Сделать его счастливым

— Он тебе нравится. В романтическом смысле.

Слова Ю Карён подожгли фитиль, прикреплённый к хвосту Ли Дасом. И вскоре отправили её разум далеко-далеко, в какое-то далёкое место.

«Я».

Он мне нравится, Доджин, в романтическом смысле — значит, не как младший брат, а как мужчина...?

Содержание комикса снова всплыло в голове Ли Дасом. Двое людей, которые страстно исследовали тела друг друга, разделяя ценность под названием любовь, выглядели невероятно счастливыми.

— Нет.

Но это было не тем, что ей позволено.

Долгое время она втыкала соломинку ему в спину и высасывала его эмоции, иногда выплёвывая их обратно, едва сохраняя человеческий облик.

Не имея ни смелости, ни ответственности, чтобы сдвинуть его сердце, она безрассудно закрывала ему глаза. Шептала искажённые факты ему в уши, пытаясь удержать его мелким чувством под названием страх.

И теперь — любовь?

Любовь была лишь лицемерным словом, красиво упаковывающим желание. Это был поступок, похожий на кражу, когда ради собственного удовлетворения залезаешь в чужое сердце.

Она не хотела снова заниматься таким трусливым поведением.

— Нет.

И у неё не было смелости наступить на лица тех, кого она утащила вниз и оттолкнула, чтобы подняться выше.

— ...

Ю Карён тихо прикусила губу. Она знала, что чувствует женщина перед ней и насколько ей больно.

— Тогда подумай об этом так.

Однако Ю Карён продолжила говорить, притворяясь спокойной.

— Что бы ты подумала, если бы у оппы появилась девушка?

«...Почему».

Почему она так настойчиво копалась в её чувствах? Ли Дасом, переведя дыхание и проследив свои мысли, вскоре пришла к выводу.

«Карён боится».

Она тревожилась, что бесстыжая незваная гостья по имени Ли Дасом украдёт у неё человека, который ей нравится. Точно так же, как когда-то она сама.

Значит, она была обязана облегчить эту тревогу. Как побеждённый солдат, голым размахивающий белым флагом, она должна была доказать, что является никчёмным и жалким человеком.

— Что ты имеешь в виду? Я бы просто поздравила его.

И она правда так бы сделала. В отличие от прошлого, когда она изливала искажённую привязанность, теперь она всё это сбросила.

— А если это будет та, кто тебе не нравится? Если это будет женщина, которой нужны только деньги оппы?

Она должна была суметь.

Но продолжала воображать. Даже зная, что это провокация, она не могла перестать представлять лицо Ю Доджина, которого обманывает и использует мерзкая женщина.

Она всё продолжала душить эту женщину.

— ...Мне было бы всё равно. Это выбор Доджина.

Голос, вышедший изо рта Ли Дасом, был осевшим, как вода, бурлящая под льдом в середине зимы.

— Понятно.

Ю Карён отпила кофе. Затем уставилась на Ли Дасом так, словно хотела пронзить её глаза.

— Тогда что, если эта женщина тебя невзлюбит?

В синих глазах, сияющих словно драгоценные камни, не было никаких эмоций, будто они говорили: «В этом вопросе нет скрытого смысла, так что ответь честно».

Но то, что она должна была сказать, уже было решено. Поэтому ей нельзя было воображать. Без единого мгновения колебаний нужно было сразу сказать.

Что ничего не поделаешь.

— Что, если она скажет оппе не встречаться с тобой из-за этого?

Конечно, это было невозможно. Мозг Ли Дасом, который извивался, думая о лице Ю Доджина даже в ситуациях, никак с ним не связанных, не мог оставаться спокойным после прямого упоминания.

— ...

Ли Дасом увидела будущее. Там из-за одной лисы, которую следовало разорвать на куски, она не могла обменяться с Ю Доджином даже одним сообщением.

Уступка не была тёплой и мягкой, как говорилось в учебнике по этике. Она была куда более жестокой, жалкой и мрачной.

Такова была реальность поступка под названием уступка.

— Тебе это не нравится, да?

— Карён.

Ли Дасом, собрав злость, заговорила спокойно.

— Прости, если я заставила тебя тревожиться. Но послушай, я правда не собираюсь делать такое с Доджином. И тем более не собираюсь вмешиваться между тобой и Доджином.

Ю Карён ответила таким же спокойным тоном.

— Я тоже позвала тебя не только для того, чтобы сказать одну эту вещь.

— Карён, я сейчас правда говорю честно. Поэтому я была бы благодарна, если бы ты тоже была честной.

— Я честна.

— Тогда зачем ты это делаешь? Зачем провоцируешь человека, который сказал, что будет стоять в стороне? Тебе не нравится Доджин?

— Да, нравится.

— Тогда всё решено. Ты тоже нравишься Доджину.

— Но он ведь нравится и тебе, да?

— Я не такая, как ты!

Ли Дасом сжала кулак.

— Я...

— Я знала, что оппе нравится Сольха.

Глаза Ли Дасом расширились от внезапного признания.

— Поэтому я думала, что должна отказаться. Потому что Сольха полюбила его первой, потому что они лучше подходят друг другу. Я так думала и пыталась терпеть. Но вышло не очень хорошо.

Ю Карён, опустив голову, тревожно теребила ладони.

— На Рождество, даже зная о недоразумении между тобой и оппой, я попыталась вбить между вами клин. Всё это время я притворялась хорошей, но когда появилась возможность, попыталась украсть его.

Младшая перед ней тоже носила ту же вину. Ли Дасом сочувствовала ей и одновременно ощущала тревогу, какой никогда прежде не испытывала.

— ...Значит, ты собираешься отказаться?

Этого нельзя было допустить.

Даже если она совершила ошибку, тяжесть её проступка была куда меньше, чем у неё самой. И всё же она осознала свой грех и попыталась искупить его раньше неё.

Ли Дасом не хотела подниматься, оставляя следы ног на таком красивом и драгоценном камне. У неё не было такой бесстыдности.

— Я тоже знала. Что то, что Доджина оставили одного на Рождество, было недоразумением. Но если бы оно разрешилось, я не смогла бы играть роль его старшей сестры, поэтому разозлилась и солгала. Что это было не недоразумение. Что он не встретился с тобой, потому что ты ему не нравишься. Поэтому...

— Онни.

Ю Карён оборвала слова Ли Дасом и ответила холодным выражением.

— Я не собираюсь этого делать. Думаю, я тоже не смогу вынести мысль, что не могу видеть оппу из-за другой женщины. Но что, если эта женщина — я?

Затем она вздохнула, словно ей было больно.

— Онни будут чувствовать себя так. И я не уверена, что смогу это игнорировать. Потому что в итоге я не тот человек, которым можно гордиться. Я та, кого оппа выбрал просто потому, что погода случайно была плохой, и я при этом пальцем не пошевелила. Что бы кто ни говорил, именно так я думаю. Я всё равно продолжу тревожиться, чувствовать вину и в итоге заставлю страдать и оппу.

— Это...

— Мне это не нравится.

Поэтому она подумала. Давай ничего не отпускать.

— Так давай встречаться вместе.

— ...Что?

Давай заберём всё, что перед нами, — так она решила.

— Давай все вместе будем встречаться с оппой.

* * *

За несколько дней до встречи с Ли Дасом Ю Карён направилась к дому Ю Доджина сразу после работы. Затем сказала это Ю Доджину, открывшему дверь.

— Я хочу остаться с ночёвкой.

От шокирующего заявления, взявшегося из ниоткуда, лицо Ю Доджина затвердело, как цемент, на который распылили отвердитель, а затем медленно начало нагреваться.

— Это не то, о чём ты думаешь, так что не надейся.

Плечи Ю Доджина дрогнули.

— ...О чём я думаю?

— О том, что я хочу делать с оппой в последнее время?

Вопрос провалился в лабиринт.

— ...Разве нельзя?

Ю Карён, прижавшись телом к груди Ю Доджина, жалобно заглянула ему в глаза.

— Нет, дело не в этом.

— Тогда я захожу.

Ю Карён, без предупреждения вошедшая в прихожую, скинула кроссовки. Её улыбающееся лицо было похоже на лицо ребёнка в игрушечном отделе.

От её бесстыдного поведения на лице Ю Доджина расцвела беспомощная улыбка.

— Ты ела?

— Нет.

Ю Карён оглянулась, словно спрашивая, разве она не молодец, и фыркнула.

— Правда? Если начать готовить сейчас, будет немного поздно, так что доставка...

— Почему ты пытаешься просто пройти мимо?

— А?

— Я голодная, но терпела. Чтобы поесть с оппой.

— ...Хорошо, спасибо.

— Не говори только словами, покажи действиями.

С этими словами Ю Карён согнула спину и показала макушку. Когда из-за несколько странного поведения Ю Доджин не смог ничего сделать и просто стоял на месте, Ю Карён открыла рот голосом, полным недовольства.

— Что ты делаешь? Быстрее погладь меня.

Ю Карён придвинула голову ещё ближе к Ю Доджину. Прижатый этим смелым напором, Ю Доджин осторожно начал гладить её по голове.

— Эм, Карён.

— Да.

— Разве девушки это не ненавидят? Говорят, что так портится уложенная причёска...

Ю Доджин вспомнил пост, который видел в интернет-сообществе, под названием «Десять поступков мужчин, которые ненавидят женщины».

Согласно тому посту, то, что он делал сейчас, было поступком номер один.

— Это когда так делает парень, который им не интересен.

Ю Карён обвила тело Ю Доджина обеими руками.

— Оппа — человек, который мне нравится.

От этой милой ласки сердце Ю Доджина закачалось вверх-вниз. Он начал по-настоящему бояться существа по имени Ю Карён, которая день ото дня пугающе раздувала свою миловидность.

— Можно попросить ещё об одной услуге?

— Э-эм.

— Я хочу готовить. С оппой.

— Хорошо, давай.

— Я хочу вместе сходить за покупками и вместе толкать тележку, а когда вернёмся домой, хочу нести пакеты пополам. Для меня это всё впервые, так что оппа должен многому меня научить.

То, что ты только что перечислила, я тоже не делал. Ю Доджин мягко улыбнулся.

— Хорошо, когда выйдем?

— Ещё чуть-чуть...

Немного позже лицо Ю Карён, которая вместе с Ю Доджином толкала тележку в магазине, было наполнено счастьем, которого он никогда раньше не видел.

Они вместе выбирали продукты и вместе несли пакеты. Смеясь от невыносимой неловкости и громко подшучивая друг над другом, они вместе закончили готовку.

Блюдо, которое они ели, прислонившись плечами друг к другу и смотря фильм, казалось теплее любого блюда, что они ели прежде.

— Я выключу свет.

— Хорошо.

Ю Карён, лежавшая на кровати, скатилась вниз сразу после того, как ночник погас. Затем забралась в объятия Ю Доджина.

— Давай спать вместе.

— ...Хорошо, тогда давай вернёмся наверх.

Ю Доджин, подняв извивающуюся Ю Карён из своих объятий, осторожно уложил её на кровать, а затем лёг рядом.

Затем звук колотящегося, дрожащего сердца просочился через матрас в кожу Ю Карён.

— Волнуешься?

— Да.

— Ты ведь спал с Дасом, да?

— Это немного отличается от того раза.

Потому что сейчас я лежу с человеком, который мне нравится. Как только эти слова прозвучали, Ю Карён бросилась к груди Ю Доджина.

— Понятно. Значит, я нравлюсь оппе.

Ю Карён, улыбаясь, мягко пробормотала.

— Обними меня.

Ю Карён, словно опьянённая приятным жаром, сжимавшим её тело как пресс, продолжала шептать слова любви в ухо Ю Доджина.

— ...Карён.

— Да-а.

— Давай скоро остановимся.

— Не хочу.

— Нет, причина в том...

— Потому что неловко?

Ю Карён, тихо рассмеявшись, одной рукой провела по щеке Ю Доджина.

— А мне нравится... Потому что это значит, что оппа видит во мне женщину.

Конечно, немного смущения оставалось, но удовольствие от покорения мужчины перед ней было больше.

— О, вот как.

В ответ Ю Доджин добавил силы руке, державшей её.

— Ты снова делаешь так, будто странный только я.

— Оппа слишком медленный.

— Разве ты в последнее время не слишком быстро меняешься?

— Люди меняются, когда влюблены. Оппа не меняется, потому что не любит меня.

— ...Ты выпила?

Ю Карён тихо рассмеялась, лаская бугорки на предплечье Ю Доджина.

— У кого бы я научилась?

— Что я...

— Давай начнём заново, с друзей, медленно.

Лицо Ю Доджина стало ярко-красным.

— Кто поступил хуже, давай перестанем говорить о прошлом, пока извиняемся...

— Лжец, ты снова мне соврал. Я думала, в этот раз это правда!

Услышав пронзительный голос, будто подражающий её манере речи, лицо Ю Карён дёрнулось от стыда.

— ...Хочешь посоревноваться?

Они истерично смеялись, подражая голосам друг друга.

— Оппа.

— Да.

— Я счастлива.

— Хорошо.

Ю Карён выпустила приятный вздох от прикосновения Ю Доджина, гладившего её по голове, и продолжила говорить.

— Ты раньше говорил мне, помнишь? Что надеешься, что у Ёрым всё получится, что это твоё счастье.

— Не помню, чтобы говорил последнюю часть.

Ю Доджин мягко улыбнулся.

— Тогда ты несчастен? Если у Ёрым всё получится?

— Нет.

— Счастлив?

— Да.

— Тогда как насчёт меня? Ты счастлив, если счастлива я?

В отличие от довольно серьёзного настроя Ю Карён, лицо Ю Доджина было переполнено сияющей улыбкой.

Для него Ю Карён выглядела как хомяк, сосущий палец хозяина.

— Ты хочешь, чтобы я была счастлива?

— Карён.

Ю Доджин прижался к ней телом. Затем изо рта Ю Карён потекло дыхание, окрашенное странным жаром.

— А ты?

Это был вопрос, над которым не нужно было думать.

Когда она видела, как Ю Доджин смеётся, смех вырывался и из её рта. И наоборот, когда она видела, как он выглядит мрачно, одна сторона её груди болела, будто это была её собственная проблема.

— Я счастлива.

Никто в мире не желает несчастья человеку, который ему нравится. Если Ю Доджин счастлив, Ю Карён тоже становится счастлива.

— Я такой же.

Некоторое время наслаждаясь теплом Ю Доджина, Ю Карён повернула голову к нему лицом. Затем заговорила игривым тоном.

— Честно говоря, когда я впервые увидела оппу, я правда подумала, что ты страшный.

Она провела пальцем по глазам Ю Доджина.

— Вот это, вот это — твои глаза. Я думала, они меня разрежут.

Ю Карён, гладившая щёку Ю Доджина глазами, глубоко наполненными любовью, рассмеялась.

— Но говоришь ты как девочка, которой нет и десяти лет. Хотя тебе почти тридцать...

— Что теперь.

— Пожалуйста, перестань быть таким милым. Пока я тебя не укусила.

— Попробуй.

Ю Карён издала преувеличенный звук и легко укусила Ю Доджина за нос. Рот, который покусывал и ласкал переносицу, вскоре спустился к ложбинке над губой и достиг его губ.

Они долго делились любовью.

— Фух...

Поцелуй, казавшийся бесконечным, закончился горячим дыханием. Они тяжело дышали, глядя на прозрачную нить, соединявшую рот с ртом.

— ...Хочешь ещё раз?

Не сказав, кто был первым, они снова прижались губами друг к другу. Это было несравнимо более неловкое движение, чем то, что они видели в фильмах, но им нравилось, что эта неуклюжесть будто выражала их первобытные чувства.

В ту ночь Ю Карён стала самой счастливой женщиной в мире.

Когда чисто-белый лунный свет спрятался за зданиями, а она приняла неторопливо светлеющее солнце за окном, она подумала.

Что будет счастлива.

— ...

Что сделает его счастливым, — именно это она решила.