Сначала — друзья

Я в однокомнатной квартире оппы — месте, куда я приходила и уходила так часто, что оно ощущалось частью моей собственной комнаты. На маленькой кровати в углу я лежала, положив голову на руку оппы вместо подушки.

Его грудь поднималась и опускалась с милыми тихими звуками, а когда я положила туда руку, ко мне передалось тепло. Я позволила уголкам губ подняться и пристально смотрела на лицо перед собой.

Длинные ресницы, чуть грубоватая щетина на подбородке, выразительный нос и... те выпуклые алые губы, на которые я никогда не уставала смотреть. Если бы могла, я хотела бы смотреть на них весь день.

Проведя так некоторое время, я подняла голову и нежно прикусила его верхнюю губу, ощущая мягкую текстуру и покалывающий ток. Опьянев от этого ощущения, я продолжала целовать губы оппы. Снова и снова, раз за разом.

* * *

— Ах...

Я ненавижу утро. Потому что оно болезненное.

Падение, когда я открываю глаза в кровати после того, как парила высоко в небе на облаках и чувствовала себя счастливой, — остаточный образ лица онни и подползающее чувство вины. Солнечный свет, клюющий всё моё тело, словно насмехаясь.

Это было худшим.

Теперь я почти навязчиво пыталась свести онни и оппу вместе. Ведь когда я видела яркую улыбку онни рядом с оппой, чувство вины немного бледнело.

Но чем больше я это делала, тем сильнее росли мои чувства к оппе и моя ревность.

«Я хочу, чтобы онни была счастлива. Я не хочу видеть их близкими. Мне нравится оппа. Мне нравится проводить время втроём. Проводить время втроём больно».

— Ух.

Когда я возвращалась домой, первым делом шла в ванную. Чтобы смыть пыль с рук, чтобы исторгнуть всю грязь, заполнявшую сердце.

— Кхек, кек, уэх...

Пожалуйста, выйди, пожалуйста.

Чтобы, когда я выйду из ванной, я могла вернуться к своей обычной себе.

Конечно, такого чуда не происходило.

— Хорошо поработал сегодня, оппа.

То, что утешало моё сердце на грани разрушения, было одеялом, которое я тайно украла из дома оппы.

Хотя запах стал слабее, чем когда я впервые его взяла, я снова искала неблагодарного утешения в едва оставшемся аромате.

«Спокойной ночи, оппа. Скоро увидимся». Бормоча такие слова, я нежно целовала одеяло и закрывала глаза, и начинался очередной сладкий сон.

— Хук, хык... аах...

Должен был начаться.

— Я ненавижу это... Теперь ненавижу...!

Оппа, помоги мне. Как тогда, когда ты пришёл искать меня на крыше, как тогда, когда подарил моему сердцу покой, пожалуйста, хоть как-нибудь.

— Эй, Карён.

Вопреки моему желанию, помощи попросил оппа, но в любом случае в тот миг я была вне себя от радости.

— Есть кое-что, о чём я хочу поговорить. У тебя есть минутка?

Глаза, которые в какой-то момент стали измождёнными, щёки, заметно осунувшиеся, речь, которая явно сократилась... Хотя все в кружке переживали за оппу, он пришёл поговорить первым именно со мной. Как я могла не радоваться?

— ...Значит, вот что случилось.

Из уст оппы вышла история о том, как ему понравилась женщина, как он хотел признаться ей на Рождество после встречи, но она не пришла на место встречи, а вдобавок эта женщина вела себя так, будто ничего не произошло, и пыталась сделать вид, что того дня никогда не было.

Оппа сказал, что это не человек из университета, но я сразу поняла, что женщина из этой истории — онни.

— Что мне делать?

Казалось, молния ударила мне в голову.

Почему? Почему именно онни сделала такое с оппой? Она ведь всё это время любила его. Она смотрела на его лицо так пристально и с таким довольным выражением. Макияж, который она ненавидела, одежду — она изучила всё это ради этого человека.

И оппа даже выбрал её.

— Это...

Но я знала. Я знала, что онни не из тех, кто делает такое без особой причины.

Наверняка произошло какое-то недоразумение. Всё ещё в порядке: если я вмешаюсь и стану посредником с этого момента, эти двое точно будут вместе. У меня была такая уверенность.

Но, но понимаешь, онни.

— Это держать человека на крючке.

Даже если всё началось с недоразумения, ведь именно онни отказалась говорить с оппой на следующий день, разве нет?

Хотя было полно возможностей всё исправить, именно воля онни дотянула всё до этого момента. Конечно, я не знаю, о чём онни думала.

Но это наверняка не было чем-то важным. Точно не тем, ради чего стоило доводить оппу до такого состояния.

— Оппу использовала та женщина. Ей явно не нравился ты с самого начала. Поэтому, когда ты действительно признался, она смогла размыто отмахнуться. Она не хотела отвергать тебя и портить свою репутацию, но и встречаться с человеком, к которому ничего не чувствует, тоже не хотела.

Значит, это вина онни.

Хотя она знает, что оппа — человек с глубокими ранами, о которых он не может рассказать другим, она играет в какую-то странную игру власти, — это вина онни.

— Но, Карён, а если между нами какое-то недоразумение...

Да, если бы это была я, я бы никогда не позволила оппе сделать такое грустное лицо.

Если бы я знала, что так будет, я бы с самого начала не помогала.

Я достаточно терпела ради онни, но онни сама оттолкнула возможность.

— Нет, такого не будет. Если бы было так, она бы не отказывалась говорить, верно? Всё, что будет дальше, только ранит чувства оппы, так что тебе стоит остановиться.

— ...Наверное, так.

— Именно, правда, я думала, что в последнее время что-то странно, но оказалось, ничего особенного. Забудь такую никчёмную женщину и проводи время с нами. В любом случае единственные, кто может понять такого уникального человека, как оппа, — это мы.

Тогда мне можно забрать его себе, да?

— Мы приехали аж на горнолыжный курорт, а ты даже не катаешься. Что это такое? Сейчас идём кататься, понял?

— ...Да, давай так.

Тот вечер был по-настоящему похож на сон.

Хотя я сделала вид, что это случайность, меня держали в руках оппы, которые я до этого представляла только в голове, и, как тогда, когда мы были вдвоём в академии, я свободно чувствовала его запах, капризничала, и была так счастлива...

Но на этом всё. Даже после того дня мои отношения с оппой совсем не продвинулись. Только тогда я смогла понять.

Для этого человека я была ни больше ни меньше, чем близкой младшей сестрой. Даже если онни исчезнет, оппа никогда по-настоящему не увидит во мне женщину.

Когда возбуждение улеглось и рассудок вернулся в мой разум, искажённый желанием, я не могла не дрожать.

Уступка? Возможность? Эта связь вообще не началась бы, если бы не онни.

Какой возмутительный поступок я совершила с той самой онни?

Я должна была быстро всё забрать обратно. Но к тому времени, когда я так подумала, было уже поздно...

— Оппа, насчёт того, что ты сказал мне раньше. Думаю, я была неправа. Это не держать человека на крючке. П-почему бы тебе даже сейчас не попробовать поговорить с ней ещё раз?

— Нет, Карён. Когда я подумал об этом, в твоих словах не было ничего неправильного. Кто в этом мире полюбит кого-то вроде меня? Ты ведь тоже знаешь, я правда уникальный.

Когда я увидела, как оппа спокойно произносит самоуничижительные слова с улыбкой, полной ненависти к себе, мне показалось, будто кусок сердца отваливается.

— Нет! Оппа не странный! Это, это вырвалось неправильно. Так что, пока не поздно, скорее...

Должна ли я была даже тогда сказать правду? Что моя ревность взорвалась из-за чувств к оппе, и я сказала не то?

Но если бы я сказала это, с его характером он никак не смог бы сосредоточиться на онни, отложив мои чувства в сторону.

— Спасибо, что утешаешь. Я больше не буду жадничать.

Я сразу выбежала и пошла к онни.

— М-мы так давно не ночевали вдвоём у онни вот так. Правда?

— Мм? Наверное. В какой-то момент я стала спать в комнате кружка чаще, чем дома. Просто заданий слишком много.

В отличие от оппы, онни выглядела спокойной, как обычно. Настолько, что, если бы я заранее не услышала ситуацию, я бы не нашла в этом ничего странного.

— Так что такое?

— Р-разве обязательно должно быть что-то? Я просто хотела увидеть онни.

— Ты бы не вломилась так внезапно, если бы тебе нечего было сказать. Раздражает, так что не ходи вокруг да около и быстрее говори.

Но это было только на поверхности. В голосе онни была тревога.

— Эм, ну.

Может, из-за того, что я только что встретилась с оппой? Меня тоже смыло этой тревогой.

Нельзя было, я должна была спокойно наблюдать за настроением онни и, уделив достаточно времени, продолжить убеждать её.

— ...Насчёт онни и оппы.

От этих слов воздух замёрз.

— Доджин велел тебе сказать это?

— Что?

— Или ты делаешь это сама?

— Онни, ч-что ты говоришь?

Глаза онни были полны красных прожилок.

— Человек, ради встречи с которым Доджин оставил меня в тот день, была ты, верно? Не знаю, то ли ты первая сделала шаг и призналась, то ли он поздно осознал свои чувства, но в любом случае вы решили встречаться. И теперь тебе некомфортно, и ты говоришь мне перестать с ним связываться.

— П-подожди минутку, онни.

— Я сказала, что понимаю. Я удовлетворюсь отношениями друзей, хорошо? Но почему и Доджин, и ты так поступаете? Вы встретились благодаря мне, так что могли бы проявить ко мне хотя бы это уважение!

Я была сильно растеряна от этой стороны онни, которую никогда раньше не видела.

— Нет, нет! Я пришла не поэтому. С чего бы мне вообще встречаться с оппой?

— ...Вы не встречаетесь?

— Я даже не понимаю, почему ты вообще так неправильно всё поняла.

— Тогда зачем ты пришла?

— Просто, из того, что я услышала, показалось, что между вами двоими произошло недоразумение, так что пока не поздно...

— Не ври, тебе нравится Доджин. Что бы ты выиграла, делая такое?

Сердце ухнуло вниз.

— У тебя есть скрытый мотив, верно? Ты притворяешься, что помогаешь, а сама выталкиваешь меня, чтобы забрать Доджина себе, правда?

— П-поэтому я и говорю, что твои слова странные. Я не знаю, на каком основании ты так думаешь. Мне, мне совсем не нравится тот человек...

— Ты его поцеловала.

Я уже была не в себе.

— Теперь, когда думаю об этом, ты ведь сделала это нарочно, чтобы показать мне, да? Поэтому с таким ошеломлённым выражением, так долго...!

— Э, ах. Я-я могу объяснить. Это было.

— Мне никогда не стоило вас знакомить... Я первая его полюбила...!

— Поэтому я и говорю, что это всё недоразумение! Человек, который оппе правда нравится, — это онни! Верно, Рождество...! Оппа сказал, что ждал, чтобы признаться в тот день, но онни не пришла. Наверняка произошла какая-то ошибка, правда? Даже сейчас скорее...

— Это всё ложь!

Когда я увидела, как онни дрожит и кричит жалким голосом, я по-настоящему ощутила тяжесть совершённого греха.

— Доджин не пришёл. Нет никакой возможности, чтобы он полюбил женщину без денег, некрасивую и без талантов, оставив в стороне таких людей, как ты, Минсо и Дасом-онни... Да, я всегда была такой. Просто и в этот раз меня бросили так же. В этом нет ничего странного.

— О-онни.

— Я просто удовлетворюсь отношениями друзей, так что... пожалуйста, не пытайся разлучить меня с Доджином. Умоляю тебя...

Мой голос не достигал онни. Потому что сейчас для онни я была ничем иным, как соперницей, которая может украсть человека, который ей нравится.

С того момента, как эта уродливая любовь была раскрыта, что бы я ни сказала, онни будет ощущать это лишь как обман.

Слова, которые нельзя забрать назад, отношения, к которым нельзя вернуться. И даже посреди всего этого — уродливая ревность и ненависть, окружившие моё сердце.

Погрузившись в болото, из которого не могла выбраться, я барахталась годы и в итоге оставила неизгладимую рану на них обоих.

Онни.

Я жалею обо всём, что сделала. Если бы меня не существовало, все были бы счастливы. Если бы я могла умереть, я думала, что было бы хорошо умереть от рук онни.

— ...Знаешь, ты мне нравишься. Ты мне нравишься.

Но в итоге, кажется, я так и не смогла отказаться от своих чувств к оппе.

Даже если стану худшей женщиной.

* * *

Едва слова закончились, Ю Карён закрыла рот обеими руками.

— Я...

Словно она сама не могла поверить в то, что сказала, тело Ю Карён снова начало дрожать.

— Что я сейчас сказала...

Я смотрел только на Сольху. Я пытался видеть только Сольху.

Я хотел, чтобы другие знали моё сердце, но сам никогда даже не пытался узнать, какие чувства другие хранят ко мне и каков их вес.

— Пожалуйста, забудь. То, что я сейчас сказала, — бессмыслица из-за алкоголя. Мне никогда не нравился кто-то вроде тебя.

Слёзы лились с лица Ю Карён несравнимо сильнее, чем раньше.

— Ах, хаха... Почему я такая? Правда, это совсем не важно.

Не может быть не важно. Я сам хорошо знаю, насколько изматывает держать кого-то в сердце.

— Услышать такое от меня, наверное, просто сбивает с толку и раздражает. Потому что я только и делала, что ужасно поступала с оппой с самого нашего знакомства и до сих пор. И всё же я ревновала из-за того, что ты не смотришь на меня, и в итоге онни и оппа...

Я тихо обнял рыдающую Ю Карён.

— Почему...?

Лицо Ю Карён, смотревшей на меня, казалось очень растерянным.

— Я, я ненавидела оппу, даже нормально его не зная. Я даже плохо отзывалась об оппе перед Сольхой-онни. Я даже не пыталась нормально слушать то, чему оппа учил меня в академии. И всё равно сама влюбилась в него, встала между онни и оппой, всё разрушила.

— Карён, я знаю, что тебе многое хочется сказать, но сначала выслушаешь меня?

Убедившись, что Ю Карён в моих руках медленно кивнула, я снова открыл рот.

— Сначала... спасибо, что сказала, что я тебе нравлюсь. Это первый раз, когда кто-то признался мне первой.

От слова «первый» плечи Ю Карён вздрогнули.

— Было больно, правда? Не иметь возможности сказать это до сих пор, не быть понятой.

— Заткнись!

Ю Карён закрыла уши и закричала, словно больше не хотела слышать.

— Если ты всё равно не собираешься принять! Если ты только собираешься отвергнуть меня! Почему ты всегда, со мной...

Я осторожно убрал маленькие руки, закрывавшие её уши.

— Да, это правда. Сейчас у меня нет чувств к тебе. Я не могу принять твоё сердце только потому, что мне тебя жаль.

— Вот видишь! Тогда лучше, лучше прокляни меня. Скажи, что отказываешь такой, как я, что я никогда тебе не нравилась с самого начала. Хотя бы заставь меня сдаться...!

— Но это потому, что я никогда не пытался нормально узнать человека по имени Ю Карён.

Я больше не буду убегать с хлипкими оправданиями, даже не попробовав. Я принял такое решение. Нет, мне теперь это надоело.

Движения Ю Карён, боровшейся в моих руках, остановились.

— ...Если ты сейчас жалеешь меня, прекрати.

— Это не так. Я хочу сделать это.

— Лжец...

— Какая ложь? В первую очередь, какой мужчина не заинтересуется женщиной, которая сказала, что он ей нравится?

Причина, по которой у меня нет чувств к женщине по имени Ю Карён, не в том, что она мне неприятна, а просто в том, что у меня не было возможности.

Младшая сестра, близкая к Сольхе, кто-то вроде настоящей младшей сестры, которая сейчас всей душой поддерживает меня, хотя наша первая встреча была плохой.

Имея лишь такое понимание, я не пытался понять боль, которую она хранила в сердце.

...Нет, я никогда не думал, что кто-то может меня полюбить. Поэтому, даже когда были возможности узнать, возможно, я самовольно искажал это и принимал иначе.

— Но я...

«Я вбила клин между оппой и онни и сделала всё необратимым. Даже зная, что женщина из истории, которую оппа рассказал мне в тот день, была онни, я дала неправильный совет из ревности».

Ю Карён дрожала, словно грешница на исповеди.

— Сказать, что твои слова тогда совсем не повлияли, было бы ложью. Но в итоге это проблема между мной и Сольхой. Всё случилось потому, что мы оба избегали разговора из страха.

Пока мы с Сольхой откладывали наш итог, Ю Карён, должно быть, корчилась от боли, которую невозможно представить.

— Давай прекратим говорить о прошлом, споря, кто был больше виноват и кто больше сожалеет.

Так что здесь позволь мне вернуть слова, которые она когда-то сказала мне.

— Важнее другое: сейчас я хочу узнать тебя.

— Э... ах...

— Давай начнём заново. С друзей, медленно...

Волны разбиваются. Яростно, очень яростно.

Но я не собираюсь позволить им унести себя.