Не вмешивайся

— Дасом, ты всё это время сдерживалась, верно?

Холодный взгляд матушки впился в кожу Дасом.

— ...Не уверена, о чём ты говоришь.

Глаза Дасом слегка дрогнули, когда она ответила.

— Ровно о том, что сказала. Какой бы ни была причина, ты постоянно сдерживалась, переживая за нас двоих.

— Это не так.

— Нет, ты установила время возвращения домой, говоря, что по вечерам в будни мы должны ужинать всей семьёй, а на выходных не позволяла себе выходить, настаивая, что мы должны ездить в семейные поездки. Что бы ты ни говорила, Дасом, это явно была наша вина. И твоя мать, и отец поняли это слишком поздно.

Любовь сжимает сердце. Вина, вытекающая из неё, рождает страх, а в итоге ослепляет глаза и затыкает уши.

Так же как я не смотрел на Дасом как следует, Дасом и её родители тоже не смотрели друг на друга. Потому что они были дороги друг другу, они не хотели ранить друг друга.

— Это... не совсем так, я просто сама хотела всё это делать...

— С этой ситуацией ведь то же самое, да? Ты сказала, что не хочешь выходить замуж, но на самом деле переживала за нас, верно? Твоего отца только выписали из больницы, поэтому...

Дасом молча покачала головой.

— Дасом.

Голос, окрашенный небольшим теплом и, казалось, сожалением, разнёсся по комнате. От этого правдивого голоса без малейшей лжи Дасом выровняла взгляд.

— В этом мать была неправа.

— Что?

Один звук сорвался с губ Дасом. Она моргала, кажется, по-настоящему растерявшись и даже забыв ответить.

— Мне правда жаль, что я давила на тебя, ничего не объясняя. Мать переживала, потому что ты тратила время, которое могла бы использовать на встречи с мужчинами, на заботу о нас. Я думала, может, ты сдерживаешься из-за нас.

— Мама...

— Такого больше не повторится. Доджин, прости. За то, что зря втянула тебя в это.

— О, нет. Мне стоило сказать раньше...

На лице матушки была такая же мягкая улыбка, как обычно, когда она смотрела на меня.

Однако почему-то облегчённый вздох или пустой смех, которые должны были естественно появиться при виде такой улыбки, не возникли. Точнее, мне не хотелось этого делать.

— Правда? Тебе немного жаль?

Матушка заговорила игривым голосом.

— Да, ведь я всё-таки помог обмануть вас обоих...

— Ох, должно быть, это правда. Раз уж настолько сморщил это красивое лицо.

Матушка усмехнулась, словно мой вид показался ей довольно забавным.

— Но если тебе правда жаль, нельзя закончить одними словами. Хотя это была наша вина, ты обманул больного человека, заставил его проделать весь этот путь зря и дал ложную надежду. Это ведь тоже не совсем безвинно... верно?

— Простите.

— Я ведь только что сказала, что мне не нужны извинения, которые только на словах, разве нет? Ах, ты не собираешься меня слушать?

— ...Что мне сделать, чтобы вам стало легче?

— Хм... Ну. Если я скажу тебе, что делать, разве это будет извинением? И всё же, ну, если ты правда хочешь извиниться, Доджин...

Тревога.

Тревога, которую я чувствовал, когда с беспокойным сердцем смотрел на море перед тем, как ударят волны, теперь поднималась в груди.

— Пожалуйста, встречайся с ней. С нашей Дасом.

— Мама!

Как только матушка закончила говорить, Дасом вскочила со своего места.

— Почему ты вдруг так кричишь? У меня уши сейчас отвалятся.

— Почему? Потому что ты говоришь странные вещи!

— Странные вещи?

Матушка наклонила голову, словно услышала что-то непонятное.

— Что странного в том, что мать волнуется, когда её дочь, которой послезавтра исполнится тридцать, гордо заявляет, что не собирается выходить замуж и даже не имеет мужчины, который ей нравится?

Дасом провела рукой по волосам, будто не могла поверить.

— ...Ты сказала, что больше не будешь об этом переживать.

— Я сказала, что перестану давить на тебя без объяснения причин, а не что перестану заботиться. Этого я совершенно не собираюсь делать.

— Я сама с этим разберусь.

— Сама разберёшься?

Матушка на мгновение нахмурилась, затем разгладила выражение лица и открыла рот.

— Как думаешь, кто первым сделал предложение — твоя мать или отец?

Дасом потеряла дар речи от внезапного вопроса. Она могла лишь сердито смотреть на матушку.

Однако матушка продолжила говорить со спокойным выражением, будто её это совсем не беспокоило.

— Я первая. И призналась первой тоже.

С этими словами матушка бросила взгляд на отца, сидевшего рядом.

— Этот человек совершенно не интересовался отношениями. Что он там сказал, что у него нет времени тратить его на такие вещи? Но мне этот человек очень, очень нравился. С момента первой встречи я подумала: «Вот он». Поэтому я пошла вперёд. Продолжала идти, пока не свалилась от усталости.

Матушка погладила плечо отца и снова повернула взгляд к Дасом.

— У тебя есть кто-то такой?

— ...Что ты пытаешься сказать?

— То, что люди являются социальными животными, длится примерно до тридцати. Друзья, которые казались теми, кто навсегда останется рядом, один за другим женятся и уходят, а связываться и встречаться с ними уже не так, как раньше. Здоровые родители постепенно начинают болеть и в какой-то момент покидают тебя. Так начинается одиночество. Собрания? Коллеги по работе? Конечно, ну... с ними можно выпить, но они никогда не станут отношениями, на которые можно по-настоящему опереться.

— Я не говорила, что не буду этого делать. Я просто сказала, что не буду торопиться и спокойно посмотрю.

— У тебя нет этого времени.

Матушка говорила голосом, словно убеждала ребёнка.

— У тебя нет того, кто тебе нравится, но ты не довольна встречей с тем, кому нравишься ты. Но знаешь что? Пока ты так колеблешься, Дасом, люди находят своих партнёров и уходят. Время? Ты можешь его потратить. И переживать тоже можешь. Но тебе нужно знать, что настолько же сужается твой выбор.

— ...Это не проблема, о которой матери стоит переживать.

— Я не могу смотреть, как моя дочь заболеет, поедая чужие остатки или бракованный товар.

В её твёрдом голосе чувствовалась ответственность.

— Дасом, я не говорю, что ты сделала что-то плохое. Твои мать и отец сделали тебя такой. Поэтому теперь мы берём ответственность и пытаемся это исправить.

— Мне это не нужно...!

— Доджин.

Матушка повернула голову и посмотрела на меня, словно больше не собиралась слушать.

— Я не говорю необоснованно, чтобы ты встречался с нашей дочерью. Я держусь за тебя, потому что думаю, что ты хороший мужчина, которого было бы слишком жалко упустить.

— ...Прошу прощения?

— У тебя аккуратное лицо и ты вежлив. Рост у тебя похож на рост Дасом, так что вместе вы не смотритесь неловко, и это хорошо. А тело... видно, что ты регулярно тренируешься, поэтому кажешься усердным, и мне это нравится.

Матушка, некоторое время хвалившая меня, внезапно прикрыла рот ладонью.

— Ах, не думай, что ты нравишься мне из-за внешних факторов. Это просто приятные дополнения, а не необходимость. Важнее отношение Доджина к нашей Дасом.

— Нет, я...

— Что значит «нет»? Давай честно. Как бы вы ни были близки, где в мире найдётся младший парень, который прошёл бы через столько хлопот, чтобы сыграть роль фиктивного парня и помочь знакомой старшей сестре? Помогать украшать дом, играть настолько тщательно, что вы спите в одной кровати под одной крышей, проделать весь этот путь, чтобы порадовать родителей, и делать всё, что тебе говорят... разве это легко? Нет, не только это, ты даже поднял проблему, о которой наша семья так долго молчала, и разом её решил. Конечно, Дасом могла поднять эту тему, но именно Доджин сдвинул её сердце и убедил её сделать это, верно? Разве не странно не держаться за такого мужчину? По крайней мере, я не могу.

— Матушка, пожалуйста, немного успокойтесь...

— Сейчас я спокойнее, чем когда-либо. Не пытайся отвести разговор словами, что тебе неловко, просто как следует подумай об этом хотя бы раз. Наша Дасом, если выстроить людей в ряд, будет в том ряду, а не среди тех, кто отстаёт. У неё красивое лицо и хороший характер без острых углов. У семьи есть деньги... Если Доджин просто будет встречаться с нашей Дасом, я готова щедро тебя поддерживать. Нет, я думаю передать тебе весь бизнес.

— Матушка.

— Говорить это немного неловко, но она ребёнок с большим очарованием как женщина. Доджин, ты просто не понимаешь этого, потому что вы слишком долго были вместе как старшая сестра и младший брат, но если ты просто закроешь глаза и как следует повстречаешься с ней один раз, всё изменится. Я могу тебе это обещать. Я понимаю, что тебе неловко, но ради меня хотя бы один раз...

— Хватит вмешиваться!

От резкого голоса, внезапно прилетевшего в комнату, брови матушки дрогнули.

— Дасом, что ты сейчас...

— Мама, перестань цепляться к словам и дослушай до конца, когда человек говорит! Почему, почему ты всё время...!

Вид Дасом, которая едва смогла заговорить с раскрасневшимся лицом, был похож на маленького ребёнка, только что научившегося выражать эмоции, и почему-то отдавал одиночеством.

Наверное, это и была настоящая Дасом. Чистые, необработанные истинные чувства, которые она держала в сердце с того самого дня.

Время, всё это время остановленное внутри комнаты Ли Даджуна, наконец начало течь.