Голубая призрачная Лапа

Чэнь Ши тоже заметил странности деда: от него пахло тухлятиной, и, как учёный-призрак у входа в деревню, он любил вдыхать запах благовоний.

К тому же в последнее время он не видел, чтобы дед ел, только замечал, как тот тайком грызёт свечи, одну за другой, словно редьку!

Он даже подозревал, что куры и утки, что беспричинно погибали, могли быть тайно загрызены дедом, который высасывал их кровь!

Но для Чэнь Ши, кем бы ни стал дед, он оставался самым близким человеком.

— Чёрный Котёл, отведи его пить лекарство, — тихо сказал дед.

За воротами дома семьи Чэнь большая чёрная собака послушно завиляла хвостом, схватила зубами рукав Чэнь Ши и потащила его домой.

Позади приближалась гигантская человеческая голова.

Древнее дерево в центре деревни заколыхалось без ветра, и одна из его ветвей, словно хлыст, ударила по голове, с треском отшвырнув её прочь.

В комнате разносился резкий запах лекарств. Чэнь Ши, выпив целую миску отвара, с раздутым животом сидел в котле с лекарственным настоем.

Эта миска отвара была его ужином.

Под котлом горел огонь, а у костра сидела большая чёрная собака. Хоть это и была собака, её морда выглядела добродушно, почти по-человечески. Заметив, что пламя слабеет, она схватила зубами полено и подбросила его в огонь.

В котле булькали пузыри, Чэнь Ши, обжигаясь, скалился и кричал:
— Чёрный Котёл, хватит подкладывать! Ещё немного, и я сварюсь!

Чёрный Котёл — так звали эту чёрную собаку.

Как ясно из имени, дед и внук частенько сваливали вину за свои проступки на эту собаку.

Чёрный Котёл подобрал дед, выкормив его объедками. Собака понимала человеческую речь, была на редкость смышлёной и доброй. Услышав крики, она подкинула в огонь ещё пару поленьев.

Чёрная собака моргнула, будто проверяя, вправду ли Чэнь Ши может свариться.

Чэнь Ши покричал о том, как горячо, но вскоре затих.

Казалось, он привык к этой температуре.

Мальчик уютно устроился в котле, прислонившись к краю, и потрогал затылок, нащупав длинный шрам.

О ранении на затылке он почти ничего не помнил.

Многое из прошлого стёрлось из его памяти: он не помнил родителей, не знал, учился ли когда-то, и не помнил, как ему вскрывали череп.

Когда он очнулся годы назад, голова раскалывалась от боли, вокруг была тьма и холод. Из темноты доносился странный, тяжёлый, древний голос, словно пришедший из-за пределов мира, и вёл его.

Он шёл на голос, не зная, сколько времени прошло, пока не увидел луч света.

Когда он вступил в свет, тьма отступила, как волны, и всё стало яснее.

Привыкнув к свету, он обнаружил, что сидит в большом котле с кипящим настоем, от которого разило лекарствами. Рядом стоял высокий, крепкий старик с белыми волосами, а у его ног сидела чёрная собака, подбрасывавшая дрова.

Увидев, что он очнулся, старик с волнением обнял его.

Позже Чэнь Ши узнал, что это его дед, а он сам долгое время был без сознания. Дед неустанно лечил его, используя разные духовные снадобья, чтобы поддерживать в нём жизнь.

Всё, что было до девяти лет, Чэнь Ши не помнил. Память появилась только после пробуждения, так что, строго говоря, ему было всего два года.

— Значит, это потому, что у меня вырвали божественный зародыш, я стал таким, — подумал Чэнь Ши, вспоминая подслушанный разговор пурпурной женщины и её людей. — Я не родился калекой, я тоже могу заниматься культивацией, могу стать любимцем богов, небесным гением! Сын уездного управителя Ли из Шуйню, Ли Сяодин… За что такая ненависть?!

Гнев вспыхнул в его груди. Последние два года он жил в обнимку с котлом, каждый день отмокая в кипящем настое. Состав лекарств постоянно менялся: травы с неизвестными названиями, а порой ядовитые змеи и скорпионы!

Чэнь Ши знал, что болен, но до сих пор не понимал, что за болезнь его мучает!

Теперь он наконец понял, что все его страдания — из-за этого высокородного Ли Сяодина, молодого господина Ли!

— Но… — Чэнь Ши нахмурился, — шрам на затылке давно зажил, почему дед до сих пор заставляет меня отмокать в котле каждый день?

В этот момент воздух снова похолодел, даже пламя под котлом ослабло, из ярко-жёлтого став зеленоватым.

Это дед вошёл в комнату.

Чэнь Ши украдкой взглянул на него. Дед стоял в тени у стены, его лицо скрывалось, и было непонятно, что он делает. Но Чэнь Ши чувствовал, что дед смотрит на него — то с теплотой, то с убийственной злобой.

Такую злобу он однажды видел в глазах раненого леопарда.

Тогда он хотел подойти к зверю, чтобы перевязать его раны, но взгляд леопарда заставил его замереть от ужаса — это была ярость животного, стоящего перед смертью!

Спустя какое-то время дед вышел, пламя снова разгорелось, и воздух стал теплее.

Чэнь Ши облегчённо выдохнул.

Чёрная собака тоже шумно выдохнула и заботливо подбросила в огонь ещё пару поленьев, но её лапы дрожали, когда она брала дрова, — похоже, пёс тоже ощутил убийственную ауру деда.

И мальчик, и собака понимали: дед всё ещё был дедом, но уже не тем человеком, что прежде.

Раньше в нём чувствовалась человеческая теплота.

Теперь её не было.

Лекарственный настой в котле постепенно становился прозрачным. Чэнь Ши ощутил, как странные потоки энергии просачиваются из настоя в его кожу, словно крошечные насекомые, что вползают через поры, проникают под кожу, в мышцы, во внутренние органы, в кости, вызывая невыносимый дискомфорт.

Хотя он сидел в воде, ему казалось, что он горит в яростном пламени, которое пожирает его изнутри и снаружи, очищая и закаляя!

Эта боль, хоть и привычная, всё равно заставляла его тело слегка дрожать.

Когда сила лекарства иссякла, а настой стал прозрачным, как вода, Чэнь Ши наконец выбрался из котла.

На его груди, слева, виднелся след когтистой лапы голубого цвета, с пятью растопыренными пальцами, словно невидимая призрачная рука сжимала его сердце. После очищения водой и огнём в котле голубой след побледнел.

Сколько Чэнь Ши себя помнил, этот голубой след был с ним и никогда не исчезал полностью.

След вёл себя странно: после лекарственной ванны он бледнел, но через какое-то время снова становился ярким.

Чэнь Ши надел одежду и вышел во двор.

Из соседней комнаты доносился голос деда:
— …Атан, когда ты вернёшься?.. Я знаю, ты занят, но как бы ни был занят, домой-то надо возвращаться, верно?.. Я стар, долго не проживу. Малышу ещё расти, за ним нужен присмотр, забери его в город… Я знаю, в городе жизнь нелёгкая, но он твой сын, не признавай, а всё равно твой…

Чэнь Ши молча стоял во дворе, не шевелясь.

Дед тоже был культиватором, но Чэнь Ши не знал, какого уровня тот достиг. Он лишь замечал, что, следуя за дедом в горы, никогда не сталкивался с опасностью.

Сейчас дед, похоже, использовал талисман дальнего общения, чтобы связаться с отцом Чэнь Ши, Чэнь Таном.

Чэнь Ши никогда не видел отца, Чэнь Тана.

Ни разу.

Может, до того, как у него вырвали божественный зародыш, он и встречался с ним, но после пробуждения отец ни разу не возвращался.

Мать он тоже никогда не видел.

Ни единого раза.

Чэнь Ши отбросил посторонние мысли и тихо начал практиковать «Формулу истинной ци трёх Светил». Звёзды в небе мерцали, их свет струился вниз, питая его тело и усиливая истинную ци.

Но вскоре ци рассеялась, не задержавшись ни на мгновение.

Он не сдавался и продолжал практиковать в одиночестве.

Глубокой ночью, закончив, он вернулся в комнату и лёг.

Вскоре дед, словно лунатик, бесшумно подошёл к его кровати и замер, не двигаясь. Его тень падала на лицо Чэнь Ши.

Он то наклонялся вперёд, то отстранялся назад, но молчал.

Та самая леденящая убийственная аура снова заполнила маленькую комнату.

Тишина.

Но гнетущая.

Спустя неизвестно сколько времени окно в комнате Чэнь Ши вдруг открылось само по себе, без ветра, скрипя. Дед, держась прямо, вылетел через него.

— Проголодался… — пробормотал он, словно во сне, и, взмыв вверх, исчез из двора.

Чёрный Котёл настороженно поднял голову, огляделся и, засунув морду обратно, продолжил спать.

А в комнате Чэнь Ши на кровати тоже тихо открыл глаза и с облегчением выдохнул.

— Дед, должно быть, болен, он не хочет меня убивать, — подумал он.

В этот момент его сердце пронзила резкая боль, такая сильная, что он свернулся калачиком, словно варёная креветка. Кожа покраснела, вены вздулись!

Он вцепился зубами в одеяло, дрожа от боли, не в силах издать звук или вдохнуть. По лицу градом катились капли пота!

Тело Чэнь Ши неудержимо тряслось. Он опустил взгляд и увидел, что голубая призрачная лапа на груди сжимает его сердце всё сильнее!

Он стиснул зубы. Это была не первая такая вспышка боли.

Каждые несколько дней его терзала подобная мука, и не раз он терял сознание от боли, видя во сне тьму, полную огромных, величественных, ужасающих теней, что окружали его и тянули к нему чёрные, покрытые чешуёй ладони.

Раньше, когда призрачная лапа начинала действовать, дед всегда спасал его, вырывая из лап смерти. Но теперь деда не было!

Чэнь Ши, превозмогая боль, попытался встать, но ноги подкосились, и он рухнул с кровати, ослабев.

Он яростно стиснул зубы, заставил себя подняться, начал ступать по узору Юй, следуя рисунку семи звёзд Большой Медведицы. Чень Ши прижал большими пальцами мизинцы обеих рук, правая рука вошла в левую образуя замок, и в тесной комнате он начал шагать по звёздам, мысленно повторяя «Формулу истинной ци трёх Светил».

— Небо родилось первым, и только боги были почитаемы. Зло и хаос множатся, истинного бога не видно, лишь призраки смущают людей! Созерцай путь небес, следуй их деяниям, взращивай яростную праведную ци, закаляй священное тело зародыша!

Он активировал технику, и звёздный свет, словно светлячки в ночи, влетел через открытое окно, оседая на его коже, впитываясь в тело и мышцы.

С движением формулы боль начала стихать, становясь терпимой.

Чэнь Ши продолжал практиковать, и боль слабела. Голубые пальцы призрачной лапы, сжимавшие его сердце, медленно разжались, отпуская.

— Что это за призрачная лапа у меня на груди? Почему она у меня? — подумал он.

Спустя долгое время боль ушла. Чэнь Ши, всё ещё напуганный, посмотрел в окно. Серебряный лунный свет заливал двор, отбрасывая пятнистые тени.

— «Формула истинной ци трёх Светил» может подавлять боль. Если бы эта техника позволила мне собирать лунный и солнечный свет, создать истинную ци солнца и луны, возможно, призрачная лапа больше не терзала бы моё сердце. Но, к сожалению, я не могу собрать ни солнечный, ни лунный свет, — подумал он.

Внезапно в его голове вспыхнула мысль, породившая новые вопросы:
— Солнце — это глаза истинного божества за пределами неба, луна — его вертикальный глаз. Почему же говорят о «восходе солнца», «закате солнца», «фазы луны»? Это странно. Неужели… неужели…

В его голове зародилась смелая идея:
— Неужели есть другие солнца и луны? Может, истинная ци трёх светил собирает свет совсем других солнц и лун?

Он высунулся в окно, с любопытством глядя на луну, сияющую, полную тайн.

Это был вертикальный глаз истинного божества за пределами неба.

— Но если такие солнца и луны существуют, почему их не видно в небе? — размышлял он.

Чэнь Ши лёг в кровать, полный любопытства и фантазий.

В небе божественный глаз, подобный луне, следил за всеми живыми.

Над лесом гигантская надутная голова была поражена лучом холодного света, рухнула и врезалась в гору.

Вскоре рядом появилась высокая фигура, пожирающая плоть.

— Вкусно, вкусно, «зло» вкуснее людей! — бормотала она.