Скрытая камера

— Поднимать такую суету из-за одного удостоверения личности... Оппа, ты ведь и это принёс, да...?

О Чхонмён молча кивнул и достал из сумки, которую держал в одной руке, коробку.

— Оно уже активировано на имя Хан Ёрым, так что вы сможете пользоваться им сразу.

— В наши дни неудобно без телефона... Ах, я не делала с ним ничего странного, так что не волнуйся... Если правда подозреваешь, можешь отнести в центр обслуживания и проверить...

Хан Ёрым, получившая коробку, посмотрела на меня с ошеломлённым выражением.

— Выглядишь так, будто правда ничего не понимаешь... Верно? Но, Доджин, в этом мире почти нет ничего, что нельзя решить деньгами...

— Это не похоже на то, что можно решить просто какими-то деньгами.

— Эй, по сравнению с тем, что ты будешь показывать дальше, такая вещь вообще ничто... Верно...?

О Минсо слегка улыбнулась мне глазами и продолжила рассказ.

— В любом случае Ёрым сбежала из дома... чтобы спастись от давящих родителей, и пришла к нам домой... Но очевидно, что её поймают, если она останется рядом со мной, поэтому я оставила её у Доджина... Есть и другие друзья, но почему именно у Доджина? Ну... эти двое знают друг друга... Когда Ёрым иногда приходила к нам в гости, Доджин тоже был там, так что они ели вместе и разговаривали, сблизились... Ну, людям вокруг я всё объясню подходящим образом, так что не слишком волнуйтесь...

— ...Можно спросить кое-что?

Хан Ёрым, которая слушала, теребя поддельное удостоверение личности, осторожно заговорила.

— Да...?

— Раньше ваш оппа сказал...

— Можешь называть меня онни...

— Ах, да. Вы сказали, что мы с онни двоюродные сёстры по материнской линии, но тогда разве наши фамилии не должны отличаться?

— Это...? Так совпало, что мы используем фамилию матери... Не беспокойся об этом...

— Ах, понятно.

О Минсо, закончив отвечать с зевком, изогнула тело.

— Оппа, дальше займись сам...

— Да, понял. Тогда сейчас я объясню, что мы будем просить у Ю Доджина.

Я тихо кивнул.

— Ю Доджин, вам нужно будет отвечать на призывы юной госпожи не чаще 3 раз в месяц.

— Это самое большее 3 раза, так что может быть 1 или 2, а может и совсем не быть...

— Здесь под «призывом» подразумевается посещение места или события, назначенного юной госпожой.

— То есть ты как актёр... Тебе просто нужно появиться на месте съёмки, которое я назначу, в запланированный день и поучаствовать в съёмке...

— Ты хочешь, чтобы я действовал так, как ты скажешь?

На мой вопрос О Минсо покачала пальцем.

— Нет... Я хочу увидеть естественную историю, которую ты и эти девочки создадите в интересных ситуациях... Ах, и опасные или рискованные ситуации я тоже создавать не буду, имей в виду... О, и последнее, последнее... абсолютно никому об этом не рассказывать~ Если кто-нибудь узнает, уже будет неинтересно...

— Хорошо.

— Хм, ты правда слишком послушно соглашаешься...?

О Минсо, какое-то время изучавшая моё лицо с наклонённой головой, медленно разомкнула губы.

— Доджин, можно кое-что спросить...?

— Да.

— Почему ты так спокойно это принимаешь...? Ах, из-за той девочки...?

Взгляд О Минсо повернулся к Хан Ёрым.

— Нет, это лишь второстепенная причина.

— А...? Тогда почему...?

— Я хочу поговорить.

— Поговорить...?

Верно, смысл в том, чтобы играть шута в ситуациях, которые она создала, но это не так уж важно.

До тех пор, пока я смогу поговорить с ними.

— Если подумать, я вас всех толком не знаю. Нет, возможности были, но я сбежал.

Прикрываясь оправданиями, что мне страшно.

— И из-за этого недоразумения росли и превратились в полный беспорядок. Я хочу это исправить. Нормально поговорить, извиниться, если я сделал что-то не так, и исправиться, если есть недостатки. А затем...

— Пф.

О Минсо прикрыла рот одной рукой.

— Ах, прости, не удержалась... Я примерно понимаю, что ты хочешь сказать... Но всё равно разве это не слишком глупо...?

Из-за её ладони разошёлся ровный смех.

— Ты старался изо всех сил... постоянно протягивал руку и исправлял свои недостатки... Сбегали именно эти девочки... заперевшись в странных заблуждениях, игнорируя твои попытки поговорить и продолжая...

— Нет, если бы я взял себя в руки, всё давно было бы решено.

— Это упрямство, правда... Ладно, ладно, допустим, это вина Доджина... Но даже так, полностью удалить все женские имена из твоих контактов, подавлять тебя, не давая заниматься тем, что нравится, небрежно выбрасывать дорогие тебе вещи, ругаться и нападать на тебя так, будто убьют, если ты случайно увидишь лицо девушки, объявлять тебя некомпетентным, отнимать твою работу и в итоге пытаться насилием контролировать твою жизнь — разве это не крайне чрезмерное поведение...? Или что, ты мазохист, которому такое нравится...?

Слова О Минсо кольнули меня в грудь.

— Ты едва закончил это, едва сбежал... А теперь сам своими ногами возвращаешься туда...? Правда, я знаю, что это я заставила тебя сделать, но всё равно должна сказать, что не понимаю...

Как она и сказала, я пытался вырваться. Пытался силой всё закончить.

Но.

— Это не закончено.

— Что...?

— Я сказал, это не закончено. И если всё продолжится так, в будущем оно тоже не закончится.

Если мы не завяжем всё как следует, оно останется в наших сердцах и будет мучить нас вечно.

Так же как я не могу сбежать от воспоминаний того дня.

— Правда? Какая душераздирающая история... Но знаешь что...?

Ледяной взгляд пронзил меня сверху вниз.

— Если ты правда хотел поговорить, тебе следовало отказаться от моего предложения несмотря ни на что... В итоге ты просто цепляешься за меня, чтобы создать предлог, а потом придумываешь оправдания...

О Минсо была права.

Я сам оборвал отношения с ними. Обругал их, сбежал и насильно всё закончил.

А теперь пытаюсь снова поговорить — какая высокомерная мысль.

Среди них могут быть люди, которые уже разобрались со своими чувствами ко мне, люди, которые откажут мне, потому что мои слова их ранили.

Это будет очень трудный путь.

— Ю-Ю Доджин. Послушай, пожалуйста, послушай меня. Значит...

— Тогда что я делал всё это время? Я просто думала, что оппа...

— Доджин, Доджин. Не уходи. Это всё вина нуны. Нуна теперь станет лучше. Пожалуйста, мне кажется, я сейчас заплачу... Пожалуйста.

— Чёрт, я говорю, посмотри сюда!

Но в тот день я ясно увидел муку, поднимавшуюся в их глазах.

— Верно, в итоге я буду использовать тебя как оправдание, чтобы лгать им.

— Да... Так что хватит жалкой лжи и скажи мне свою настоящую цель...

И это касается тебя тоже, О Минсо.

— Потому что я хочу узнать тебя.

— Что?

Брови О Минсо дёрнулись от моих слов.

— Я знаю, что ты не из тех людей, кто сделал бы такое предложение без причины.

Я знаю.

Тонкая улыбка, которую она иногда показывала, сидя на диване в комнате кружка.

Это не то, что можно подделать так, как сейчас.

— Поэтому я останусь рядом с тобой и выясню, каковы твои настоящие намерения.

— Ты вообще понимаешь, что сейчас говоришь?

Голос, холодный, словно ветер, несущий иней, пронзил уши. Наверное, это настоящий голос О Минсо.

— Да.

— Неприятно. Отвратительно. Не втягивай меня в оправдание своей мусорной логики.

— Прости, если ты так это почувствовала.

— У меня нет вообще никаких чувств ни к тебе, ни к этим идиоткам. Я просто хочу увидеть, как эти глупые девки плачут и сожалеют. Ты лишь играешь шута ради этого.

— Хорошо.

Пока допустим, что причина такая.

— Что бы это ни было, факт, что ты лжёшь, не изменится. Факт, что ты обманываешь этих идиоток в подстроенной ситуации ради вознаграждения.

— Я знаю. После того как всё закончится, я собираюсь как следует извиниться и заплатить цену. Но моё желание поговорить с ними и улучшить наши отношения искреннее.

Потекла тишина. Я ощущал лишь тонкое дыхание, доносившееся откуда-то, и стук в груди.

После того как О Минсо какое-то время так смотрела мне в лицо, она вскоре с глухим звуком опустила голову, а затем...

— ...Попался.

— ...?

— Это всё с самого начала был розыгрыш со скрытой камерой... Доджин, дурачок, такой серьёзный и даже не понял, что это шутка...

О Минсо, выгнув глаза полумесяцами, широко развела руки. Её холодный голос как-то снова сменился обычным лукавым тоном.

— Ч-что!?

Ошеломлённый крик Хан Ёрым разрезал тишину. Я преувеличенным жестом почесал затылок и заговорил.

— Я думал, сердце сейчас провалится.

— Доджин — дурачок... Оппа... ты всё снял, да...?

— Да, я всё чётко записал.

Хан Ёрым, откинувшись на спинку стула, похлопала себя по груди.

— Пожалуйста, не шутите так, чтобы только вы двое понимали. Я не знаю, как реагировать...

— Хе-хе... прости...

Но я знаю. Этот рот совсем не улыбается.

* * *

Когда еда закончилась, мы вышли наружу, следуя указаниям О Чхонмёна. Когда мы добрались до входа, Хан Ёрым глубоко вздохнула, словно выбилась из сил.

— Ю Доджин, вы сейчас направляетесь прямо домой?

— Да, верно.

— Если вас не затруднит, я хотел бы отвезти вас домой на своей машине. Вы не против?

О Чхонмён склонил голову. Движение было настолько точным, что даже казалось величественным. Он, должно быть, устал, ведь стоял всё время с момента нашей встречи до сих пор.

— Нет, всё нормально. Хочу немного пройтись, чтобы переварить еду.

— Если еда не подошла вам по вкусу или в приготовлении было что-то недостаточное, я немедленно уволю повара, приготовившего её, и полностью перестрою кухню...

— Нет. Скорее, было настолько вкусно, что я съел больше обычного, вот и всё.

О Чхонмён посмотрел на моё лицо с обеспокоенным выражением.

— Если у вас несварение, я прямо сейчас отвезу вас в приёмное отделение больницы «Бейонд»...

— Правда, правда, я в порядке.

Я быстро сменил тему.

— Тогда мы пойдём.

— Да, искренне благодарю, что сегодня приняли приглашение нашей юной госпожи. Жду дня, когда мы встретимся снова.

Увидев яркую улыбку, расплывшуюся на губах О Чхонмёна, я наконец понял, что эти двое действительно брат и сестра.