Я хочу быть счастливой

* * *

— Хлоп!

Со звуком, похожим на лопнувший шарик, голова Чхэ Сольхи повернулась влево. И этот звук вскоре стал эхом, ещё раз скользнувшим по щеке Чхэ Сольхи.

Вскоре щека Чхэ Сольхи покраснела и опухла, а чёрные волосы рассыпались по ней.

— ...Неправильно.

Сказала Чхэ Сольха дрожащим голосом.

— Я была... неправа...

Рука Дасом-онни снова ударила Чхэ Сольху по щеке. На этот раз по правой.

И всё же, словно её злость не утихла, Дасом-онни тяжело дышала и сверлила Чхэ Сольху взглядом, когда вдруг в её глазах выступила одна слеза. Затем она своими большими руками схватила лицо Чхэ Сольхи.

— Шмыг...

Дасом-онни, которая, сглатывая сопли, трогала разные части лица Чхэ Сольхи, вскоре разрыдалась и обняла Чхэ Сольху.

— Хуу, хуаа...

Поверх плеча Дасом-онни лицо Чхэ Сольхи явно выглядело растерянным.

Некоторое время снова и снова поднимая и опуская руки, Чхэ Сольха наконец похлопала Дасом-онни по спине и заговорила.

— Почему, почему ты так, онни?

Но Дасом-онни лишь продолжала проливать слёзы.

— Почему ты, онни...

Вода медленно поднималась и выше шеи Чхэ Сольхи.

— Почемууу...

Вода, поднявшаяся до предела, вскоре хлынула вниз, словно водопад, намочив спину Дасом-онни.

Я поднялся. Если бы продолжил сидеть здесь, мне казалось, что меня тоже смоет. Сначала нужно слить воду, поднимающуюся в груди. Я выровнял дыхание и повернул голову.

И там нашёл Ю Карён и Хан Ёрым.

Лицо Ю Карён было окрашено выражением, которого я никогда прежде не видел. Назвать его странным? В любом случае Ю Карён, смотревшая на Чхэ Сольху с выражением, вызывавшим у меня чувство дежавю, вскоре широкими шагами направилась сюда.

Я покачал головой и подошёл к Ю Карён. Это был знак подождать, пока волны утихнут.

Но Ю Карён не остановилась. Удивительно холодными руками она оттолкнула моё тело в сторону, словно убирала препятствие, а затем сказала Дасом-онни, обнимавшей Чхэ Сольху.

— Онни, Дасом-онни. Выйди на минуту.

Дасом-онни покачала головой.

— Я понимаю, правда, но нам ведь нужно остановить кровь?

— А?

— Смотри, у тебя локоть кровит.

Как только Ю Карён договорила, Дасом-онни отстранилась от Чхэ Сольхи. Широко раскрыв глаза и осматривая разные части тела Чхэ Сольхи, она выглядела довольно встревоженной.

Однако локоть Чхэ Сольхи не кровил.

— Карён, откуда кровь...

Дасом-онни подняла глаза к Ю Карён с вопросительным выражением, но в её глаза вошла не Ю Карён, а подошва кроссовка, испачканная землёй.

Кроссовок, стремительно опускавшийся вниз, вскоре врезался в живот Чхэ Сольхи.

— Урк, угх...

Чхэ Сольха, издав стон, будто её сейчас вырвет, рухнула с глухим звуком. Её лицо, с которого стекала слюна, пока она держалась за живот, было полно боли.

Пока все лишь моргали от этой совершенно неожиданной ситуации, прозвучал голос, холодный как лёд.

— Больно?

Ю Карён, присевшая на корточки, пробормотала это, глядя на Чхэ Сольху.

— Должно быть, больно.

— Ах, угх...

Ю Карён схватила за ворот Чхэ Сольху, которая в страхе пыталась отползти.

— Мне больнее!

В голосе Ю Карён смешался металлический звук.

— Если ты умрёшь, на этом всё? Ты не думаешь о людях вокруг? Не думаешь о нас, кто будет всю жизнь страдать от чувства вины? Эгоистка!

Голова Чхэ Сольхи медленно опустилась к земле.

— Верно, мне нравится оппа. Онни тоже нравится оппа. Значит, если один человек исчезнет, всё решится? Тогда все станут счастливы, да? Я не знала. Спасибо, онни. За то, что умерла вместо меня. Я хорошо проживу и за твою долю тоже. Так должно быть?

Ю Карён схватила Чхэ Сольху за подбородок и подняла его.

— А я кто, по-твоему? У меня нет чувств?

Ю Карён, словно раздражённая тем, что Чхэ Сольха лишь шмыгает носом и ничего не говорит, провела рукой вокруг её губ.

— Я правда не понимаю. Почему? Почему ты? Почему...

Оборвавшись, Ю Карён бессильно прижалась лицом к груди Чхэ Сольхи.

— Почему ты не знаешь, что онни для меня так же драгоценна, как и оппа?

Ю Карён, коротко пробормотав это, с обидой постучала по груди Чхэ Сольхи.

— Почему не знаешь...

— ...Как.

Сказала Чхэ Сольха, всхлипывая.

— Что мне делать...

Она продолжила говорить, снова и снова вытирая слёзы руками, испачканными землёй.

— Что ещё я должна здесь сделать!

— Поговори с ним!

Закричала Ю Карён.

— Скажи, что он тебе нравится. И просто оставайся рядом с оппой.

— ...Ха, хаха.

Чхэ Сольха пусто рассмеялась и сказала, убирая волосы назад.

— У тебя правда талант делать людей несчастными?

— Что? В чём именно проблема? Опять.

— Я...

Чхэ Сольха вскоре открыла рот, пока слёзы катились вниз.

— Как я могу победить тебя...

— Ты уже победила меня. Тебе признались!

— Он меня больше не любит... Доджину нравишься ты...

— ...Ха.

Ю Карён фыркнула и открыла рот, глядя на Чхэ Сольху с застывшим выражением.

— В итоге у тебя нет смелости забрать его, и решимости отказаться тоже нет.

Чхэ Сольха открыла рот, будто хотела возразить, но наружу вышел лишь влажный стон.

— Но я такая же.

Сказала Ю Карён.

— У меня нет смелости забрать его у онни, и отказываться я тоже не хочу.

Ю Карён поднялась и широкими шагами направилась ко мне.

— Значит, ты возьми ответственность.

Её тонкий палец ткнул меня в грудь.

— От одного до десяти, это ты всё сделал таким, так что возьми ответственность за всё. За всё до конца.

Я нарочно не указал на то, что её палец слегка дрожит. Это была минимальная вежливость перед смелостью, которую она собрала.

Некоторое время глядя вверх на моё лицо, Ю Карён повернула голову и посмотрела на Чхэ Сольху.

— Онни, я... знала, что человеком, с которым оппа пошёл встретиться в канун Рождества, была ты. И примерно догадывалась, что вы двое разминулись из-за недоразумения.

— ...А?

— Но я ничего не сказала. Нет, не просто не сказала. Я сказала вот что: онни не нравится оппа. Поэтому она и не пришла.

Ю Карён ещё раз посмотрела на Чхэ Сольху. Словно говорила ей ясно слушать то, что произносит человек, стоящий перед ней.

— Оппе нравлюсь я. Это приятно. Меня выбрали. Значит, теперь я могу жить счастливо с оппой вечно, да?

Сказав это, Ю Карён покачала головой.

— Нет, не могу. Я всё время буду вспоминать лицо онни. Выражение, которое у онни сейчас, в этот самый момент, будет всё время всплывать в голове. И лицо Дасом-онни тоже.

Она крепко сжала кулаки.

— Потому что я не честная. Нет, такие чувства есть у всех, поэтому мы до сих пор и не выступали вперёд активно.

— Не неси чушь!

Чхэ Сольха, оборвавшая слова Ю Карён, сверлила её взглядом и тяжело дышала.

— Почему? Что именно в этом чушь?

— Ты правда сошла с ума? Мне правда нужно говорить тебе...

— Потому что такие отношения никак не могут продолжаться? Потому что если прожить достаточно долго, можно всё равно встретить другого хорошего человека, ты об этом думаешь? Даже увидев весь этот беспорядок?

Ю Карён развела обе руки, подчёркивая место, где мы сейчас находились.

— Просто признай это! Это лучший вариант!

Лучший вариант, не величайший. Вот что она говорила.

— Люди, которые не могут поверить, не заслуживают любви. То же самое с людьми, у которых нет решимости попробовать. Я и таких людей не остановлю, так что делайте, как хотите. Но знайте одно. Страдает не только тот, кто уходит. Нет, именно оставшиеся люди должны всё это нести.

Я бессознательно сжал правую руку. Но она остановилась с тупым звуком примерно на середине и совсем не двинулась.

— Ты правда хочешь жить так? Почему ты должна жить именно так?

С обвинением спросила Ю Карён.

— Да, может не получиться. Но может и получиться. Я? Даже если провалюсь, я попробую и потом провалюсь. Тогда хотя бы не буду жалеть.

Ю Карён закрыла глаза. Затем медленно открыла рот.

— Я хочу быть счастливой.

С этими словами опустилась тишина.

— ...Я за.

Первой заговорила Дасом-онни.

— Сольха, я понимаю, почему ты против. Раньше я тоже думала так.

Тогда почему сейчас? Чхэ Сольха подняла глаза на Дасом-онни с таким выражением.

— Но Сольха, ты уверена, что не сделаешь это ещё один раз?

«Ещё один раз». Было ясно, что это значит.

— Онни не может тебе доверять.

Немного помедлив, Дасом-онни добавила.

— И себе тоже.