Мы думаем одинаково

— Это завтра.

Хан Ёрым внезапно заговорила во время еды.

— Что именно?

Сказал я.

— Завтра ровно месяц, так разве не пора получить вывод? Встречаетесь вы или нет.

— Это не было высечено в камне. Я просто попросил хотя бы столько времени подумать.

Это мог быть ещё один месяц, полгода, а может, даже годы.

— Но на самом деле ты так не думаешь.

Я молча ел.

— Ты замолкаешь только тогда, когда тебе неудобно.

Хотя другим говоришь высказываться. Ёрым проворчала и закинула рис в рот.

— Эй.

Ёрым открыла рот, заглатывая еду. Словно её слова имели именно такой вес.

— Только потому, что у тебя появится девушка, не значит, что ты можешь забить на меня. Понял? Это ты меня поймал. Это ты сказал, что давай вернёмся...

— Прости.

Сказал я.

— Как бы там ни было, не думаю, что однажды смогу увидеть в тебе романтический интерес.

— Иди сюда.

Ёрым поднялась, держа палочки для еды. Я тоже встал со стула и двинулся вглубь комнаты.

— Я сказала, иди сюда.

— Такое ухаживание только ранит нас обоих.

Как только слова сорвались с моего рта, дом наполнил визг, и поднятые палочки для еды с острым блеском начали опускаться на меня.

Я быстро опустился на колени.

— Хорошо, что ты обрёл уверенность, хорошо, но.

Сказала Ёрым, теребя палочки.

— Давай не шутить так, потому что мне правда хочется тебя убить.

Слова «Раз ты реагируешь так бурно, может, всё-таки?» зашевелились у меня в горле, но я послушно кивнул, подумав, что если скажу это, меня правда могут убить.

Оставлю этот приём на потом.

Как раз когда я думал об этом и сдерживал смех, в уши ворвался звук вроде «пван».

Это был звук, с которым Ёрым ударила ладонью по стене позади меня.

— Ю Доджин.

От странной силы мои плечи невольно съёжились.

— Если мы с Карён-онни обе упадём в воду, кого ты спасёшь первым?

Что?

— Карён-онни и я. Если мы упадём в воду, кого ты спасёшь первым?

— ...Ну, для начала Карён не очень любит воду, так что не думаю, что она упадёт.

— Отложим это в сторону.

— Другие люди ведь тоже не будут просто стоять и смотреть.

— Ситуация, где есть только мы трое: ты, я и Карён-онни.

— ...Мне придётся найти способ спасти обеих.

— Можно спасти только одну. Обязательно.

— ...

Наверное, мне просто нужно тоже упасть.

Тогда Дасом-нуна всё решит.

— Ладно, ты прошёл.

С довольным выражением Ёрым кивнула и вернулась на место, чтобы продолжить есть.

— Нет, ты хотя бы скажи, почему я прошёл, чтобы я в следующий раз мог использовать это как ориентир.

— Сам разбирайся.

— У меня нет роскоши думать о таких вещах.

— Так и выглядишь.

На губах Ёрым расцвела неприятная улыбка. Похоже, она наконец научилась улыбаться как девочка её возраста.

— Хочешь, немного помогу?

Её отношение было таким, будто она делает мне одолжение, но на самом деле уже то, что она каждый день приходила, делила со мной еду и вела пустяковые разговоры, очень сильно помогало.

— Ах, но ты ведь знаешь, что взамен должен заботиться обо мне, да? Это не бесплатно.

— ...Сначала дай услышать.

— Что значит «сначала услышать»? Если делаешь, то делаешь.

С коварной улыбкой Ёрым посмотрела на меня и медленно открыла рот.

— Чем ты занимался весь этот месяц?

— Этот месяц?

Если спросить, чем я занимался этот месяц.

Сначала я просыпаюсь до семи часов. Затем по привычке пытаюсь позвонить Ю Карён, но останавливаю себя.

Вспоминаю отчаянное выражение лица Дасом-нуны, когда мы расставались, и иду умываться, чтобы стереть его.

Когда эмоции немного мутнеют, я пользуюсь моментом и смотрю в зеркало. Откладываю в сторону все чувства человека по имени «я» и смотрю на лицо мужчины по имени Ю Доджин, словно на чужое.

Снова и снова проверяю, были ли слова, которые он сказал, то решение, правильными.

Вот так.

— Наверное, ты мучился?

Сказала Ёрым. Я кивнул.

— Но в итоге ничего не изменилось, да?

Я снова кивнул. Как она и сказала, в итоге я совсем не сдвинулся с той ночи.

— Но ты серьёзно об этом думал, да?

— Да.

— Понятно...

Ёрым на мгновение замолчала, а затем медленно открыла рот.

— Как, по-твоему, было остальным?

Остальным.

То есть Ю Карён, нет, Ли Дасом, нет, Чхэ Сольхе.

— Подумай, как Карён-онни провела этот месяц.

Как они провели своё время?

— Ты ведь лучше всех это знаешь, разве нет?

Сказала Ёрым. Однако думать, будто ты что-то понимаешь, — крайне высокомерный образ мыслей. Невозможно идеально понять всё. Мы можем лишь предсказывать, опираясь на то, что видели и пережили.

Тогда какими были женщины, которых я видел?

— Поэтому уважай их.

Какие выражения они делали, какие поступки совершали?

— Какое бы решение они ни приняли, уважай его.

* * *

— Я знаю.

Только мой голос тихо разошёлся по тёмному как смоль потолку. Слова, которые я не смог сказать, пока этот ребёнок был здесь, теперь расползались по комнате.

Уважать.

Я решил взять немного времени, чтобы уважить их. Я думал, что даже этого слишком мало.

Но, возможно, я принижал их решения.

— ...

Нет, я всё ещё думаю, что не ошибался.

Даже если это было бессмысленное время, нам нужно было думать. Только так мы могли по-настоящему любить.

Всё вокруг нас и себя тоже.

— Дин-дон.

За дверью прозвенел звонок. Но не было причин, чтобы в такой ночной час звонили в дверь. Если я слышу такой звук, значит, я, должно быть, устал.

Я закрыл глаза и попытался представить чёрный мир, где ничего нет. И снова услышал дверной звонок.

— Дин-дон.

Я протянул руку и поднял смартфон у кровати. Часы на экране показывали ровно полночь.

— Дин-дон.

Я поднялся с кровати и пошёл к входной двери. Вдохнув, я открыл её.

За дверью стояла женщина. Обычная офисная работница, каких часто видишь в метро по утрам.

Но сейчас давно прошло не только рабочее время, но даже время ухода с работы.

— ...

Я медленно осмотрел женщину перед собой.

Её волосы цвета слоновой кости были растрёпаны и потрёпаны ветром, а блузка, которую она носила, снова и снова высыхала и отлипала от пота, оставив то тут, то там некрасивые складки.

Я протянул руку и взял руку женщины.

Она была холодной.

Рука нуны, которая всегда была такой тёплой, сегодня ощущалась пронзительно холодной.

— Прости.

Сказала нуна.

— Но ведь время уже прошло, правда? Семьсот двадцать часов. И на всякий случай я подождала ещё четыре часа, две минуты и двенадцать секунд. Ждать дальше в такой ситуации было бы неэффективно.

Некоторое время глядя мне в глаза, нуна вскоре широкими шагами вошла внутрь.

— Я больше не могу ждать.

— ...Хорошо.

Я закрыл дверь и пошёл на кухню. Пока нуна мыла руки у раковины, я приготовил чай.

— Но в следующий раз так не делай. Если простудишься, как, по-твоему, я себя почувствую?

Я протянул нуне кружку с чаем. Она тихо кивнула и приняла чашку.

Немного помолчав и попив чай, нуна вскоре вздохнула и протянула руку, чтобы порыться в сумочке.

В итоге, достав из сумки планшет и переносной проектор, нуна указала на стену и сказала:

— Доджин, можешь на минуту посмотреть сюда?

Убедившись в моём взгляде, нуна нажала кнопку пульта, включив проектор, и на белой стене появились чёрные буквы.

<Причины, по которым Ли Дасом должна встречаться с Ю Доджином: анализ удовлетворённости жизнью с использованием сопоставления по склонности и модели разности разностей>

— Я начинаю.

— У, хорошо.

Дасом-нуна снова нажала на пульт. На этот раз на экране появился сложно оформленный график.

— Южная Корея входит в число стран с высоким уровнем разводов.

— Да...?

— Общий коэффициент разводов в Корее по состоянию на две тысячи двадцать первый год составлял две целых ноль десятых, что в полтора раза выше показателя одна целая четыре десятых, измеренного в девяносто четвёртом году, и превышает средний показатель ОЭСР — одна целая семь десятых.

Дасом-нуна указала на график лазерной указкой.

Из-за внезапно начавшейся презентации я мог только растерянно кивать.

— Девятое место среди стран-членов ОЭСР, первое место в Азии. Если учитывать население, уровень разводов в Корее действительно серьёзен. Ты тоже так не думаешь, Доджин?

— Н-наверное?

— Тогда почему происходит так много разводов? Эксперты называют главной причиной изменение ценностей. Случаи развода из-за различий в характере или ценностях стали такими же распространёнными, как насилие со стороны супруга или измены, которые раньше были основными причинами. Это означает, что найти подходящую пару стало сложнее. Хотя стало лучше, чем раньше, в Корее, где клеймо разведённого всё ещё следует за человеком как тавро, если необдуманно вступить в брак, а затем развестись, риск будет невообразимо огромным. В этом смысле Ю Доджина можно рассматривать как идеального супруга первого класса. Способность принимать, позволяющая продолжать приближаться даже тогда, когда его отталкивают, коммуникативные навыки, позволяющие гладко распутывать перекрученные отношения, очаровательность, из-за которой хочется укусить его одним лишь взглядом. Иными словами, ключевые ценности, к которым стремится мужчина по имени Ю Доджин, совпадают с ключевыми ценностями, к которым стремится Ли Дасом. Конечно, идеальным всё не будет. В основе своей многосторонние отношения, в которые вовлечены не только мы двое, в долгосрочной перспективе неизбежно вызовут разные проблемы. Однако, даже учитывая такие риски, я считаю, что мужчина по имени Ю Доджин достоин того, чтобы иметь его супругом. Чтобы доказать это, я использовала данные опроса Национального индекса за две тысячи двадцать второй год и создала подтверждающие материалы через оценку склонности...

Дасом-нуна, которая продолжала горячую презентацию, вскоре перевела дыхание и сказала:

— Так вот, что я хочу сказать.

Я кивнул, силой заставляя вращающиеся глаза сфокусироваться.

— Вместо того чтобы шагать к неопределённому счастью, подготовка к рискам, которые точно наступят, может дать гораздо более стабильный результат. И с точки зрения общего счастья, и с точки зрения удовлетворённости.

После нескольких секунд тишины взгляд Дасом-нуны повернулся ко мне.

— Итак, что думаешь? Есть смысл?

— ...Я не ожидал, что ты подготовишь столько.

— Иначе ты снова мог бы найти оправдания странными причинами.

Сказала Дасом-нуна разочарованным голосом.

— Ты всё время обращаешься со мной как с дурочкой, хотя я не дурочка.

— Нет, я...

— Доджин.

Экран выключился. В комнате, где остался лишь тусклый свет, до моих ушей доходил только звук шагов, постепенно приближавшихся ко мне.

— Ты — моя повседневность.

Дыхание Дасом-нуны скользнуло по моей щеке.

— Я уже не могу представить пейзаж без тебя.

Рука нуны погладила моё ухо. Словно говоря мне сосредоточиться только на её словах.

— Когда я открываю глаза, хочу, чтобы ты был рядом.

Я почувствовал тёплый жар. И внутри него был запах, который трудно описать. Первобытный аромат, стимулирующий человеческие эмоции.

— Вот так.

Однажды раньше я уже чувствовал нуну так близко. Но в отличие от того раза, сейчас нуна не была нуной.

— Ты мне нравишься.

Сказала она.

— Ты мне нравишься, Доджин.

Её горячий голос ударил мне в грудь.

— Так не останешься ли ты тоже рядом с нуной?

Я желал, чтобы кто-то был рядом со мной. Отчаянно надеялся, что эта пустая рука наполнится хотя бы пылью.

И женщина передо мной говорила, что исполнит это желание. Таким нежным голосом она гладила моё сердце и одновременно жаждала меня.

— ...Да.

Я протянул руку и взял руку женщины.

Она была тёплой.

— Я тоже хочу быть рядом с нуной.

— Правда?

Коротко ответив, она пальцами убрала мою чёлку назад. Даже в мире, где всё было мутным, только её красновато-карие глаза ясно сияли, как драгоценные камни.

— Мы думаем одинаково.

Тишина продолжилась. Мы узнавали, кем являемся друг для друга, полностью сосредотачиваясь на ощущениях, и одновременно возвращались назад по следам.

— ...Эм, Доджин.

— Да.

— Это не что-то другое, но.

— Всё нормально, можешь сказать.

Женщина, сглотнувшая и проглотившая слюну, снова открыла рот.

— Можно?

— Мм?

— Я... я сделаю.

Внезапно я почувствовал мягкое прикосновение к губам. Это были её губы. Немного подрожав, прижавшись к моим, они вскоре высунули язык и постучали, словно прося открыть сжатые зубы.

Когда я открыл дверь, моя рука естественно потянулась к этому милому виду, как она неуклюже и старательно облизывает то тут, то там. А затем я крепко обнял её, без единой крупицы осторожности и без малейшего зазора.

Она была передо мной, а я был перед ней.