Глава 147.0

Не успели отзвучать его слова, как Чэнь Ши слегка присел, и в следующий миг бушующий поток крови и ци из его Золотого Ядра хлынул в ноги. Яростная энергия ударила по сухожилиям, раздувая мышцы. Его бёдра мгновенно распухли, став невероятно массивными.

— Бам!

Плиты из синего камня под его ногами треснули, разбегаясь паутиной разломов. Ураганный ветер ударил в лицо. Подобно молнии, он ринулся к тени у стены, где прятался Хань Минъюй!

В своём гневе он был подобен удару грома. В одно мгновение он оказался перед Хань Минъюем и нанёс удар. Кулак рассёк воздух с такой силой, что по обеим сторонам улицы с грохотом распахнулись десятки окон и дверей.

Там, где пролетал его кулак, рождался громовой раскат!

Однако на лице Хань Минъюя вдруг появилась усмешка. Внезапно он исчез, а на его месте возникло летящее по воздуху Дитя живого урожая.

Поверхность его глиняного горшка была испещрена рунами. В центре виднелся иероглиф «Крепость», окружённый узором черепашьего панциря и триграммой Кунь, что символизировало твёрдость черепахи и несокрушимость земли.

Голова Дитя внезапно раздулась до размеров небольшой горы. Если раньше горшок был большим, а голова маленькой, то теперь всё стало наоборот. Пасть, усеянная рядами чудовищных, острых зубов, распахнулась, чтобы поглотить Чэнь Ши.

В этот зев он мог бы провалиться целиком!

Чтобы вырастить такие зубы, Дитя живого урожая каждый день кормили железными гвоздями. Их плоть впитывала металл, старые зубы выпадали, а на их месте вырастали новые — стальные. Сначала давали по одному гвоздю в день. Когда первый ряд зубов сменялся, дозу удваивали. Когда вырастал второй ряд, количество гвоздей постепенно увеличивали, пока вся пасть не заполнялась рядами острых, как бритва, стальных клыков. Затем дозу снова уменьшали.

Но и это было не всё. Заклинатель должен был заставить Дитя принять свой гигантский облик, залезть к нему в пасть и стальным песком отшлифовать каждый зуб до остроты пилы. Затем киноварью и кровью чёрной собаки на зубы наносились руны, придающие им ещё большую мощь. Этот этап был крайне опасен, и обычно требовалось два-три помощника, чтобы Дитя в припадке ярости не сожрало своего создателя.

Лишь после этого Дитя живого урожая становилось послушным воле заклинателя, могло менять размеры по его желанию, двигаться со скоростью молнии и перекусывать что угодно. В бою такая тварь была непобедима.

Но создание Дитя живого урожая требовало баснословных денег. Золота, потраченного на одну такую куклу, хватило бы, чтобы доверху набить её глиняный горшок.

Хань Минъюй создал двенадцать таких тварей, сделав их своими «внешними эликсирами», и вложил в это целое состояние.

Чэнь Ши не обратил ни малейшего внимания на голову, что была в несколько раз больше него самого. Его кулак продолжал лететь вперёд. Громовой раскат усилился, и под его оглушительный рокот несметное число закалённых в сотнях ритуалов пилообразных зубов разлетелось вдребезги.

Искажённое яростью лицо Дитя вдруг скривилось, и оно зашлось громким, пронзительным плачем.

Левая нога Чэнь Ши со свистом метнулась в сторону, ударив по горшку под огромной головой.

Чтобы создать Дитя, нужно было ежедневно укреплять горшок рунами. Он был для куклы телом, и за долгие годы росписи рунами становился невероятно прочным — не слабее, а то и твёрже стальных зубов.

Но когда нога Чэнь Ши коснулась его, с оглушительным треском несокрушимый горшок разлетелся на куски.

— Не-ет! — донёсся пронзительный крик Хань Минъюя.

Горшок был плотью внешнего эликсира, внешней алхимической печью. Дитя живого урожая могло существовать лишь благодаря ему. Теперь, когда горшок был разбит, это Дитя погибло. Он потратил больше десяти лет, чтобы создать двенадцать таких кукол, и в мгновение ока Чэнь Ши уничтожил одну из них. Как тут было не обезуметь от горя?

— Чэнь Ши, ты уничтожил моё сокровище! Я с тобой поквитаюсь! — взревел Хань Минъюй, и остальные одиннадцать кукол с воем устремились к Чэнь Ши.

А то Дитя, чей горшок он разбил, вдруг начало задыхаться. Оно отчаянно забилось и рухнуло с воздуха на землю, судорожно хватая ртом воздух.

Под огромной головой виднелось иссохшее тельце без рук и ног, с крошечной грудной клеткой. Обрубки конечностей были ровно отрезаны. От них к осколкам горшка тянулись тонкие нити плоти.

— Малыш, — тихо сказал Чэнь Ши. — Твои страдания в этом море горечи окончены. Я отправлю тебя в мир иной.

Он стоял перед ним, не обращая внимания на налетающих со всех сторон кукол. Сложив пальцы в печать меча, он поднёс их к лицу. Кровь и ци хлынули к кончикам пальцев, мгновенно соткав Талисман Посмертия.

Талисман вспыхнул золотым светом, озарив улицу.

Лицо Чэнь Ши стало строгим и отрешённым, как у старого монаха. Он указал пальцами вперёд, и талисман со свистом вонзился в тело большеголовой куклы.

Из её тела вырвался столб золотого света и, развернувшись, проложил дорогу, соединяющую миры живых и мёртвых.

На улице, растерянно озираясь, появился мальчик лет семи-восьми.

— Папа, мама! Где вы? — громко закричал он, совершенно не помня, что мёртв уже восемнадцать лет.

— Иди туда! — Чэнь Ши указал рукой в конец дороги.

Мальчик побежал по сияющему пути в царство мёртвых, крича:

— Папа, мама! Вы там, впереди? Мне так страшно! Где же вы?

Эти восемнадцать лет были для него одним долгим сном. Теперь он проснулся, но человеком уже не был.

«Живы ли его родители? И как они прожили эти восемнадцать лет?» — подумал Чэнь Ши.

Остальные одиннадцать кукол уже окружили его. Внезапно за его спиной вспыхнул яркий свет, и из затылочной кости вылетел маленький храм, оказавшись в самом центре сияния.

Госпожа с Алой Горы, сидевшая в боковом приделе храма и наблюдавшая за происходящим, вдруг почувствовала, как её тело наполняет праведная ци.

«Ого, — изумилась она, — меня используют как божественный зародыш?»

Её магическая сила была огромна, и она могла бы в любой миг вырваться из-под его контроля, но ей было лень. Она видела, как её руками управляет Чэнь Ши, повторяя его движения, складывая печати меча. В маленьком храме стремительно рождались потоки ци меча.

«Какая простая техника меча, но до чего же быстрая!» — подумала она.

Пальцы Чэнь Ши двигались с такой скоростью, что за ними было невозможно уследить. В мгновение ока родилось одиннадцать потоков ци меча.

— Вж-ж-жих!

Одиннадцать потоков одновременно вырвались из храма. Хоть их и было одиннадцать, звук был один.

Одиннадцать кукол, окруживших его и готовых разорвать на части, вдруг замерли. В следующий миг все их горшки одновременно взорвались.

— Друзья, я отправлю вас в мир иной.

Чэнь Ши стоял на месте. Вокруг него на землю падали одиннадцать кукол, корчась в агонии. Из их тел валил чёрный дым.

Он один за другим выпускал Талисманы Посмертия. Улица стала светлой, как днём. Талисманы входили в тела кукол, высвобождая их замученные души и открывая дорогу в загробный мир.

Хань Минъюй, что изо всех сил направлял своих созданий на Чэнь Ши, не успел опомниться, как все одиннадцать кукол были уничтожены. Сердце его сжалось от боли и ужаса. Не раздумывая, он развернулся и бросился бежать.

«Я почти двадцать лет прозябал на уровне Золотого Ядра, и вот наконец создал двенадцать Дитя живого урожая. А этот сопляк уничтожил их всех в мгновение ока!»

Он мчался со всех ног, проклиная себя. Ну погибла его ученица Цю Инъин, и что с того? Пожирала соучеников на постоялом дворе — сама виновата. Какого чёрта он вообще ввязался в это дело и пошёл искать неприятностей на голову Чэнь Ши?

Да и вообще, этот парень ведь приехал на экзамены! Откуда у простого Просветлённого такая силища, чтобы с лёгкостью уничтожать таких тварей, как Дитя живого урожая? Разве Просветлённые на такое способны?

«С такой силой, какие к чёрту экзамены?» — мысленно негодовал он.

Размышляя, он догнал тех двенадцать человек, что принесли горшки. Это были его ученики, заклинатели из Общества Небесной Праматери. Увидев его, они удивлённо замерли. Они хотели спросить, что случилось, но вдруг в лоб одного из них вонзился поток ци меча. Затылок взорвался, и ошмётки мозга и крови обдали стоявших рядом.

Оставшиеся одиннадцать учеников в ужасе уставились на поворот улицы. Хань Минъюй, не сбавляя скорости, пронёсся мимо них, крикнув:

— Задержите его для учителя!

Из-за угла показался Чэнь Ши. Его правая рука была сложена в печать меча. Воздух перед ним сильно вибрировал, становясь размытым. В глазах одиннадцати заклинателей фигура юноши в лунном свете начала расплываться.

— Вжих!

— Вжих!

— Вжих!

Юноша менял печати меча. Все одиннадцать учеников изучали эту технику — Меч Полуденного Рассечения Скверны, — но Чэнь Ши делал это так быстро, что глаз не успевал уследить за движениями.

Они стояли на улице и смотрели, как он идёт к ним.

Вдруг они услышали позади себя треск и грохот. Кто-то обернулся и увидел, как висевший под карнизом дома фонарь разделился надвое. Его нижняя половина с горящей свечой медленно полетела вниз.

Стоявший на углу чан с водой был ровно рассечён пополам. Вода хлынула из верхней части, и та с грохотом рухнула на землю, разлетевшись на осколки.

У нескольких домов колонны, будто срезанные чем-то невероятно острым и невидимым, косо соскользнули вниз, и крыши с треском обвалились.

В конце улицы у каменного льва перед воротами богатого дома вдруг отвалилась голова. Затем на стене появилась длинная, в несколько метров, отметина от меча. Вслед за этим раздалось ещё несколько тихих щелчков, и на стене и воротах появилось ещё несколько пересекающихся следов.

Чэнь Ши прошёл мимо одиннадцати заклинателей, продолжая преследовать Хань Минъюя.

За его спиной раздались хриплые звуки — кровь, смешиваясь с воздухом в перерезанных трахеях, вырывалась наружу. Затем послышались глухие шлепки падающих на землю кусков плоти.

Черныш сидел в повозке. Повозка, поскрипывая, катилась вперёд, осторожно объезжая лужи крови и разбросанные по мостовой останки.

…

В последние годы влияние Общества Небесной Праматери росло. Особенно в этом году, когда с занебесными богами стали твориться странные вещи: сначала день стал на четверть часа короче, потом на дневном небе появился серп луны. Мир погружался в хаос, и Общество Небесной Праматери процветало.

В городе Небесного Свода, помимо главной обители, у них было ещё два зала благовоний: один назывался Зал Превращения в Скот, другой — Зал Живого Урожая. В обоих залах поклонялись Небесной Праматери, и учеников было множество.

Пятая стража — время утренних занятий в Зале Живого Урожая.

На переднем и заднем дворах зала множество учеников выносили из подвала глиняные горшки и выставляли их под лунный свет. Последний час перед рассветом — время самой густой иньской ци, и выставить Дитя живого урожая в это время было важнейшим утренним ритуалом. В другое время это было опасно — избыток лунного света мог осквернить их.

Несколько учеников притащили чёрных собак, зарезали их на месте, собрали кровь, смешали с киноварью и, присев на корточки перед горшками, принялись обновлять на них руны. Они работали сосредоточенно и усердно.

У других учеников работа была полегче. Двое ходили от горшка к горшку и зажигали благовония.

— В прошлый раз наставник Хань привёз хороший товар, — сказал один, усмехаясь. — Отрубили им руки и ноги, а они уже больше десяти дней живы, ни один не помер. Старшина Гэ хочет ещё несколько дней покормить их лекарствами, а потом вскрыть и набить травами.

— Наставник Хань отличился, скоро и сам станет старшиной, — ответила его спутница. — Правда, я слышала, у него ученица погибла. Он был в ярости, пошёл ловить убийцу, да только схватил не того — какого-то парня из Зала Алой Горы. Говорят, он сегодня ночью опять куда-то убежал, наверное, настоящего убийцу искать.

Мужчина-ученик посмотрел в сторону подвала и усмехнулся:

— А тот парень оказался крепким орешком. Интересно, выживет ли? Кстати, в нашем Обществе всего четыре старшины. Если наставник Хань получит повышение, он сравняется со старшиной Гэ. А у них ведь старые счёты. Неужто драка будет?

В этот момент к ним подошёл наставник с суровым лицом. Он злобно зыркнул на них и прорычал:

— Дела начальства — не вашего ума дело! Будете болтать, так и не заметите, как головы лишитесь! А ну, пошли вон! В коридоре ещё куклы стоят, им тоже благовония нужны!

— Наставник Ху, вы великодушны, — поспешно поклонились они и бросились в коридор.

Там тоже стояло множество горшков с запечатанными крышками. Внутри были новые куклы, только что «посаженные». Если не умрут, можно будет начинать ритуалы.

— Наш Зал Живого Урожая процветает, — сказал мужчина, зажигая благовония. — Всё больше кукол делаем.

— А то! — ответила девушка. — Времена нынче неспокойные, старшины тоже опасаются за свою жизнь, вот и торопятся сделать побольше кукол для защиты.

Они болтали, как вдруг с грохотом распахнулась входная дверь, и в коридор ворвалась чья-то фигура, мчавшаяся вперёд.

Ученики узнали прибежавшего.

— Наставник Хань? — удивлённо воскликнул мужчина. — Потише! Здесь новые куклы, их нельзя трясти!

Не успел он договорить, как из шеи Хань Минъюя вырвался фонтан крови, и его голова, взлетев, описала в воздухе дугу.

Кроваво-красный поток ци меча пронёсся по коридору, чиркая по стенам и высекая искры. Со свистом он промелькнул мимо шей двух учеников.

В коридор, источая убийственную ауру, вошёл Чэнь Ши.

В его маленьком храме Госпожа с Алой Горы прошептала:

— Наставник Чэнь, вы же говорили, что убьёте только одного наставника из Общества Небесной Праматери…

— А если я разорю весь их зал?

Чэнь Ши с мрачным лицом шёл по коридору. Впереди было тихо.

— Это уже серьёзно…

Сидя на алтаре, Госпожа с Алой Горы задумалась, потом решительно стиснула зубы и показала три пальца.

— Тогда ты должен будешь гулять со мной три дня!