Глава 139.0

Западная столица, Астрономический приказ.

Несколько астрономов из Приказа в великой тревоге предстали перед левым смотрителем Тан Мухэ. Тан Мухэ был уроженцем западных земель, потомком выходцев из Европы. Увидев подчинённых, что явились к нему посреди ночи с искажёнными от ужаса лицами, он поспешно спросил:

— Что стряслось?

Один из астрономов, Фу Цинфэн, доложил:

— Господин, мы вели ночное наблюдение за небесными светилами и обнаружили в воздухе более дюжины висящих трупов. Они парят на высоте тридцати километров и движутся с востока на запад. Судя по их траектории, завтра к полудню они достигнут Западной столицы!

Тан Мухэ, поражённый до глубины души, лично поспешил в Астрономическую обсерваторию.

Над платформой обсерватории парили зеркала из светлой бронзы. Среди них были и исполинские, в несколько метров поперечником, и крохотные, не больше дюйма. Все они невесомо висели в воздухе. На тыльной стороне каждого зеркала была выгравирована звёздная карта с изображениями созвездий Северного и Южного Ковшей и четырёх божественных зверей-хранителей. Лицевая же сторона, идеально отполированная, гладкая и нетронутая ни единой пылинкой, была то выпуклой, то вогнутой.

Комбинируя различные зеркала в небе, можно было заглянуть на тысячи километров вдаль или же рассмотреть мельчайшую песчинку.

Когда левый смотритель Тан Мухэ поднялся на платформу, чиновники Астрономического приказа уже настроили нужную комбинацию. Множество зеркал, больших и малых, медленно смещались в воздухе, следуя за неспешным движением своей цели.

Тан Мухэ взглянул в самое нижнее, плоское зеркало. В его глади и впрямь отражались больше десяти мертвецов, плывущих по небу. Они висели лицом к небесам, безвольно свесив руки и ноги.

Нижестоящий чиновник подал ему лист бумаги, на котором были выписаны расчёты высоты и скорости полёта мертвецов.

— Двадцать лет назад уже наблюдалось похожее небесное знамение… Немедля доложите Внутреннему кабинету, передайте великим секретарям!

Вскоре великий секретарь Внутреннего кабинета Янь Сяньчжи, накинув халат, уже читал донесение от Астрономического приказа при свете фонаря, который держала служанка.

По мере чтения лицо его неуловимо изменилось.

«Двадцать лет назад, во время явления висящих мертвецов с Золотой горы, погибло немало Странников. Говорят, пали даже четверо Почтенных Королей из Слушателей».

Выражение лица Янь Сяньчжи постоянно менялось. В архивах Внутреннего кабинета сохранились записи о том, как удалось уладить тот случай: Чэнь Иньду, один из Странников, привёл с собой дюжину созданий, подобных небесным богам, и подавил угрозу.

Чэнь Иньду, также известный как Мясник Западной столицы!

Когда-то он устроил в столице резню, и Внутренний кабинет, разумеется, собрал на него обширнейшее досье. Все его прошлые деяния были тщательно задокументированы.

Янь Сяньчжи спешно приказал отыскать все материалы, касающиеся Мясника Западной столицы. Вскоре перед ним выросла гора архивных дел.

Множество писарей в зале стремительно перебирали документы. Сам Янь Сяньчжи сидел во главе стола, пока служанки разминали ему плечи и спину, а прекрасная дева, застыв рядом, подавала чай.

Окончательно проснувшись, он услышал, как один из писарей внизу доложил:

— Господин, найдена запись о Чэнь Иньду десятилетней давности! Десять лет назад Чэнь Иньду во главе тридцати двух богов талисманов, Небесных Механизмов, дал великий бой в Солнечных Горах! Его противником, предположительно, был хозяин висящих мертвецов с Золотой горы!

Тут же раздался голос другого писаря:

— Господин, тридцать лет назад Чэнь Иньду с четырьмя богами талисманов, Небесными Механизмами, сражался с хозяином висящих мертвецов с Золотой горы!

— Господин, есть запись и сорокалетней давности! Чэнь Иньду с двумя богами талисманов, Небесными Механизмами, бился с хозяином висящих мертвецов!

…

Сведения поступали одно за другим, и в уме Янь Сяньчжи начал вырисовываться образ хозяина висящих мертвецов. Этот кто-то питал к Чэнь Иньду кровную вражду. Он затаился на десять лет, и теперь, без сомнения, явился, чтобы отомстить.

«Возможно, это удастся использовать…»

Едва он об этом подумал, как снова послышался голос писаря:

— Господин, удалось выяснить происхождение хозяина висящих мертвецов! Его зовут Чэнь У, детское имя — Сяо У. Он старший сын Чэнь Иньду. Наши осведомители среди Странников докладывают, что Чэнь У был Творением самого Чэнь Иньду, но вышел из-под контроля и обратился в злого бога.

Чашка в руке Янь Сяньчжи разлетелась на мелкие осколки. Чай едва не обжёг его.

— Можете идти.

Он махнул рукой, но затем остановил одного из писарей:

— Вэньшань, ты останься.

Писарь по имени Вэньшань замер и почтительно склонился. Янь Сяньчжи жестом отпустил служанок и произнёс:

— Вэньшань, помоги мне составить прошение об отставке. Завтра же я сложу с себя полномочия великого секретаря. Пусть этот пост займёт тот, кто пожелает. Кланы Ся, Чжан, Ян — все эти знатные дома уже давно борются за моё место, повсюду ищут за мной промахи, выискивают ошибки в моих словах и поступках. Пора мне отойти в сторону и дать дорогу молодым.

Вэньшань замер от изумления.

— Господин великий секретарь, вы в самом расцвете сил, на ваших плечах держатся пятьдесят провинций! Множество честных чиновников равняются на вас. Как вы можете бросить свою ношу?

— Я уже стар, нужно давать молодым шанс, — улыбнулся Янь Сяньчжи. — Пока я занимаю это кресло, не только двенадцать других великих кланов ропщут, но и внутри моего собственного клана Янь зреет недовольство. Просто моё положение пока что сдерживает его. Теперь же я ухожу. Пусть они борются за это место, и тогда им некогда будет проклинать меня за моей спиной.

— Господин, — промолвил Вэньшань, — покинув пост, вернуться будет непросто. Прошу вас, подумайте трижды!

— А может, так будет даже проще, — с безмятежной улыбкой ответил Янь Сяньчжи.

Вэньшань не понял его слов, но, подчиняясь приказу, склонил голову и принялся писать прошение об отставке.

На следующий день, перед утренним приёмом у императора, Внутренний кабинет собрался на своё раннее совещание. Глава кабинета и двенадцать других его членов собрались вместе, чтобы рассмотреть и утвердить доклады, поступившие со всех концов страны. Обсудив дела между собой, они могли объявить о решениях уже на общем совете.

Прошение Янь Сяньчжи об отставке произвело немалый фурор. Остальные двенадцать членов кабинета переглядывались, в их сердцах смешались радость и тревога.

Радость — оттого что этот старый лис Янь Сяньчжи наконец-то освобождает место главы кабинета.

Тревога — оттого что этот старый лис наверняка чем-то так напуган, что в спешке бросает свой пост!

И дело это, несомненно, было из ряда вон выходящим.

Впрочем, уход господина Яня был, безусловно, хорошей новостью. Каждый из двенадцати членов кабинета мечтал продвинуться по службе, а потому между ними уже назревала ожесточённая борьба, явная и тайная.

Однако на утреннем приёме и верховный надзиратель Восточного Ведомства подал прошение:

— Годы берут своё, старые раны в ногах вновь открылись. Прошу позволить мне вернуться на родину и упокоить свои кости.

При дворе снова поднялся гул. Десять лет назад глава Восточного Ведомства дал бой Мяснику Западной столицы и в одночасье прославился. Хоть ноги его и были искалечены, власть его стала лишь крепче. Он был в самом расцвете сил, с чего бы ему сейчас уходить в отставку?

— Мы, евнухи, всегда носим в себе скрытые недуги. Если не уйти вовремя, будет слишком поздно, — сидя в кресле-каталке, невозмутимо произнёс надзиратель.

Янь Сяньчжи взглянул на него и подумал: «А он весьма осведомлён».

В тот же день ещё несколько высокопоставленных чинов из Верховного надзорного совета и Главного управления пяти армий, сославшись на преклонный возраст и желание уступить дорогу молодым, также подали прошения об отставке.

Весь двор был потрясён.

В полдень левый смотритель Астрономического приказа Тан Мухэ вглядывался в плоское зеркало. Теперь в его отражении был ещё один труп.

К вечеру — ещё один.

Западная столица жила своей жизнью, царило внешнее спокойствие, никаких вестей не поступало. Люди продолжали свой тихий, размеренный быт.

— Великое зло вторглось безмолвно и неприметно, — прошептал Тан Мухэ.

Когда число висящих в небе мертвецов достигло двадцати, в столице наконец началось беспокойство.

— В Министерстве наказаний пропало несколько чиновников, — доложили Янь Сяньчжи. — Все они занимались расследованиями.

— Эти пропавшие чиновники, — спросил Янь Сяньчжи, — имели ли они в прошлом отношение к делу Юного Просветлённого, первого из пятидесяти провинций?

— Господин, вы как всегда проницательны!

Янь Сяньчжи поднял взгляд к небу и усмехнулся:

— Он и вправду пришёл свести старые счёты. Дракон может быть велик и мал, может являться и скрываться. Когда он велик — он клубит облака и изрыгает туман, когда мал — прячется под чешуёй и панцирем. Пришло моё время стать малым и незаметно наблюдать, как Творение-Пять поднимает бурю.

Прошло ещё некоторое время. Пропавших становилось всё больше, а число висящих в небе трупов уже перевалило за сотню. Тан Мухэ доложил об этом Внутреннему кабинету, и кабинет содрогнулся.

В тот день потоки света мечей устремились в небо, но большинство из них не смогли подняться выше пятнадцати километров, не говоря уже о тридцати. Достигнув своего предела, они иссякали.

А в вышине число парящих мертвецов продолжало медленно расти. Люди исчезали, а их тела появлялись на тридцатикилометровой высоте.

Паника, подобно чуме, расползалась по столице, сея страх и смятение в сердцах её жителей.

То был ужас перед неведомым врагом. Врагом, что таился во тьме. Никто не знал, не станет ли он следующей жертвой. Никто не понимал, как именно убийца расправляется со своими целями и вывешивает их тела на всеобщее обозрение в заоблачной выси.

Но постепенно самые внимательные начали замечать: все погибшие были так или иначе связаны с одним давним судебным делом.

— Этот убийца пытается таким образом выманить истинного виновника того дела, — сказал Янь Сяньчжи явившемуся к нему с визитом надзирателю. — Господин Фэн, это Творение-Пять умнее своего отца. Чем больше трупов, тем сильнее давление. Когда каждый боится за свою жизнь, начинаются внутренние распри. Кто-нибудь обязательно проболтается, кто именно похитил Изначальный Зародыш Дао у Юного Просветлённого.

Надзирателя звали Фэн Тяньхуань, но чаще к нему обращались «евнух Фэн» или «господин надзиратель». Он тоже подал в отставку и теперь, сидя в кресле-каталке, приехал навестить Янь Сяньчжи. Услышав его слова, он рассмеялся:

— Я уже не надзиратель, почтенный господин. Не зовите меня так, зовите просто Тяньхуань.

Он помолчал и добавил:

— Когда-то в столицу явился Мясник Западной столицы. Он устроил кровавую бойню, повергнув город в ужас, но так и не смог выманить преступника. Нынешнее Творение-Пять, пусть его методы и изощрённее, вряд ли добьётся большего.

— Необязательно, — улыбнулся Янь Сяньчжи. — Тогда тот человек лишь недавно завладел Изначальным Зародышем Дао. Но теперь прошло десять лет. За десять лет несравненный Изначальный Зародыш Дао способен поднять обычного человека от уровня Божественного Зародыша до немыслимых высот. Будь я на его месте, у меня определённо были бы большие планы.

Евнух Фэн наклонился к нему и спросил:

— Осмелюсь спросить, почтенный господин, кто же этот человек?

Янь Сяньчжи отпил чаю и с улыбкой ответил:

— Я, как и вы, господин надзиратель, пребываю в полном неведении.

Евнух Фэн расхохотался:

— Хитёр, хитёр! Кстати, вы знаете, что случилось в Солнечных Горах, почтенный господин? Я слышал, тринадцать великих кланов отправили своих мастеров исследовать Корабль сокровищ Великой Мин. В итоге корабль стряхнул с себя окаменение, вышел из Благодатной Реки и уплыл в тёмное море. У вас есть какие-нибудь вести?

Янь Сяньчжи вздохнул, поставил чашку и покачал головой:

— Никаких. Представители моего клана Янь, включая моего зятя, наместника Синьсяна, тоже пропали. До сих пор неизвестно, живы они или мертвы.

Хотя у евнуха Фэна повсюду были свои осведомители, он тоже не смог разузнать большего. Помолчав, он произнёс:

— Пост наместника Синьсяна пока пустует. Клан Янь не заинтересован? Древние говорили: «Выдвигай достойных, не обходя и родных». Почему бы вам, почтенный господин, не порекомендовать нескольких мастеров из клана Янь, чтобы они возглавили Синьсян?

Янь Сяньчжи снова вздохнул:

— За какие-то полгода в Синьсяне погибло уже два наместника. Синьсян — проклятое место. Как я могу подвергать сынов моего клана такой опасности? — он покачал головой. — Боюсь, Западную столицу ждёт великая смута, и пост наместника Синьсяна — дело второстепенное. Куда важнее подготовиться к грядущим потрясениям.

— Пусть и второстепенное, — возразил евнух Фэн, — но осенние экзамены не за горами. Без наместника, который бы их провёл, Просветлённые провинции Синьсян не смогут сдать экзамены на Магистров. Разве это не значит попусту потратить несколько лет?

Янь Сяньчжи задумался на мгновение и ответил:

— Этот год — особенный. Внутренний кабинет разошлёт указ, чтобы Просветлённые из уездов Синьсяна отправились сдавать экзамены в соседние провинции. Жаль только этих учёных мужей.

Хотя он уже покинул пост главы кабинета, его влияние никуда не делось. Как только он донёс свою волю до Внутреннего кабинета, в Синьсян незамедлительно был отправлен соответствующий указ.

Через несколько дней во всех уездах расклеили объявления, собиравшие толпы зевак.

— Просветлённые нашего уезда Синьсян должны ехать сдавать экзамены в Провинцию Небесного Свода.

…

Ли Тяньцин спешно вернулся из уездного города и тут же помчался к Чэнь Ши.

— До Небесного Свода путь неблизкий, а по дорогам кишит всякая скверна. Боюсь, многие Просветлённые погибнут, так и не добравшись до экзаменов! Это правило наверняка придумали в Западной столице, недолго думая!

— Ты хулишь указ из столицы, Тяньцин. Помяни моё слово, тебя рано или поздно схватят и казнят на рыночной площади.

Чэнь Ши уже оправился от потрясения, связанного с Творением-Пять, и теперь стирал дома одежду. Он выиграл спор у Ли Тяньцина, и тот пять дней стирал за него, но срок истёк, и теперь приходилось трудиться самому.

Чэнь Ши вытащил из кармана грязной рубахи письмо, взглянул на него — это был конверт от госпожи Хуали с приглашением на Собрание Странников. Последнее время он был занят делами Корабля сокровищ, а потом столкнулся с Творением-Пять, выдававшим себя за его отца, Чэнь Тана, и совсем забыл про письмо. Оно так и лежало нераспечатанным.

Ли Тяньцин вбежал в гостевую комнату и, скидывая одежду, крикнул:

— Если кого и казнят, то тебя первого! Кстати, Сяо Ши, я достиг третьего оборота Золотого Ядра!

Он выскочил с голым торсом, сунул свою грязную одежду Чэнь Ши, натянул чистую и заявил:

— С третьим оборотом Золотого Ядра экзамен на Магистра у меня в кармане!

— Я тоже вчера достиг третьего оборота, — сказал Чэнь Ши, замачивая грязную одежду в воде.

Ли Тяньцин сел рядом, взял таз и тоже принялся за стирку, громко крикнув:

— Черныш, Черныш! Принеси ещё два ведра воды!

Черныш поднялся, подошёл к колодцу, опустил ведро, покачал его, чтобы набрать побольше воды, вытянул верёвку и, поднеся воду Ли Тяньцину, вылил в его таз.

Ли Тяньцин, стирая, искоса взглянул на Чэнь Ши и осторожно спросил:

— Ты всё ещё думаешь о Творении-Пять?

Чэнь Ши, распечатывая конверт, покачал головой:

— Уже нет.

— Он — Скверна. Нет, он — злой бог! — Ли Тяньцин яростно тёр одежду. — Он притворился твоим отцом, замышляя недоброе! Если бы Ведунья Ша и остальные не раскрыли его вовремя, он бы вдоволь наигрался с нами, а потом сожрал!

— А мне кажется, — покачал головой Чэнь Ши, — что какое-то время он и вправду считал меня своим сыном и не желал мне зла. Если бы Чэнь Тан относился ко мне хоть вполовину так же хорошо, я был бы спокоен.

Он вытряхнул из конверта деревянную табличку длиной с ладонь.

Дерево, из которого она была сделана, имело тонкую текстуру, и определить его породу было невозможно. Табличку пропитали тунговым маслом, отчего она приобрела нефритовый блеск.

На лицевой стороне было вырезано странное изображение: двое божеств с человеческими торсами и змеиными хвостами. Мужчина слева, женщина справа, их хвосты спиралью переплетались друг с другом. Они смотрели друг на друга, одна рука у каждого была поднята, а другой они держались вместе.

В поднятых руках у них были циркуль и мерная планка.

Чэнь Ши перевернул табличку. На обороте был выгравирован циркуль с разведёнными ножками, сквозь который была продета мерная планка.

Это и был жетон Странника.

Изображение мерной планки, проходящей сквозь циркуль, служило их символом.

Чэнь Ши отложил жетон и вытащил из конверта лист бумаги. На нём было написано: «Провинция Небесного Свода, Туманный хребет горы Хэнгун», и прилагалась карта местности.