хотел возразить.

Всё это ложь.

Тебе не нужно терпеть такое унижение из-за меня.

Но он не мог проигнорировать Чхэ Сольху, которая перед тем, как открыть дверь, отчаянным выражением умоляла его: «Пожалуйста, просто молчи».

Всё было её волей. Он не имел права вмешиваться в эту волю и прекрасно знал, что случится, если он вмешается.

— В любом случае, если родители узнают, что у меня есть парень, мне конец. Поэтому мы держали это в секрете.

Чхэ Сольха сложила ладони и взмолилась.

Морщась от боли в лодыжке, которая время от времени возвращалась, она всё кланялась и произносила подобострастные слова.

Словно была грешницей, заслужившей это.

— Пожалуйста, просто сделайте вид, что ничего не видели, и отпустите.

На это было трудно смотреть.

Точнее, поднимающееся чувство заставило его так поступить.

— Только один раз...

Внезапно мир Чхэ Сольхи перевернулся.

Пол, на который она смотрела, стал потолком, а халат, свободно висевший и пропускавший воздух, теперь плотно прилегал, передавая тёплую энергию.

Чхэ Сольха, которая на мгновение растерялась, вскоре задрожала.

Что-то бугристое тыкалось и щекотало её бок.

От этого Чхэ Сольха бессознательно повернула голову.

«...А?»

Она столкнулась с абрикосовыми буграми, выступавшими словно плитки шоколада.

Мышцы живота. Такие, какие она видела только в фильмах, и те самые, которые видела раньше, когда раздевала Ю Доджина.

Мужской пресс.

— Ах?

Только тогда Чхэ Сольха поняла, в какой ситуации находится.

Ю Доджин держал её.

Легко, словно поднимал скрученный коврик, он подхватил её за спину и ноги и одним движением поднял.

— Чт...

Ощущение собственного тела, лёгкого как перо, было непривычным.

Пальцы, шевелившиеся и впивавшиеся в её икры, щекотали.

Тонкий запах, плывший в нос, покалывал и заставлял нервы напрячься.

Пока Чхэ Сольха лишь моргала от череды ощущений, которые переживала впервые, Ю Доджин, сделав шаг, наконец уложил её на кровать.

— ...Фух.

Дыхание, вырвавшееся изо рта Ю Доджина, осело на щеке Чхэ Сольхи. Нет, точнее, давило на неё.

Медленно, как дыхание зверя перед тем, как сожрать добычу.

«Это сон?»

Внезапно подумала она.

Потому что в реальности Ю Доджин не был человеком, который мог выпускать такое тяжёлое дыхание.

Всё, что он мог, — нести чушь пьяным или тихо вздыхать, не умея как следует возразить её нелепым заявлениям.

— Лежи спокойно.

Верно, это слова, которые мог сказать только воображаемый Ю Доджин, созданный на основе его внешности.

— Я разберусь.

Так почему голос, шептавший ей сейчас в ухо, ощущался таким живым?

Чхэ Сольха не знала.

Оставив её застывшей, Ю Доджин сделал шаги и поклонился полицейским, которые тоже стояли в оцепенении.

— Простите. Похоже, ей нельзя было стоять в таком состоянии.

Мужчина-полицейский наконец, казалось, пришёл в себя, прокашлялся и выпрямился.

Даже ему красная распухшая лодыжка Чхэ Сольхи не казалась нормальной.

— Нет, всё в порядке.

Услышав слова полицейского, Ю Доджин, ещё раз тихо вздохнув, открыл рот.

— Тогда что нам делать?

— Прошу прощения?

— Если нам обоим нужно куда-то поехать, я хотел бы сначала оказать ей простую помощь.

— Ах.

Немного пошептавшись с женщиной-полицейской рядом, мужчина-полицейский почесал затылок и продолжил:

— Думаю, всё нормально. Показания вашей девушки совпадают с тем, что мы услышали от хозяйки мотеля... и на камерах тоже выглядит так.

— Остальное мы уладим.

Женщина-полицейская, вставшая на цыпочки с ухмылкой, прошептала:

— Уделите внимание своей девушке. В такие моменты это важнее всего. Быть рядом, когда ей больно, тяжело и жалко себя.

— ...Прошу прощения?

— Ну тогда простите за позднее вторжение.

Оставив только эти слова, женщина-полицейская быстро закрыла дверь.

— Вау, серьёзно вау.

Женщина-полицейская, быстро зашагавшая прочь, схватилась за покрасневшие щёки и задрожала.

Ах, как прекрасно.

Видеть простоватую пару, стоящую вместе в неловкой позе в мотеле, словно не тронутую грязью мира.

Видеть беспокойные взгляды, время от времени проглядывающие между холодными выражениями лица у парня-ботаника, который, похоже, ничего не понимает в женских сердцах.

Видеть классическое развитие, где он пытается терпеть, думая о положении девушки, но в итоге взрывается и идёт в лобовую атаку.

Видеть выражение его девушки, моргающей у него на руках как хомяк.

Нравится. Обожаю.

Так вкусно.

— Хе-хе.

Этого хватит мне на сегодня.

Она сглотнула, благодаря внезапно свалившийся пир в этой скучной глубинке.

* * *

Бах!

От звука закрывшейся двери тускнеющее сознание Чхэ Сольхи проснулось.

В глаза Чхэ Сольхи, которая поспешно села, вошла спина Ю Доджина, красновато сиявшая под светом.

«А».

Полиция точно была здесь. Значит, я умоляла.

Голова Чхэ Сольхи склонилась набок.

«Это правда был сон?»

В этот момент Ю Доджин повернул голову.

Недолго посмотрев на Чхэ Сольху острыми глазами, он начал широкими шагами приближаться к ней.

Как зверь, которого она видела во сне.

— А? Подожди...

— Лежи спокойно.

Схватив лодыжку Чхэ Сольхи, которая замялась, и внимательно осмотрев распухшее место, Ю Доджин вздохнул и сказал:

— Минутку.

Он сразу открыл холодильник, достал форму для льда, затем вынул из сумки камеру и снял с неё водонепроницаемый чехол.

После этого высыпал туда лёд.

— Будет холодно.

С этими словами прохладное и колющее ощущение ударило по лодыжке Чхэ Сольхи.

— Кх!

От нелепой боли нога Чхэ Сольхи рефлекторно вылетела вперёд.

Шлёп!

Её целью стало лицо Ю Доджина.

— Ик, п-п-п-прости.

— ...Сиди.

Ю Доджин, осторожно схвативший лодыжку Чхэ Сольхи, сидевшей на краю кровати, снова приложил ледяной пакет к её ноге.

Кыыыык!

Изо рта Чхэ Сольхи вырвался звук, похожий на ржавую часовую стрелку, но Ю Доджин крепко держал её ступню и не отпускал.

Сознание Чхэ Сольхи отдалялось от болезненно пронзающей боли.

Почему так.

Почему всё стало так?

Значит, точно... Карён позвонила, и я объясняла.

Я наступила на пульт.

Уже было адски больно, а потом бах-бах-бах, бах-бах-бах.

Что они сказали? Откройте дверь. Это полиция...?

Что они вообще говорят, в такие моменты приходит не полиция, а скорая.

Верно, не полиция...

Полиция...?

Глаза Чхэ Сольхи резко распахнулись.

— Подожди.

— Терпи.

— Нет, не это, полиция.

Писк! Чхэ Сольха, вскрикнувшая от внезапной боли, продолжила говорить рывками.

— Куда они ушли?

— ...Ну, разве они оба не пошли домой?

Если не было других заявлений. Добавил Ю Доджин.

— Ушли? Просто так?

— Да, похоже, с их точки зрения особой проблемы не было.

Понятно. Когда Чхэ Сольха выдохнула с облегчением, в голове застряла одна мысль.

— А то, что мы с тобой в одной комнате? Они сказали, что сохранят это в секрете?

— Не знаю. Я не спрашивал.

— Что? Ты должен был убедиться! Это же самое важное.

— Почему это важно?

Острый голос впился в уши Чхэ Сольхи.

От странного давления, которое она снова почувствовала, Чхэ Сольха, растерявшись, продолжила говорить.

— Нет, а если странные слухи разойдутся? Это будет головной болью.

— Скажи, что я вломился силой.

— Что?

— Скажи им, что я вошёл силой, хотя ты отказалась.

Выражение Чхэ Сольхи постепенно застыло.

— Тогда разве проблема не решится?

Это было недостаточно смешно, чтобы отмахнуться как от шутки, и слишком абсурдно, чтобы принять всерьёз.

И на то была причина.

— Тогда что будет с тобой?

Грубиян, который силой вошёл в комнату, где студентка была одна.

Эта история могла привести не просто к слухам, а к настоящему наказанию.

— Это моя проблема, с которой мне разбираться, не тебе об этом переживать.

Коротко ответил Ю Доджин.

— Мы не семья и не что-то такое. Мы просто участники группы, которые встретились из-за задания.

Он кратко перечислил очевидные факты.

— Зачем тратить силы на такие пустяковые отношения?

Брови, видневшиеся тут и там сквозь опавшие волосы, постепенно начали изгибаться вниз.

— Что заставило тебя настолько мне довериться, чтобы привести меня в свою комнату и даже склонять голову?

Вместо слов Ю Доджин протянул дыхание и продолжил:

— ...Больше так не делай. Это неудобно.

Он был прав.

Его вид, когда он, согнувшись и присев, держал ледяной пакет, выглядел неудобным.

Должно быть, ему холодно.

Капли воды, тающие и стекающие по тыльной стороне его ладони, могли неприятно жалить.

Холодный воздух, просачивающийся из пакета, мог забираться между его покрасневшими распухшими руками и причинять боль.

И всё же.

Несмотря на то, что ему так неудобно, он всё ещё держал его.

Лжец.

— ...Ты лишаешь меня слов.

Слабый звук сорвался с губ Чхэ Сольхи.

— Да, верно.

Ты прав. Тихо пробормотала Чхэ Сольха и сложила ладони.

— Честно говоря, даже я не понимаю, что сделала. Как ты сказал, между нами ничего нет, так почему я поступила так? Я тоже об этом думала.

В осевшей тишине голос Чхэ Сольхи неловко оборвался, но вскоре она собралась с дыханием и снова открыла рот.

— Но теперь, кажется, понимаю.

Понемногу сглатывая слюну в пересыхающем от напряжения горле.

Двигая губами.

— Соль...

Она подняла историю.

Историю, которую было настолько неудобно признавать, что она бессознательно спрятала её.

— ...Сольпун.

Дыхание, которое прерывисто щекотало лодыжку Чхэ Сольхи, остановилось.

Было удобно, что не нужно сдерживать смех, но холодный воздух, начавший впиваться глубже, был неудобен.

— Это мой ник.

Потекла тишина.

Тишина, которую можно было истолковать множеством способов.

Если бы она только видела его выражение, смогла бы хотя бы смутно догадаться.

Чхэ Сольха продолжила говорить, представляя выражение лица Ю Доджина, спрятанное за волосами.

— Та... рецензия, которую я раньше тебе отправила. Та, которую отправила по ошибке. На самом деле её написала я.

Сердце начало бешено колотиться.

Вина за ложь. Освобождение от признания. Тревога из-за реакции, которая последует. И странно поднимающееся, захлёстывающее трепетное чувство.

Они разрывали её разум.

— Это было немного чересчур, да? Рассуждать о человеческой природе и прочем из-за одного фильма.

Ей хотелось поскорее услышать его ответ, какой угодно.

— Мне было стыдно, поэтому я соврала. Сказала, что написала не я.

— ...

Но ответа не было.

Пора бы уже получить хотя бы один-два ответа, но ответа не было, и он даже не показывал малейшей реакции.

Нет, его поза, где он опустил голову и застыл, выглядела довольно злой.

— ...

— ...

— ...

— ...

Чхэ Сольха немного встревожилась.

— Прости!

Чхэ Сольха склонила голову.

— Я не собиралась лгать с самого начала, просто как-то так вышло... Но всё же я не до конца знала, просто предполагала, и точно узнала только сегодня утром...!

По мере того как рука Ю Доджина, державшая её лодыжку, становилась горячее, а дрожь постепенно усиливалась, слова Чхэ Сольхи тоже ускорялись.

— Ты очень злишься?

— ...

— Прости. Я правда не хотела...

— Что.

От слов, которые наконец вырвались наружу, Чхэ Сольха задержала дыхание.

Она навострила уши и с тревогой ждала следующих слов.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

В голове Чхэ Сольхи что-то зацепилось крючком.

— А? Ну, Сольпун...

— Не понимаю.

Ю Доджин, холодно оборвавший её слова, спокойно убрал волосы назад, словно ничего не случилось.

Не понимая, что его лицо стало цвета вулкана, который вот-вот извергнется.

— ...

— ...

Губы Чхэ Сольхи, которая растерянно моргала, видя такое лицо впервые в жизни, постепенно начали выпячиваться вперёд.

В груди стало тесно, а по коже поднялось колкое ощущение.

Иными словами, проще говоря.

Её раздражало.

«Вот как».

Мало того что он поднял шум о том, как ему неудобно, он ещё и пытался выставить её сумасшедшей женщиной, хотя она выдавила из себя всю несуществующую смелость и призналась.

«И всё, что он говорит».

Чхэ Сольха, которая угрюмо смотрела на макушку Ю Доджина, внезапно скрестила ноги.

Ю Доджин, рефлекторно отдёрнувший лицо от ноги, взлетевшей прямо к его глазам, нахмурился, будто спрашивая, что она внезапно делает, и поднял взгляд на Чхэ Сольху.

Конечно, лицо, покрасневшее как помидор и покрытое потом, совсем не выглядело угрожающе.

«Какое выражение он сделает, если я сфотографирую и покажу ему?»

Некоторое время глядя на Ю Доджина сверху вниз, Чхэ Сольха вскоре пробормотала, смотря на экран телефона.

— Лично для меня это была часть, которую я не мог принять, но благодаря толкованию Сольпун понял её в определённой степени. В то же время я задумался, не пытался ли судить слишком узко, и почувствовал неловк...

Косой взгляд. Глаза Чхэ Сольхи погнались за лицом Ю Доджина.

— ...ость.

Капля пота, выступившая на его лбу, потекла вниз.

Брови, видневшиеся между волосами и застывшие от пота, едва заметно дрогнули.

— Разве это не ты написал?

— Нет.

То, как он с таким выражением проталкивал столь абсурдное заявление, казалось милым — так, что совсем не подходило его телосложению.

Это было немного весело.

— Понятно. Наверное, я ошиблась. Я думала, это тоже ты написал.

Чхэ Сольха, ухмыляясь и двигая пальцем по телефону, снова открыла рот.

— Сцена, где она целую минуту лежит в кровати и кашляет, разве не нужна была, чтобы передать зрителям одиночество и жалкие чувства Камиллы после того, как из-за жадности она потеряла всё любимое? У меня недавно тоже был похожий опыт, и пока весь мир казался далёким, горло болело, и ух, дальше читать не могу. Зачем ты написал так длинно?

Чхэ Сольха, которая до этого подшучивала, продолжила:

— В любом случае, как бы сказать, когда ты сказал, что будешь ночевать на улице в таком состоянии, мне стало не по себе. Я почувствовала, что не должна просто отпускать тебя. Если подумать, возможно, из-за этого. Я переживала, что ты простынешь и снова будешь мучиться.

— ...Почему ты должна переживать из-за этого?

— Что ты говоришь, когда это ты первым написал комментарий, вызывающий сочувствие?

— Я не это имел в виду, я добавил это как дополнительное объяснение.

— Ага.

Ю Доджин, который запоздало вздрогнул, потёр лицо с ошеломлённым выражением.

«Он какой-то забавный».

Нет, не это я хотела сказать. Чхэ Сольха покачала головой, хлопнула в ладони и начала говорить.

— В общем, вот так. Я получила участника группы, и он любит фильмы. Разговор с ним довольно хорошо идёт. Плюс иногда у нас бывают глубокие обсуждения в блоге.

Чхэ Сольха, тараторившая без остановки, слегка коснулась волос и закатила глаза.

— Такого, знаешь, раньше не было. До сих пор. Таких глубоких разговоров о фильмах.

После того как она вылила историю, бродившую в сердце десятки лет, ей стало довольно легко, а от лёгкости она воодушевилась.

Тем более когда увидела лицо Ю Доджина, который, казалось, едва заметно улыбался, словно ему тоже стало легче.

— Эм, так что.

Так какой вывод?

— Немного... внутренняя близость...

Как это выразить?

Родство? Товарищество? Связь?

Что бы это ни было, Ю Доджин давал Чхэ Сольхе нечто большее, чем мог дать простой участник группы, и Чхэ Сольхе это довольно нравилось.

Не невероятно сильно, но по крайней мере...

Достаточно, чтобы не хотеть игнорировать его, когда он в беде.

— ...

Глаза Чхэ Сольхи медленно ушли в сторону.

Он возненавидит это. Если бы это было между женщинами, ещё ладно, но он мужчина. Слышать такие вещи от мусора вроде неё ему будет только неприятно. Наверное, сейчас он смотрит на меня с крайним отвращением. Как всегда.

Так и должно быть.

Но почему этот человек пусто смотрит на неё?

Сейчас не время для этого. Он должен нормально сказать, как раньше. Что это мерзко. Что лучше бы этого не было. Что это неудобно.

В первую очередь ты никогда не был таким. Когда Чонву говорил с тобой, когда я пролила колу, даже когда мы после попадания в группу проводили встречи, ты всегда смотрел куда-то в сторону.

У тебя был нулевой интерес ко всему, кроме фильмов, так что же такого замечательного ты услышал? Почему сейчас?

Ты ведёшь себя так, будто хочешь узнать, как я выгляжу?

— В любом случае.

Чхэ Сольха, которой без причины стало неловко, быстро сменила тему.

Ей хотелось закончить этот разговор.

— Я тоже сохраню всё в тайне, так что и ты никому не говори.

— Да? Не говорить о чём...

— О том, что я пишу такие вещи!

Ю Доджин, наклонивший голову, спросил так, будто возражал:

— Думаю, им стоит распространяться шире.

— Что?

— Это слишком хорошие тексты, чтобы их похоронили. Будь то отправка в журналы или открытие канала на Неотубе, чтобы они дошли до большего числа людей...

— Достаточно. Если бы они были настолько великими, они бы уже стали популярными.

— Нет. Это вопрос доступности платформы, точно не проблема текста...

— Достаточно, давай закончим этот разговор. Раздражает.

Чем больше я думаю, тем жалче себя чувствую. Проворчала Чхэ Сольха и вздохнула.

— ...Да.

Увидев, как плечи Ю Доджина опустились, будто он действительно разочаровался, Чхэ Сольха почувствовала абсурд, затем подумала кое о чём, испытала отвращение к себе за эту мысль и щёлкнула языком.

— ...

Но это «кое-что» продолжало жужжать в голове Чхэ Сольхи.

— Что тебе в них настолько понравилось?

И в итоге вырвалось наружу, прилипнув к уху Ю Доджина.

— Прошу прощения?

— Мои тексты. Что тебе в них понравилось настолько, что ты поднял такой шум?

— Ах, тексты.

Ю Доджин на мгновение задумался и открыл рот.

— Во-первых, мне нравится точка зрения, с которой ты развиваешь текст. Можно ли назвать это ценностями? Не общепринятые шаблоны, а уникальные толкования, основанные на ценностях, которые ты создала через собственный опыт и мысли, — это впечатлило. На первый взгляд звучит довольно высокомерно, но если присмотреться, ты приходишь к очень человеческим выводам. Ах, под «человеческими» я здесь имею в виду верность собственным эмоциям...

— Ах, ладно. Можешь остановиться.

— Ах, да.

Чхэ Сольха почувствовала, как лицо почему-то становится горячим.

Всё-таки это было неловко. Слышать о своём беспорядочном тексте из уст другого человека.

Что кому-то так страстно понравились такие тексты, тексты, написанные мусором вроде неё.

Это почему-то было приятно.

— Нет, подожди.

Губы Чхэ Сольхи, которые подрагивали, резко остановились.

— Почему ты там не оставил комментарий?

Она ответила Ю Доджину, который смотрел на неё с озадаченным выражением.

— Рецензия на «Вавилонию»! Если она тебе так понравилась, почему ты там не написал комментарий?

«Вавилония» была культовым фильмом, вышедшим давно, и одновременно работой, которую она любила.

Так что чувство, которое она испытала, проверив и увидев, что даже спустя целый день под рецензией, над которой она долго и старательно работала, нет ни одного комментария, всё ещё было живым.

Нет, на самом деле оно не было живым.

Она рыдала, думая, что наконец написала настолько плохой текст, что даже он его проигнорировал, заливалась алкоголем и вырубилась.

— Ах, это.

— Что там было настолько плохо, что ты даже не прокомментировал? Скажи. Мне тоже нужно знать.

Ю Доджин, который отшатнулся назад, пытаясь избежать Чхэ Сольху, приблизившуюся с широко раскрытыми глазами, потёр затылок и открыл рот.

— Я ещё не смотрел.

— А?

— В следующем месяце ведь будет повторный прокат. Было бы хорошо посмотреть после чтения рецензии, но я хотел сначала создать собственную трактовку, а потом обсудить с тобой... с Сольпун, поэтому пропустил.

— Тогда ты должен был сказать!

— Нет, ну, в таком случае...

— Заткнись, в следующий раз обязательно говори. Что пока не можешь оставить комментарий, потому что не смотрел.

— Ах, понял.

— И смотри сейчас.

— Смотреть... что?

— «Вавилонию». Давай посмотрим сейчас.

— Но это же в следующем месяце...

— Нет, смотри сейчас. Смотри сейчас и нормально оцени. Плохой текст или нет. А? Знаешь, как сильно я из-за этого тревожилась, а ты хочешь, чтобы я ещё месяц ждала? Ни за что, абсолютно нет. Быстро смотри.

— Подожди, секунду. Сначала твоя лодыжка...

До тех пор, пока Ю Карён не позвонила, рыдая и извиняясь, разговор двух людей не показывал ни малейших признаков остановки.

* * *

На следующий день двое, открывшие дверь мотеля, посмотрели на море, раскинувшееся вдали.

Вид неизвестных птиц, летящих под солнцем, поднявшимся высоко в небо, выглядел как сцена, взятая прямо из дорамы.

— Я влипла.

Сказала Чхэ Сольха, потирая измученные глаза.

— Мы ведь не успеем на лекцию, да?

Ю Доджин молча включил телефон.

<Одиннадцать двадцать четыре утра>

— Скорее всего, нет.

— Ух, Ю Доджин.

Чхэ Сольха щёлкнула языком.

— Что теперь?

— И зачем тебе было нести эту чушь, что Эмиль, возможно, жив?

— Это ты сказала мне посмотреть, разве нет? И сама трактовка, думаю, обладает достаточной правдоподобностью.

— Я сказала смотреть и оценивать мой текст, а не подкидывать новые теории.

Я даже нормально поспать не смогла, потому что воодушевилась и искала доказательства. Проворчала Чхэ Сольха и зевнула, потягиваясь.

Ур-р-р-р!

В тот же момент из её живота донёсся мощный звук.

Ю Доджин заговорил с Чхэ Сольхой, которая ругалась и держалась за живот.

— Сначала поедим.

— У тебя нет денег.

— Только что пришли.

Лицо Ю Доджина, сказавшего это, как обычно спокойно осело.

До такой степени, что всё, что она видела прошлой ночью, казалось сном.

— Хм.

Чхэ Сольху этот вид почему-то раздражал.

Поэтому она включила телефон, нашла комментарий, написанный Ю Доджином, и прочла вслух.

— Полностью согласен. Они умело расставляют правдоподобные символы, но если присмотреться, я подумал, что в итоге это просто пустая оболочка, внутри которой ничего нет. Можно ли назвать это своего рода небрежностью в работе?

Лицо Ю Доджина мгновенно покраснело.

— Ч-что? Вдруг.

— Мм? Просто~. Мне не понравилось, как ты строишь из себя крутого.

— При чём здесь...

— Эй, но мы же до недавнего времени говорили о фильмах. Почему ты стесняешься только комментариев? Ах, это потому, что здесь примешаны какие-то глубокие и неловкие рассуждения? Но если так, разве тебе сначала не стоит стыдиться того, как ты обычно разговариваешь~? Не знаю.

— Если продолжишь так делать, у меня тоже есть мысли.

— Да, говори. Разнеси повсюду. Но я тоже расскажу Чонву. Что ты такой чувствительный ребёнок.

Чхэ Сольха наклонила голову и ухмыльнулась.

— Кто потеряет больше~?

Ур-р-р-р!

Из её живота снова донёсся громкий звук, который можно было принять за что-то другое.

— Давай сначала найдём ресторан.

— Ты засмеялся?

— Да.

— Чёрт, я с сегодняшнего дня больше не выкладываю рецензии.

— Прости.

— Вот именно.

Они не обменивались словами вроде «давай теперь будем ближе».

Они просто чуть больше разговаривали после того дня, в процессе чуть больше узнавали друг друга и получили ещё несколько возможностей выпить вместе.

В таких отношениях — постепенно, словно промокая.

Она начала испытывать к нему чувства.