Фасолевая шелуха

Плечи Ли Дасом слегка дрогнули. Ощущение было такое, будто она зачерпнула из миски перед собой целую горсть колотого льда и засунула себе за воротник.

Слова Ю Карён несли в себе именно такую покалывающую, ледяную энергию.

«Почему, почему она вдруг сказала такое...»

После того как прощальная вечеринка — их последняя возможность — закончилась худшим возможным образом, упоминание имени Ю Доджина стало в компании негласным запретом.

Так почему Ю Карён подняла имя Ю Доджина именно в этой ситуации, именно в этот момент?

«Она злится? Потому что он ушёл из-за меня...»

Может, она собиралась сказать, что Дасом должна взять ответственность и как-нибудь вернуть Ю Доджина, даже если придётся встать на колени и умолять, сложив вместе руки и ноги.

Но в глазах Ю Карён не было и следа ярости, характерной для злого человека. Скорее, её глаза сияли яснее и чище обычного.

Тогда почему? Пока Ли Дасом ёрзала и изучала лицо Ю Карён с чувством, будто сидит на иголках, ей пришла одна мысль.

Мероприятие для примирения.

Как прощальная вечеринка, которую в прошлый раз спланировала О Минсо, Ю Карён тоже планировала мероприятие, чтобы восстановить отношения между Ю Доджином и их коллегами.

Хотя она не спрашивала подробно, боясь задеть чувствительные эмоции, — или, точнее, сама Дасом избегала разговоров с коллегами, потому что не могла вынести вину, — Ю Карён была единственной, кто остался на острове и провёл время с Ю Доджином во время прощальной вечеринки.

Если подумать, разве она не изменила обращение к нему с «хён» обратно на «оппа»?

Совсем не было бы странно, если бы за те два долгих дня они выпустили накопившиеся чувства и помирились. Так же, как это сделала Дасом.

«Значит, она заранее проверяет. Будет проблемой, если появится кто-то, у кого остались плохие чувства».

Хотя таких людей, наверное, и не было бы.

Закончив размышлять, Ли Дасом медленно открыла рот.

— Да.

Это был вопрос, над которым даже думать не нужно.

— Он мне нравится.

Как младший, который был с ней со времён университета, и как друг, с которым можно делить боль и помогать друг другу, он ей нравился...

— Нет, не в этом смысле. Я спрашиваю, что ты думаешь о нём как о мужчине.

— А?

Изо рта Ли Дасом вырвался глупый звук. Что она думает о нём как о мужчине — что это вообще за бессмысленный вопрос?

Ну, он мужчина. Биологический пол Доджина ведь мужской.

— Я имею в виду, в этом смысле...

Ю Карён собралась и снова заговорила.

— Я спрашиваю, видишь ли ты в нём романтический интерес. Выглядит ли оппа для тебя так, онни.

В тот миг, когда она услышала эти слова, в памяти Ли Дасом всплыло воспоминание из прошлого. Воспоминание о начальной школе.

Тот день был довольно хаотичным. Несколько комиксов, которые принесла соседка по парте, вызвали огромный переполох среди одноклассников.

Комикс, изображавший романтические отношения между мужчинами и женщинами. До этого момента он не отличался от комиксов в библиотеке, но комикс, который она увидела в тот день, был романтическим комиксом не для детей, а для взрослых.

В отличие от образовательных комиксов, заканчивавшихся покрасневшими лицами и держанием за руки, тот комикс изображал отношения мужчин и женщин куда подробнее.

«Ты... видишь во мне романтический интерес... как в женщине?»

В самом конце комикса главный герой ответил плачущей героине не словами, а мягким поцелуем. Ошеломлённая этой романтической атмосферой, Дасом сглотнула и перевернула страницу.

Она увидела спины двух людей, тяжело дышавших на кровати. На протяжении нескольких страниц, очень подробно.

Дыхание Ли Дасом остановилось от шокирующего зрелища, которое она видела впервые в жизни. Пока она осторожно переворачивала страницы, подняв только указательный палец, комикс начал дрожать.

Точнее, лица персонажей начали пузыриться, словно чайник на газовой плите.

Вскоре на успокоившейся странице поднялось знакомое лицо. Мужчина с чёрными волосами и острым взглядом — лицо Ю Доджина.

Нет, не только это. Лицо Ли Дасом тоже поднялось. Словно наложенные поверх, лица главных героя и героини были заменены их лицами.

«Не думай о других женщинах».

Дасом из комикса сказала это, обеими руками притянула лицо Ю Доджина к себе и грубо поцеловала его. После того как они безумно переплели языки, словно выплёскивая накопленное желание, она вскоре отстранила лицо, тяжело дыша.

Прозрачная нить, растянувшаяся между их языками. С удовлетворением посмотрев на неё, Дасом толкнула Ю Доджина, который был сверху, перевернула их положение и сказала:

«Я заставлю тебя думать только обо мне».

Затем она протянула руку к штанам Ю Доджина...

— Нет-нет-нет, с чего бы мне, с чего бы мне?

Ли Дасом вскочила, как ученица начальной школы, впервые увидевшая романтический комикс.

— ...

Ю Карён, наблюдавшая за этой сценой сонными глазами, продолжила говорить, поедая бинсу.

— Я в этот раз услышала от оппы. Что ты помогла ему.

— О, да. Вот как...

В тот день Ли Дасом сказала Ю Доджину: «Объясни как следует».

Она думала, что это вежливость по отношению к щедрой женщине, которая отправила Ю Доджина к ней, и мера предосторожности, чтобы не дать ненужным недоразумениям распространиться.

«Значит, человек, который ему нравится, — Карён».

Ли Дасом почувствовала облегчение оттого, что человек, который нравился Ю Доджину, был тем, кого она знала, тем, кем она сама дорожила, но одновременно внутри что-то закрутилось.

— Вы ведь даже спали в одной кровати, да?

— О, это, э-это было, то есть...!

Сердце Ли Дасом с лязгом рухнуло вниз.

— Это было, это было только из-за игры, то есть потому что твои родители могли внезапно войти в комнату, поэтому мы так сделали, но мы правда ничего не делали! Ничего из того, о чём ты думаешь, Карён...

— Тебя правда совсем не задело?

— Д-да! Правда, по-настоящему, ни капельки. Я просто думала что-то вроде «должно быть, ему тяжело» и «мне жаль», только и всего.

— Хм...

Некоторое время размышляя и поглаживая подбородок, Ю Карён вскоре кивнула с понимающим выражением.

— Понятно. Я думала, может, у онни появились чувства к оппе. Знаешь, игра ведь требует постоянного погружения, верно? Если продолжать так делать, можно действительно начать чувствовать что-то подобное.

— Н-невозможно. Такого не могло случиться. Для этого есть другая, как я могла с Доджином...

— Верно? Он ведь оппа.

Ю Карён тихо рассмеялась.

— Было бы страннее увидеть такое лицо как мужское.

— А?

— Нет, если честно, оппа...

Ненадолго оглядевшись, Ю Карён осторожно прошептала, словно говорила то, чего говорить нельзя.

— Он ведь правда уродливый, нет?

— Что?

Мозг Ли Дасом остановился. Она смотрела на Ю Карён с абсурдным выражением, как человек, который только что услышал: «Земля плоская» или «солнце встаёт на западе».

— Что такое?

Но Ю Карён лишь бесстыдно моргнула, будто спрашивая, в чём проблема. Скорее, в её лице даже была примесь замешательства, словно она ожидала, что её слова будут безусловно приняты.

— Нет... уродливый? Доджин?

— Да, уродливый. Среди всех людей, которых я видела, он один из...

— Нет, г-где?

Хотя Ю Карён, кажется, почувствовала давление от того, как Ли Дасом резко её перебила, и сжала плечи, она всё же медленно продолжила.

— Во-первых, его нос немного...

— Нос? Что не так с носом Доджина?

— Средняя часть бугристая. А нижняя часть немного ощущается как вздёрнутый нос.

— Он чётко задаёт центр его мягких линий лица. И хорошо подходит атмосфере Доджина. А вздёрнутый нос? Это называется высокий мостик носа. Он выглядит свежо и красиво, так в чём проблема?

Ли Дасом начала искренне переживать за эстетическое восприятие своей младшей.

Чтобы зрение ухудшалось в таком юном возрасте. Нет, раз обработка зрительной информации происходит в мозге, может, проблема была в мозге.

— Даже если оставить нос, его глаза правда не...

— Что не так? Конечно, глаза Доджина маленькие. Но именно поэтому он выглядит спокойным. Из-за ресниц, уходящих вниз, он кажется меланхоличным, но при этом мягким. Поэтому с любым выражением он не выглядит неловко. Если бы он раньше пошёл в актёрство...

Ли Дасом продолжила страстное объяснение, словно куратор, рассказывающий посетителям без художественных знаний о ценности скульптуры.

Некоторое время наблюдая за этим воодушевлённым представлением, Ю Карён вскоре кивнула и сказала:

— Понятно... Значит, оппа красивый.

— Верно! Наш Доджин — тот, кого прямо сейчас могли бы завербовать где угодно.

— Я тоже так думаю.

— А?

— Но не настолько, как ты, онни. Я уже прошла эту стадию.

— ...О чём ты говоришь?

— Онни, ты знаешь выражение «фасолевая шелуха»?

Фасолевая шелуха — это оболочка, остающаяся после того, как достали бобы. Сама по себе она ничем не примечательна, но история меняется, если она попадает в глаза.

Фасолевая шелуха, прилипшая к сетчатке как линза, размывает зрение и скрывает недостатки предметов перед тобой. Даже если на лице другого человека есть несколько мелких пятен, тому, у кого в глазу фасолевая шелуха, оно кажется гладким.

— Вот это застряло и у тебя в глазах, онни.

Внешность Ю Доджина была лишь результатом постоянного ухода и подходящей укладки — приобретённым результатом, которого может добиться кто угодно, — тогда как само его природное лицо было на обычном уровне.

— А...?

— Ты пробудешь такой примерно шесть месяцев. Разве не удивительно? Как только начинаешь так думать, действительно начинаешь видеть именно так. Его плечи без причины кажутся шире, руки кажутся такими тёплыми, лицо этого человека выглядит ярче... Хотя на самом деле ничего не изменилось по сравнению с прошлым.

От слов, которые будто точно указывали на фантазии, недавно появившиеся у неё, Ли Дасом содрогнулась, словно задрожала.

Увидев это, Ю Карён широко улыбнулась и сказала:

— Он тебе нравится. В романтическом смысле.