Глава 98.0

Выбравшись из толпы, Чэнь Ши сорвал шапку Просветлённого и швырнул её на обочину. Длинный подол халата мешал, и он оторвал полосу ткани, обмотал ею ладонь, затянув узел зубами. Сжал кулак — ткань сидела плотно. Грубая мешковина давала отличный хват.

«Теперь, когда руки будут в крови, нож не выскользнет».

С неба донеслись раскаты грома. Ясное небо затянули тучи, ветер пах дождём.

— Черныш! Ты видел учителя Фу?

Пёс тут же потрусил вперёд, показывая дорогу. Петляя по переулкам, они быстро добрались до дома помощника уездного начальника Чжэн Шиюня.

Чжэн Шиюнь был человеком скользким, умел угодить всем, и врагов в уезде у него почти не было. Однако сейчас из его дома доносились вопли. Вломившись внутрь, Чэнь Ши увидел, что слуги валяются без сознания, а сам хозяин пришпилен к стене бамбуковым шестом, пронзившим его грудь.

Рана была не смертельной, но болезненной. Родные в панике пытались вытащить шест, но тщетно: бамбук расщепился внутри тела, и любая попытка извлечь его грозила вырвать куски плоти.

— Стражу отозвали, никто не пришёл на шум в управе. Такой приказ мог отдать только Чжэн Шиюнь. Значит, он знает, кто эта «знатная дама»! Учитель Фу приходил выбить из него имя, — пробормотал Чэнь Ши.

Он подошёл и схватился за конец шеста.

— Господин Чжэн, кто эта женщина, купившая Божественный Зародыш Шэнь Юйшэна?

Чжэн Шиюнь, обливаясь холодным потом, прошипел сквозь зубы:

— И ты туда же! Хочешь знать? Хорошо! Скажу! Это семья Ли, родственники губернатора Ли Сяочжэна! Посмеешь их тронуть? Только на меня смелости хватает! За что мне это?!

Чэнь Ши рывком выдернул шест. Чжэн Шиюнь взвыл, сползая по стене и оставляя на бамбуке ошмётки мяса.

Мальчик осмотрел оружие. Свежий бамбук, явно из рощи академии. Очень прочный, но сила удара Фу Лэйшэна была такова, что стебель треснул.

Лицо Чэнь Ши оставалось непроницаемым.

— А Божественный Зародыш «юного гения» десятилетней давности, лучшего из пятидесяти провинций? Кто продал его? Кто купил?

— Десять лет назад я не был помощником! — простонал Чжэн Шиюнь. — Те, кто продавал, давно мертвы. Покупатель замёл следы.

— Сколько детей ты продал за эти годы?

Чжэн Шиюнь насторожился:

— Ни одного! Если бы не личная просьба родни губернатора, я бы ни за что не пошёл на такое злодейство!

Чэнь Ши развернулся и пошёл к выходу, на ходу отламывая расщеплённый конец шеста. Теперь в его руках был обломок длиной около метра.

Чжэн Шиюнь с облегчением выдохнул, видя, что мальчик уходит.

— Я тебе не верю.

Голос Чэнь Ши донёсся уже из-за стены.

Левая рука мальчика сложила «заклинание меча», Истинная Ци хлынула в бамбук. С пальцев сорвался импульс, и обломок, подобно стреле, пробил стену и вонзился точно в горло Чжэн Шиюня.

Тело чиновника подбросило в воздух, отшвырнуло назад, и с глухим стуком пригвоздило к старому дереву во дворе, в метре над землей.

— Меч Полуденного Рассечения Скверны… им можно пользоваться и так? — мелькнула последняя мысль в гаснущем сознании. Голова его бессильно свесилась.

Дом огласился плачем.

— Тот, кто крадёт Божественные Зародыши, должен умереть, — бросил Чэнь Ши, уходя. — Учитель Фу не захотел пачкать руки убийством, я сделал это за него.

Вскоре, ведомый Чернышом, он нагнал учителя.

— Чэнь Ши, ты зачем здесь? — нахмурился Фу Лэйшэн, остановившись. — Сегодня твой день! Ты лучший в уезде, истинный бог дарует тебе силу, ты взлетишь к небесам! Тебе не нужна слава?

Они стояли на углу улицы, у чьего-то дома, где была свалена куча свежего бамбука и забыт топор дровосека.

— Учитель Фу, вы бьёте недостаточно сильно, — заметил Чэнь Ши. Он подошёл к куче, схватил топор и принялся рубить тонкие стволы на метровые отрезки, заостряя их с одной стороны. Связав получившиеся колья в пучок, он закинул их за спину.

— Мальчишка-Просветлённый идёт убивать… Я не могу быть спокоен, — Чэнь Ши поудобнее перехватил топор; обмотанная тканью рукоять легла в ладонь как влитая.

Фу Лэйшэн тем временем присмотрел себе толстый ствол «бамбука-мосо» длиной больше пяти метров. Вззмахнув рукой, он пустил волну Ци, срезав верхушку, и взвалил гигантский шест на плечо.

— Я иду на смерть. Там мне будет не до тебя!

Хозяин дома выскочил на шум, обнаружил пропажу топора и испорченный бамбук, и разразился бранью вслед удаляющимся фигурам.

На пристани у Реки Чистого Канала они подозвали расписную лодку.

— Лодочник, знаешь, где остановилась семья губернатора Ли?

На лодке были отец и дочь. Девушка узнала Чэнь Ши:

— Помню тебя! Ты богатый, не то что эти нищие грамотеи! Родня губернатора в Восточном квартале, в усадьбе купца из Линнани. Огромный дом! А вам зачем?

— Дров им везём! — Чэнь Ши запрыгнул на палубу и бросил девушке увесистый слиток серебра. — Отвези нас.

Увидев серебро, лодочница расплылась в улыбке:

— Будет сделано! Папа, правь быстрее! Эти двое явно мстить едут. Высадим их и сразу дёру, чтоб не попасть под раздачу!

— Мы на реке всякого повидали, — продолжала она, пока отец правил лодкой. — У вас на лицах написано: убивать путь держите. Эй, красавчик, зачем тебе столько палок на спине?

— Это не палки, а мечи для первой формы «Полуденного Рассечения Скверны» — колющего удара, — серьёзно ответил Чэнь Ши.

— Неудобно так таскать, — покачала головой девушка. — Возьми рыбную корзину, у меня есть.

Она дала ему плетёный короб, куда отлично поместились заострённые колья.

— Вы трупы забирать едете? — хихикнула она.

— Нет, — Чэнь Ши затянул ремни короба. — Я убиваю слишком многих. Если всех хоронить, никаких денег не хватит.

Гром грохнул прямо над головой. Дождя всё не было, но небо давило свинцовой тяжестью. Лодочница сунула Чэнь Ши зонт:

— На, держи. «Много он убивает»… Не промокни, герой.

...

Губернатор Ли Сяочжэн пробыл в уезде всего день и умчался в столицу провинции. Дела не ждали: клан Чжао пал, головы летели с плеч, нужно было наводить порядок. Но его семье спешить было некуда. Две жены, три наложницы и куча детей решили отдохнуть с дороги.

Ли Сяочжэн слыл человеком честным, но слабым до женского пола. Главная жена Ся Вэйинь и вторая жена Янь Цзиншу решили задержаться, чтобы дать мужу время «разобраться с делами» (и принять подарки, которые он бы не взял при них).

Купец из Линнани, в чьем доме они остановились, лез из кожи вон, угождая высоким гостям. Сегодня они наконец уезжали.

Янь Цзиншу распорядилась грузить вещи. Тут к ней подбежал младший сын, Ли Тяньсю, сияющий от радости.

— Мама! Тётушка Гу и господин Цзэн дали мне новый Божественный Зародыш! С ним так легко учиться! Правда, когда его вставляли в затылок, было больно.

Женщины переглянулись. Ли Тяньсю был любимчиком, но умом не блистал и никак не мог развить свой собственный Зародыш. Слухи о мальчике из уезда, получившем дар первого ранга, дошли и до них. Янь Цзиншу лишь вскользь обронила, как было бы хорошо, если бы такой дар достался её сыну.

«Тётушка Гу опять самовольничает!» — нахмурилась Янь Цзиншу.

Позвали управляющую Гу. Та с улыбкой заверила, что всё улажено: «Мальчик деревенский, у них детей много, одним больше, одним меньше. Мы хорошо заплатили. И похоронили достойно».

Ся Вэйинь кивнула:

— Главное, чтобы тихо. Муж дорожит репутацией.

Вереница карет выехала со двора. Ли Тяньсю вскочил на коня.

— Я подожду вас за городом! — крикнул он и пришпорил скакуна.

— Господин Цзэн, догоните его! — крикнула Янь Цзиншу.

Пятидесятилетний учёный-телохранитель поклонился, собираясь сесть в седло.

В этот миг раздался свист. Зелёная молния пронзила воздух. Она вошла в затылок скачущего галопом Ли Тяньсю и вырвалась из лба, разбрызгивая алое крошево.