Глава 146.0

— Мацзу… она тоже божество, пришедшее из Великой Срединной Империи?

Чэнь Ши стоял перед вратами храма и смотрел вдаль. Расколотые горные пики скрывали море, доносился лишь шум прибоя, но самой водной глади видно не было.

Он заметил, что противоположный утёс раскололся, судя по всему, не в последние годы. Скалы, изрезанные бесчисленными рифами, казалось, выросли прямо из морских глубин. Храм Мацзу располагался на соседнем пике, который, на первый взгляд, составлял с тем утёсом единое целое. Однако его отвесные стены хранили следы вековой борьбы с ветром и волнами.

«Нет, эти две горы — не одно целое, — заключил Чэнь Ши. — Храм Мацзу изначально был обращён к морю. Но однажды из пучины поднялся новый пик, он заслонил собой гору с храмом, и они слились в одну. Храм Мацзу погрузился в забвение вместе с этой горой, пока землетрясение не раскололо их вновь, явив святыню миру».

Храм пришёл в ужасающее запустение, даже Храм Горного Владыки выглядел лучше. Тот был лишь завален обломками кирпича и черепицы, но передний и задний залы в основном уцелели, а вековые абрикосовые деревья скрывали его от взора занебесных богов.

Храм Мацзу же, казалось, пережил яростную битву. Больше половины строений обратилось в руины. Чэнь Ши вспомнил оплавленную и застывшую землю, которую видел на вершине утёса. Вероятно, именно здесь, у храма, и находился эпицентр того сражения.

— Я как раз оттуда и выползла, — проговорила Госпожа с Алой Горы, подойдя к краю обрыва и заглянув вниз.

Чэнь Ши тоже подошёл и посмотрел. Хоть и минуло много лет, на камнях всё ещё виднелись следы, оставленные некимсползавшим по склонусползавшим по склонусползавшим по склонусползавшим по склону исполинским существом.

— Госпожа, вы что-нибудь помните об этом храме? — спросил он.

Госпожа с Алой Горы покачала головой.

— Когда гора раскололась, я очнулась. В голове была пустота, ни единого воспоминания. Я выбралась наружу, попала под лунный свет и обратилась в Скверну.

Чэнь Ши был озадачен ещё больше.

— Но как вы узнали, что нужно впитывать лунное сияние?

То, как Госпожа с Алой Горы преобразовывала лунный свет, явно было частью какой-то сложной и глубокой техники совершенствования, со своим особым путём циркуляции энергии.

— Не знаю, — снова покачала головой она. — Сяочэн сделал меня Госпожой с Алой Горы. Как только я обрела подношения, то сама собой поняла, как нужно совершенствоваться.

Чэнь Ши так и не смог понять, связана ли она с храмом Мацзу. Он вошёл внутрь. Повсюду царило запустение, но в воздухе всё ещё витала необычайно плотная духовная сила. Врата, святилища, курильницы, пруд для рыб, алтарь, руины главного зала — всё окутывала лёгкая дымка, сотканная из этой силы.

Должно быть, некогда подношения здесь были невероятно щедрыми.

Вот только храм этот, как и Храм Горного Владыки, был пуст. Ни статуй божества, ни божественного облика, сотканного из духовной силы.

Чэнь Ши попытался отыскать хоть что-то ценное, но тщетно.

Он нашёл главный алтарь и на миг замер. Алтарь был обращён к морю. Значит, и статуя, когда-то стоявшая здесь, взирала на бескрайние воды.

«Это означает, что божество Срединной Империи, которому здесь поклонялись, должно было отражать натиск морских чудовищ и защищать корабли. Выходит, Мацзу — богиня-хранительница морей».

Чэнь Ши вдруг подумал: адмирал-евнух, по приказу императора Великой Мин, повёл свой флот в Море Тьмы. Разве смогли бы они благополучно плавать семнадцать лет, не имея божества, способного усмирить океан?

А позже, когда переселенцы из Великой Мин нескончаемым потоком хлынули на Западный Континент, им тоже нужен был кто-то, кто укрощал бы штормы, гигантские волны и морских чудищ.

Поэтому адмирал и возвёл её храм на самом берегу, чтобы божественная сила Мацзу могла оберегать идущие сюда корабли и защищать переселенцев. Потому и подношения здесь были столь обильными.

«Они построили храм Мацзу на побережье Западного Континента, и её воплощение явилось на этой новой земле. По логике, её сила должна была лишь расти. Почему же тогда гора погребла под собой храм?»

Чэнь Ши не находил ответа.

Он бросил взгляд на стоявшую рядом Госпожу с Алой Горы. Адмирал должен был поместить в храм статую Мацзу, привезённую на корабле. Статуя — не плоть и кровь. А Госпожа с Алой Горы была именно что горой плоти, Кровавым Тайсуем. Явно не изваяние.

«Как бы то ни было, раз уж я здесь, нужно возжечь благовония».

Чэнь Ши достал палочки, поджёг их и воткнул в давно остывшую курильницу. Затем он поклонился пустому алтарю. Госпожа с Алой Горы, увидев это, тоже поклонилась.

Они пошли прочь.

Три палочки курились, и ароматный дым тонкими струйками поплыл к алтарю.

Госпожа с Алой Горы что-то почувствовала и обернулась к храму.

— Что такое? — удивлённо спросил Чэнь Ши.

— Мне кажется, в храме что-то шевельнулось, — ответила она.

Чэнь Ши не заметил ничего необычного. Они вдвоём взобрались на вершину утёса. Вечерело, пора было возвращаться.

А внизу, в подвешенном на скале храме, три зажжённые Чэнь Ши палочки благовоний, словно брошенные в гладь озера камни, всколыхнули разлитую в воздухе духовную силу. Медленно, по капле, она начала стекаться к пустому алтарю.

Внутри него беззвучно сгущалась и преображалась божественная мощь.

…

Госпожа с Алой Горы утомилась и спряталась в маленьком храме Чэнь Ши, усевшись на алтаре.

Истинная ци в теле мальчика тем временем росла сама собой. Его Золотое Ядро словно дышало, то расширяясь, то сжимаясь, закаляя плоть.

Он сидел в повозке и, сам того не заметив, перестал дышать. Сердце замерло. Жизненная эссенция сгустилась, подобно нефриту, кости засияли, как рубины, а костный мозг обратился в иней. В ушах зазвучала неземная музыка, словно он очутился в пещерном раю.

Прошло много времени, прежде чем его вывел из забытья собачий лай. Чэнь Ши открыл глаза, сердце вновь забилось, дыхание вернулось. Он увидел, что они уже вернулись в город Небесного Свода.

«Это погружение позволило мне ощутить тончайшие грани Семи Возвращений, Восьми Перемен и Девяти Преображений. Госпожа с Алой Горы в роли моего божественного зародыша — это нечто невероятное!»

Чэнь Ши сосредоточился, его сознание перенеслось в маленький храм. Он увидел Госпожу, что сидела на алтаре, погружённая в созерцание, — глаза смотрят на кончик носа, нос — на сердце. Она вошла в некое мистическое состояние и, казалось, не скоро очнётся.

Храм был залит лунным сиянием, которое приливной волной неслось с небес его родовой земли и, кружась, вливалось в её тело.

Видимо, уровень совершенствования Госпожи с Алой Горы был куда выше его собственного. Её медитация невольно увлекла и Чэнь Ши, погрузив его в состояние Великого Завершения Девяти Оборотов Золотого Ядра. Оттого и транс был столь глубоким.

О такой пользе он прежде и мечтать не мог!

«Интересно, божественные зародыши других заклинателей тоже дают такой эффект?»

Чэнь Ши снедало любопытство. У него не было настоящего божественного зародыша, приходилось использовать в этом качестве духов вроде Госпожи и прочей Скверны. Какими же свойствами обладали истинные зародыши, он не знал.

«Госпожа совершенствуется, не буду ей мешать».

Чэнь Ши покинул свой внутренний храм и сказал Чернышу:

— В Зал Алой Горы не едем, возвращаемся на постоялый двор на востоке города.

Он вновь погрузился в состояние Семи Возвращений, Восьми Перемен и Девяти Преображений. Его кровь и ци забурлили, уровень совершенствования неуклонно рос. Дворец Орхидей в его даньтяне источал дивный аромат, очищая Золотое Ядро. Оно стало подобно слитку платины, испуская ослепительно-белый свет.

Этот свет тускло пробивался даже сквозь кожу на его животе. Когда Чэнь Ши очнулся, сияние медленно угасло.

Вернувшись на постоялый двор, он кое-как поужинал и продолжил медитировать. Глубокой ночью другие Просветлённые в его комнате проснулись от яркой вспышки. Комнату заливал ослепительный белый свет, словно днём.

Несколько Просветлённых, привыкнув к свету, увидели, что он исходит из даньтяня Чэнь Ши. Они замерли в тревожном недоумении.

Подойдя ближе, они коснулись его. Ни дыхания, ни сердцебиения. От тела исходил странный, сладкий аромат.

Они вгляделись пристальнее. Сияние просвечивало его тело насквозь, были видны все пять органов и шесть полых внутренностей, и даже кости. Кости Чэнь Ши отливали красным, словно были выточены из драгоценной яшмы. Его кровь, текущая по сосудам, была переполнена духовной силой и казалась молочно-белой.

— Просветлённый Чэнь… он что, обращается в Скверну? — в страхе шептались они.

Их суета вывела Чэнь Ши из транса, и все странные видения исчезли.

«Жить на постоялом дворе — не лучшее место для совершенствования. Интересно, можно ли попроситься на постой в Зал Алой Горы?» — подумал он.

Он открыл глаза и обвёл взглядом комнату. С ним жили четверо Просветлённых. Одному из них женщина из Общества Небесной Праматери отъела голень, и он, видимо, ушёл лечить рану. На его место подселили нового, с незнакомым лицом.

Чжао Кайюня в комнате не было, его постель пустовала.

Чэнь Ши решил не медлить. Он нацарапал записку, сунул её Чжао Кайюню под подушку, сообщив, что уходит ночевать в Зал Алой Горы, собрал вещи, кликнул Черныша, и повозка тронулась в путь.

Ночной город Небесного Свода был тих, слышался лишь лай собак да глухие удары колотушки ночного стража. Город охранял командующий гарнизоном, и по ночам улицы должны были патрулировать солдаты, но Чэнь Ши за всю дорогу не встретил ни одного.

Ночь была прохладной, выдыхаемый пар белел в лунном свете. На Западном Континенте повсюду был такой климат — без смены времён года. Днём, когда солнце только всходило, погода напоминала весну из книг, к полудню наступало лето, а ночью температура падала, как поздней осенью или в начале зимы, вот только снега никогда не бывало.

Чэнь Ши за всю свою жизнь ни разу не видел снега.

Он шёл по пустынной улице, погружённый в свои мысли, как вдруг из-за угла донёсся голос:

— Вы, должно быть, Просветлённый Чэнь Ши? Я слышал, вы стали новым наставником Зала Алой Горы. Собирался навестить вас на постоялом дворе, но, как я вижу, вы сами вышли.

Чэнь Ши остановился и посмотрел на звук. У стены, в густой тени, стоял мужчина в одеянии учёного-даоса. Лица было не разглядеть, но на вид ему было лет тридцать.

— Я — Чэнь Ши. А вы?

Голос учёного прозвучал с нотками затаённой скорби и гнева:

— Хань Минъюй, наставник Общества Небесной Праматери. Наставник Чэнь, чем же моя ученица заслужила, чтобы вы лично лишили её жизни?

Чэнь Ши на миг растерялся.

— Наставник Хань, о чём вы? Я только прибыл в Небесный Свод для участия в осенних экзаменах и всегда старался быть в мире с людьми…

— Вы приехали на осенние экзамены, — перебил его учёный-даос, холодно усмехнувшись, — и моя ученица, Цю Инъин, тоже приехала на осенние экзамены. Можно сказать, вы соученики. Не думал, что вы способны на такую жестокость.

Чэнь Ши тут же всё понял и выпалил:

— Ваша ученица — та медведица, что практиковала Искусство превращения в скот?

— Вспомнили? — усмехнулся Хань Минъюй. — Моя ученица тоже была Просветлённой и собиралась сдавать экзамен на звание Магистра. Она усердно трудилась, многого достигла, и этот экзамен был для неё верным делом. Но она погибла от вашей руки! Праматерь простила вас, но я, Хань, не прощу!

— Ваша ученица практиковала Искусство превращения в скот, — поспешно объяснил Чэнь Ши, — и, видимо, в спешке впитала слишком много лунного света. Луна осквернила её, превратив в Скверну. Она начала пожирать людей на постоялом дворе, и мне пришлось вмешаться…

— Даже если моя ученица и стала Скверной, — ледяным тоном произнёс Хань Минъюй, — разбираться с ней должен был я, а не вы, человек из Зала Алой Горы. Вы — наставник Зала, и вы нарушили правила.

Чэнь Ши всегда чтил правила, зная, какую роль они играют в Солнечных Горах.

— Я стал наставником Зала Алой Горы уже после того, как убил вашу ученицу, а не до. Не поймите меня превратно, наставник Хань.

— Уже неважно, — покачал головой тот. — Сегодня я отомщу за свою ученицу.

Он тихонько хлопнул в ладоши. С другой улицы донёсся торопливый топот. В лунном свете из-за тёмного угла выбежало больше десяти человек. Они остановились в нескольких десятках метров, поставили на землю глиняные горшки и тут же скрылись.

Горшки были высотой сантиметров сорок, а в ширину — около тридцати, чуть больше винных кувшинов.

Чэнь Ши не понимал, что происходит.

Вдруг с тихим чпоканьем из одного горшка высунулась голова. Это был маленький мальчик лет семи-восьми с задорным чубчиком на макушке. Он с любопытством озирался по сторонам. Мальчик был мертвенно-бледен, а на щеках у него были нарисованы два ярких румяных круга. Увидев Чэнь Ши, он хихикнул.

«Скверна!»

Сердце Чэнь Ши ёкнуло. От мальчика в горшке исходила густая зловещая аура, он явно был порождением Скверны!

Но тут же он отмёл эту мысль. У мальчика было дыхание. Он был живым!

Следом раздалась череда таких же звуков — «чпок, чпок, чпок» — и из остальных одиннадцати горшков тоже показались головы. Мальчики и девочки, все как один, высунулись наружу.

«Гул-лук».

Один из горшков тихонько покатился и скрылся в тени. Оттуда донеслось хихиканье, неуловимое и жуткое. Другие горшки тоже пришли в движение. У них не было ног, но двигались они проворнее любого человека, с глухим стуком катаясь вокруг Чэнь Ши всё быстрее и быстрее.

— Осторожно! — раздался в его голове голос Госпожи с Алой Горы. — Это Дитя живого урожая из Общества Небесной Праматери! Их ещё называют куклами-внешним эликсиром. Злобнейшие твари!

Она всё это время совершенствовалась в его внутреннем храме, но зловещая аура пробудила её. Выглянув из врат, она увидела происходящее и поспешила предупредить.

— Дитя живого урожая? Что это? — спросил Чэнь Ши.

— Я слышала от старшин Зала Алой Горы, — немного подумав, ответила Госпожа, — что для их создания выбирают семи-восьмилетних детей, рождённых в определённый час. Им отрубают руки и ноги и держат так сорок девять дней. Если ребёнок не умирает, ему запечатывают три души и семь духов, вспарывают живот, вынимают все внутренности, а брюхо набивают травами и благовониями. Затем, с помощью тайного искусства, его «сажают» в глиняный горшок. Так дитя оказывается на грани жизни и смерти, и его можно использовать для выплавки человеческого эликсира. Готовый эликсир и называют Дитя живого урожая или куклой-внешним эликсиром.

Она добавила:

— Обычно люди из Общества Небесной Праматери используют этих детей для уличных представлений и фокусов, чтобы заработать немного денег. Но в бою они выпускают их на врага. У этих кукол такие зубы, что они могут перекусить что угодно. Страшная сила!

Чэнь Ши вскипел от ярости.

— Эти дети в горшках… их сделали из живых людей?

— Ну да, — ответила Госпожа с Алой Горы. — Те, кто практикует Искусство превращения в скот, ходят по деревням, прикидываясь торговцами или старушками, что спрашивают дорогу. А потом превращают приглянувшихся детей в ягнят и уводят с собой. Или в гусей, и сажают в клетки. А в городе делают из них Дитя живого урожая. Говорят, если из троих детей получается хотя бы одно Дитя — это уже большая удача…

— Если я убью ещё одного наставника из Общества Небесной Праматери, — перебил её Чэнь Ши, — ты поможешь мне противостоять их Небесной Праматери?

— Ну… можно, конечно, — с сомнением протянула Госпожа. — Но у меня договор с Братством Водных Путей и Соляным Братством, я не могу заходить слишком далеко…

— Завтра я возьму тебя с собой гулять! — отрезал Чэнь Ши.

— Договорились! — без промедления согласилась Госпожа.

— Отлично! Я пошёл убивать!