Тёплые руки

Таксист О Тэсу был в очень хорошем настроении.

Как раз когда он думал, что на сегодня всё закончено, потому что ему внезапно пришлось ехать в родной город, появился клиент, попросивший отвезти его в тот же район.

Он был доволен уже тем, что сможет заработать, а плата за поездку к тому же была довольно щедрой. Не будет преувеличением сказать, что сами небеса помогали ему.

— Шмыг.

Однако это чувство, будто он парит на облаках, длилось недолго, и вскоре он начал жалеть, что принял вызов.

— Кхм, шмыг...

Примерно через десять минут после отправления пассажир на заднем сиденье внезапно расплакался.

Если бы тот просто свободно плакал, О Тэсу хотя бы мог бы сказать несколько слов поддержки, но поскольку мужчина отчаянно пытался сдерживаться и скрывать это, он не мог сделать даже этого.

«Проклятье, знал бы, что так будет, не принял бы».

От мысли, что ему придётся ехать ещё два часа в такой неловкой атмосфере, О Тэсу почувствовал, будто перед глазами темнеет.

— Далее сообщаем о ситуации на скоростной дороге. Из-за аварии возле развязки Пиа у въезда Нобль движение остаётся затруднённым, проезд ограничен. Свяжемся с Корейской дорожной корпорацией, чтобы уточнить дорожную обстановку...

О Тэсу выключил радио.

«Вот же, пробки и так ужасные, а тут ещё настроение людям портят... Если уж плакать, так выплачься нормально и закончи!»

Всевозможные слова поднимались к горлу, но он не мог заставить себя их произнести.

Потому что плачущий мужчина выглядел пугающе устрашающим. Нет, дело было не только в лице. Его шея была толщиной с торс обычного человека, а предплечья вздулись так, будто внутрь запихали телеграфные столбы. Казалось, одно неверное движение — и эта поездка домой превратится в поездку в загробный мир.

Пока он покрывался холодным потом, не зная, что делать, кто-то постучал по консольному ящику.

— Водитель.

Это была Чхве Дачон, жена Ли Тэхвана и мать Ли Дасом, источник нынешней ситуации.

Она обратилась к О Тэсу с мягкой улыбкой.

— У вас случайно нет салфеток?

— Ах, да. Конечно.

О Тэсу быстро вытащил из консольного ящика дорожную пачку салфеток и протянул ей.

— Спасибо.

Взяв салфетки, Чхве Дачон ткнула Ли Тэхвана в бок.

— Дорогой.

— Шмыг, ух, что?

— Если собираешься плакать, плачь как следует. Не заставляй людей, которые смотрят на тебя, чувствовать раздражение, пуская слёзы по капле.

— Что? Плакать? Кто?

— Ты.

— Женщина, ну правда!

Громоподобный крик разнёсся по салону такси, словно собирался его разнести.

— К-кто плачет? Выставляешь совершенно нормального человека странным...

— Не двигайся.

— Ах, я же сказал, не трогай!

Вздохнув, Чхве Дачон схватила Ли Тэхвана за предплечье и начала вытирать салфетками его заплаканное лицо.

— Ну-ну. Шмыг. Вот именно, с чего бы Дасом тебя ненавидеть? Ты нормально извинился, и всё решилось. Да, такого совершенно точно никогда не случится, так что не переживай.

Несмотря на возраст и тело размером с дом, в мыслях он был таким же робким, как тогда, так и сейчас.

Ничего не поделаешь. Сама его природа была чистой и хрупкой, словно стекло. И это тоже было частью его очарования.

«Какой милый».

От этого очаровательного вида, которого она давно не видела, на лице Чхве Дачон расцвела яркая улыбка.

— ...Почему ты улыбаешься?

— О, просто... вспомнилось прошлое. Почему-то сегодня всё время всплывает чьё-то лицо. Кто же это был? Был такой мальчик, который надулся и выплакал все глаза только потому, что я немного поговорила с другим парнем во время репетиции драмкружка...

Хотя она специально подстроила это, чтобы увидеть его настоящие чувства, когда он показывал лишь каменную реакцию, сколько бы она ни ухаживала за ним, она правда не ожидала, что он действительно так расплачется.

— П-почему ты сейчас это вспоминаешь?

— Потому что подумала, что ты тогда был таким же милым, как сейчас.

Некоторое время терзая Ли Тэхвана потоком неловких слов, Чхве Дачон потянулась с довольной, яркой улыбкой.

— Дорогой.

— ...

— Ну же, я больше не буду тебя дразнить, просто послушай. Это о Дасом.

— ...Что о ней?

— У него был стержень, правда?

— Что за чушь ты внезапно говоришь?

— Я про Доджина. Что бы ни говорили его родители, он сказал, что он на стороне Дасом.

Как только Чхве Дачон закончила говорить, лицо Ли Тэхвана сморщилось.

— Ох, что такое? Он тебе не понравился?

— Понравился? Что там может понравиться? Посмотри, как этот парень говорит. Он без остановки сыплет неловкими словами, и когда слушаешь его, такое чувство, будто в ухе ползает жук. Мурашки идут.

— Почему? А мне он показался милым и прелестным. Хотя, кажется, он много смотрит дорам. Я чуть не попала в беду, сдерживая смех.

— Ах, я сказал, что он мне не нравится!

— Ревнуешь? Потому что сам только дрожал перед моим папой?

— Я сказал, нет!

Чхве Дачон тихо рассмеялась и заговорила мягким тоном.

— Ты собираешься сдаться, да?

Ли Тэхван вздрогнул от слов, попавших в точку, а затем вздохнул.

— Тебе тоже стоит отпустить остаточную привязанность. У неё есть человек, который ей нравится.

— То, что у ворот есть вратарь, не значит, что нельзя забить гол.

В этот миг по шее Ли Тэхвана пробежал холодок.

— В любом случае... никогда не говори такое перед Дасом.

— Да-да. Кто сказал, что скажу? Я просто говорю.

Чхве Дачон повернула голову и посмотрела в окно. Как сказал муж, сейчас было время отступить. Потому что именно этого хотела их дочь.

Однако лично Чхве Дачон всё ещё не могла сдаться. Такого мужчину трудно где-либо найти. Мысль о том, что придётся отдать его кому-то другому, была невыносима и заставляла живот болеть.

«Может, когда вернусь, немного пораскинуть мозгами?»

Конечно, было неизвестно, сработают ли теперь методы, которыми она пользовалась раньше, но это хотя бы будет лучше, чем ничего не делать.

Помучившись некоторое время, Чхве Дачон в итоге обняла руку Ли Тэхвана и пробормотала.

— Ах, не знаю. Наверное, всё будет хорошо.

— Что будет?

Верно, не нужно переживать. В любом случае этому ребёнку не понадобится много времени, чтобы осознать свои чувства...

Когда этот момент придёт, она поможет. Очень щедро, используя все доступные ей средства.

— Просто... всё.

* * *

В то же время Ли Дасом сидела на стуле, прижимая к глазам лёд.

— Ну как, вроде стало лучше?

Ли Дасом убрала лёд и моргнула обоими глазами.

— Сегодня мне нельзя выходить.

— Ах, ну блин...

Ли Дасом снова прижала лёд к глазам, отвернувшись от хихикающего лица Ю Доджина.

— ...Думаешь, они добрались безопасно?

Пробормотала Ли Дасом.

— Они только недавно уехали. Позвонят, когда приедут.

— Мне всё-таки стоило их отвезти.

— Всё нормально. Они отказались, потому что им тоже нужно время подумать.

— Думаешь?

— Да.

С этими словами Ю Доджин резко встал, достал из холодильника новый пакет со льдом и протянул Ли Дасом.

— Ах, спасибо.

— Забудь об этом и займись своими глазами.

С губ Ли Дасом сорвался тонкий стон.

После того как снова потекло несколько минут тишины, Ли Дасом, теребившая пакет со льдом, медленно открыла рот.

— Доджин.

— Да?

— Ты... когда-нибудь любил кого-то?

— Эм, да. Ну...

Ли Дасом рассмеялась от его немного нелепой реакции и ответила игривым голосом.

— Всё нормально. Я не буду спрашивать, кто это.

Хотя, услышав, что у Ю Доджина снова есть человек, который ему нравится, она забеспокоилась, вспомнив прошлое, ей всё равно было радостно.

Первая причина заключалась в том, что она гордилась Ю Доджином, который преодолел прошлую боль.

Вторая причина заключалась в том, что она была искренне счастлива: он примчался ради неё, хотя девушка, которая ему нравится, могла его неправильно понять.

— Когда вернёшься, сначала как следует ей объясни. Она неправильно поймёт.

— Она уже знает.

— П-правда? Но всё равно, с её точки зрения, это, наверное, было немного неприятно... Может, нуна объяснит вместе с тобой?

— Всё нормально, она не настолько непонимающий человек.

Наверное, поэтому она ему и понравилась.

Ли Дасом внезапно подумала об этом.

— И всё же, ты должен быстро ей сказать. Иди уже, скорее.

— Нужно хотя бы дом сначала прибрать.

— Ты... всё равно будешь убираться целую вечность. Приберёшь это в следующий раз, а сегодня сначала иди извинись перед ней. Как ни крути, она, должно быть, многое терпела.

Ли Дасом забеспокоилась о своём непонятливом младшем брате.

— То, что это «да», ещё не значит, что это на сто процентов «да», понимаешь? Если ты будешь так медлить без всякого чувства...

Ли Дасом внезапно прикрыла собственный рот, продолжая говорить.

— Прости, я сказала, что больше не буду говорить такие вещи.

Трудно стереть пыль, которая налипла за один раз.

Из-за слов, на которые было трудно ответить, между ними снова начала течь неловкая атмосфера.

— Ух, Доджин. Раз уж мы заговорили об этом...

Ли Дасом, теребившая пальцы, взглянула на Ю Доджина и сказала.

— Прости. Правда, нуна много в чём была неправа.

— В чём именно?

Вопреки её ожиданиям, от вопроса, словно прощупывающего причину, плечи Ли Дасом сжались.

— Скажи, за что ты так извиняешься?

— Н-ну... за то, что выбросила твои пластиковые модели и комиксы, не давала смотреть фильмы, которые ты хотел, заставляла есть еду, которую ты ненавидел, вмешивалась во всё, не дала купить машину, и за слежку...

Пробормотав некоторое время, Ли Дасом крепко зажмурилась и сказала.

— Прости за то, что... самовольно накладывала на тебя образ Даджуна.

— Правда? И это всё?

— Д-да.

Как только слова закончились, Ю Доджин резко встал и широкими шагами направился к Ли Дасом.

— Нуна.

— Эм, а...?

— Покажи лоб.

— П-почему вдруг лоб?

— Быстрее.

Ли Дасом поспешно обеими руками убрала волосы назад и открыла лоб.

— Закрой глаза.

— Х-хорошо.

Ю Доджин вдохнул и открыл рот.

— Рис с баклажанами и кальби.

С этими словами на лбу Ли Дасом поднялось щиплющее ощущение.

— Томатно-баклажанный гратен, курица с грибами и нурунджи, картофельная пицца...

Щёлк, щёлк, щёлк... Каждый раз, когда он заканчивал говорить, щелчок Ю Доджина попадал по лбу Ли Дасом. По отдельности каждый был не настолько болезненным, чтобы говорить об этом, но из-за количества ощущалось довольно остро.

— То, что не дала посмотреть «Гантоп четыре» в кинотеатре, удалила мой аккаунт в «Белом острове», замочила в ванной «Плейбокс четыре», за которым я всю ночь стоял в очереди...

На глазах Ли Дасом выступили слёзы, пока она принимала щелчки. Не потому, что было больно, а потому что то, что она сделала, казалось настолько абсурдным и злым.

Не будет преувеличением сказать, что она была безумной. Ю Доджин, который оставался рядом с ней, несмотря на такое унижение, казался святым из учебника.

— То, что выбросила версию «Эр-джи Лоу Нью Гандам» с металлическим покрытием, выпущенную к сорокалетнему юбилею ограниченным тиражом в двести экземпляров.

Щёлк!

По дому разнёсся звук, похожий на пушечный выстрел. На этот раз даже Ли Дасом не смогла сдержать крик, вырвавшийся изо рта.

Но это было ничто. Наказание за самый порочный поступок всё ещё было впереди.

Самовольно наложить на него образ младшего брата и стать одержимой.

Ли Дасом задрожала и крепко зажмурилась под тяжестью наказания, которое вскоре должно было прийти.

— Нуна.

— Д-да...

— Помнишь, как я простудился?

От немного внезапного вопроса Ли Дасом слегка приоткрыла закрытые глаза и изучила его лицо.

— Второй курс, второй семестр. Когда я рухнул после выпускных экзаменов.

Такое было?

Не то чтобы она не помнила, просто похожих воспоминаний было слишком много, чтобы различить, какое именно.

Некоторое время наклоняв голову, Ли Дасом вскоре схватилась за лоб от потрясения.

— Ах, т-то... это было так давно, я плохо помню...

— До предыдущего дня я был в порядке, но с рассвета начал болеть. Меня трясло, потому что было очень холодно, а когда утром проснулся, совсем не было сил.

— Должно быть, тебе было тяжело.

— Да, было тяжело. Мне было так больно, что не было даже сил подняться, поэтому я просто лежал на полу, тело болело, и рядом не было никого, кто мог бы помочь, так что я подумал, что могу вот так умереть.

Ю Доджин взял пакет со льдом, лежавший на столе, и приложил его ко лбу Ли Дасом, продолжая говорить.

— Тогда пришла нуна. Ты долго колотила в дверь, а потом накричала на хозяина, чтобы он открыл.

— Я-я так сделала?

Сколько раз она вламывалась к Доджину?

Она снова содрогнулась от собственного странного поведения.

— В любом случае... каша, которую ты тогда приготовила для меня, была такой вкусной.

Именно с того времени Ю Доджин начал воспринимать её не как подругу, а как человека, на которого можно положиться, как человека на своей «стороне».

И потому что это воспоминание существовало, когда Хан Ёрым помогла ему, он снова смог его вспомнить. Вкус каши, которую ел в тот день, счастливые воспоминания, всё.

Он смог обрести смелость начать заново.

— Нуна.

Ю Доджин осторожно обхватил руки Ли Дасом обеими своими руками.

— Что бы ни случилось, важно то, что нуна была рядом со мной, и одно это невероятно мне помогло.

* * *

После ухода Ю Доджина Ли Дасом сидела за столом в оцепенении.

Нет, она была не совсем в оцепенении. Она теребила свои руки.

Она не знала почему, но продолжала их трогать.

«Почему, почему я это делаю?»

Ли Дасом растерялась из-за собственного поведения, но её раздражало, что она не может понять причину.

Это было не просто из-за смущения. Для неё держать Ю Доджина за руку было совершенно естественным действием, которое она проделывала десятки раз, и не только это — буквально вчера она даже лежала на кровати и переплетала с ним пальцы.

Даже тогда она совсем не чувствовала смущения.

Значит, должно быть что-то другое.

Она начала очень медленно вспоминать то, что только что произошло, пытаясь найти причину.

Сначала Ю Доджин щёлкнул её по лбу. Было больно. Затем он приложил к её лбу лёд. Было прохладно.

И наконец, он встал на колени и обхватил её руки своими большими руками.

Поэтому было тепло. И это всё.

Тогда что в этом было особенного или странного?

Она осторожно вспомнила лицо мужчины, стоявшего перед ней.

Его волосы были такими же глянцево-чёрными, как всегда, хорошо уложенными, создающими аккуратное и чистое впечатление.

Его нос тоже, как всегда, заметно выделялся, даря смотрящему освежающее и ясное чувство.

Дальше — губы, слегка выступающие и выглядевшие мягкими, а тонкий розовый цвет, напоминавший о его внимательной натуре, казался ей очень подходящим.

Хотя в его глазах всё ещё был мутный свет, возможно, из-за длинных ресниц она чувствовала упадочное очарование.

Плечи, спускающиеся от лица, тоже не были чем-то особенным. Как всегда, они были хорошо развиты благодаря тренировкам и выглядели надёжными, и грудь тоже казалась крепкой.

Пока Ли Дасом продолжала думать, подперев подбородок, внезапно в её голове вспыхнула одна мысль.

Доджин всегда выглядел так?

Разве его лицо раньше не было немного более круглым и... милым? Как у щенка.

Глаза Ли Дасом внезапно расширились, когда она понемногу проследила воспоминания.

Это было лицо Ли Даджуна. Всё это время она накладывала на него Даджуна.

Оглядываясь назад, возможно, это был первый раз, когда она посмотрела на лицо Ю Доджина, не думая о Ли Даджуне.

Ли Дасом взяла телефон и нашла мужскую айдол-группу, которая недавно обрела огромную популярность. И тогда убедилась.

«Мой младший брат... красивый?»

Даже без пластической операции разве это не уровень, на котором его должны немедленно завербовать?

Нет, дело было не только в лице, но и в общей ауре. Как бы сказать, казалось, будто на нём был фильтр. Когда смотришь на его фотографию, кажется, будто вокруг него плавает что-то вроде сверкающего звёздного света.

Почему она до сих пор этого не замечала?

Нет, важнее другое.

Я с таким человеком.

Готовила вместе, ходила в парк развлечений, крепко держалась за руки и каталась на американских горках, делала фотографии, каталась на коньках.

Под одной крышей, в одной кровати, несколько дней обнимая друг друга.

— Нет-нет-нет, младший брат, он мой младший брат. Потому что мне с ним спокойно.

Ли Дасом крикнула в воздух, будто оправдываясь.

Но она не могла остановить поднимающиеся мысли.

Верно.

Такой прекрасный человек отбросил даже человека, который ему нравится, и поспешно примчался к ней.

А потом крепко держал её руку этими тёплыми руками.

Нет, не только в этот раз.

Когда она завалила задание и её отругал профессор, когда она поссорилась с родителями и чувствовала себя мрачно, когда стонала от боли.

Он всегда был рядом с ней.

— ...

Сердцебиение не прекращалось. Всё тело казалось обжигающе горячим, а грудь сжималась.

Она растерялась из-за этой эмоции, которую испытывала впервые.